Шестнадцатое сентября.

Две местные девушки, не понимая, почему мы вдруг сиганули в кусты, неуверенно удалялись по парковой дорожке, но мы не могли их окликнуть – патруль, как назло, остановился прямо напротив нас. Я бы не сказал, что мы были пьяными в дым, но повязали бы нас точно. Перспектива провести пару суток на "губе" не грела. Совсем.

Мы с Алексом были друзьями. Он мой единственный в армии друг, я – его. Наверное, мы сдружились потому, что в своем взводе слыли слабаками. Маменькины сыночки, заумные доходяги. Он все свое детство промучился в музыкальной школе, я – в художественной. Полгода в армии ничего не изменили. Не было ровно никакой надежды, что мы когда – либо сможем стать "настоящими солдатами" в понимании нашего старшины. Даже среди своих ребят нам приходилось тяжко, а уж на гауптвахте:

Следующее, что я помню – это как мы, прижавшись спинами к стволу большого дерева посреди довольно густого кустарника, давились от беззвучного смеха. Патруль мирно топал вслед за девушками.

– Секс в пролете! – буркнул Саша. – "Любовь, что делаешь со мной! Кто раз познал любви слова, подсуден только лишь желаниям!"

Интеллигент в звании рядового, блин!

Я с трудом себе представлял, на какой такой секс мы могли бы рассчитывать посреди городского парка, с вполне приличными на вид девушками, с которыми мы, к тому же, познакомились всего минут десять назад и которые не скрывали, что им неприятно разговаривать с пьяными. Но да, Алекс прав, секс в пролете.

Саня принялся стучать по карманам в поисках сигарет. Не найдя у себя, он точно такими же движениями стал хлопать ладонями по моим штанам.

– Курить есть?

– Не – а, – промычал я, качая головой. – Я не курю, ты ж знаешь.

Саша стал решительно ощупывать мои штаны сзади. Пальцы явственно заскользили по заднице.

– У себя ищи, пидор! – буркнул я, отстраняясь. Что с пьяного взять!

Алекса это не смутило, и он продолжал тупо хлопать по моим карманам.

Я, скорее в отместку, стал точно так же хлопать по его.

Сигарет у Сани не было, ни сзади, ни спереди, а вот торчащий твердый стержень в его штанах я почувствовал сразу. Ощущение было столь неожиданно отчетливым, что я, не понимая, что делаю, задержал в том месте руку. Наверное, просто хотел убедиться, что это был действительно член.

И вновь сколько – нибудь отчетливых воспоминаний о том, что произошло дальше, у меня не осталось. Помню только суетливое копошение в ширинках.

Я замирал пару раз, не веря в реальность происходящего, стараясь понять, на самом ли деле мы лезем друг другу в штаны. Я, я лезу в штаны другого парня! И я, я позволяю другому парню лезть в мои штаны: Но пальцы Сани продолжали возиться с пуговицами, то и дело задевая мой член, и я, будто во сне, в дурмане, снова принимался за его ширинку, одновременно прикасаясь к его члену:

А потом ширинка вдруг открылась, и я немедленно нырнул ладонью туда, внутрь, в теплую тесноту. Мои пальцы, конечно, наткнулись на что – то твердое и неожиданно большое. Я поводил рукой, ощупывая, но уже и без того зная, что это такое, и что нормальному пацану это трогать нельзя:

Следующий оставшийся в памяти момент – мы кончаем, я дрочу член Алекса, его кулак точно так же "накачивает" через трусы мой пенис, а свободными руками мы, чтобы устоять рядом, поддерживаем друг друга за задницы.

Собственного оргазма я не помню. Только ощущение дергающегося Сашкиного пениса, внезапно появившуюся на пальцах влагу и сжимающиеся под ладонью ягодицы.

Членов наружу мы не вытаскивали, все произошло в теснинах трусов, за отверстиями расстегнутых ширинок.

И только тогда я, осознав, что мы натворили, в ужасе выдернул ладонь. Саша посмотрел вниз, будто только теперь заметил, что в его штанах что – то происходило, слегка качнулся и поспешно вытащил руку из моей ширинки.

Неловко, не глядя друг на друга, мы принялись застегивать пуговицы. Хорошо, ни одна не оторвалась.

Потом кое – как одернули форму, и вышли на парковую дорожку.

После оргазма идти было трудно. Ноги ослабели, тело почти не слушалось. Еще бы, за полгода я сумел подрочить раза три, не больше! А где в армии дрочить?

В душе было муторно, в голове звенело, бедра неприятно щекотала стекающая сперма, на пальцах чувствовалась влага. Ну, какая влага, понятно.

Мы шли, не разговаривая. Даже не глядя друг на друга.

Сентябрь – октябрь.

Что делать со всем этим, я понятия не имел. Можно бы было винить во всем Саню, если бы мои пальцы сами не рванулись к его члену. Можно было бы винить вино, но по – настоящему пьяными мы не были. Даже армию винить не получалось – вокруг ходила сотня таких же парней, но они ведь друг к другу в ширинки не лазили!

О случившемся мы с Сашей ни единым словом не обмолвились, вели себя так, будто ничего не произошло. Не было не только сколько – нибудь откровенного разговора, но и двусмысленных фраз, немотивированных улыбочек, необычных взглядов – вообще ничего!

Меня почему – то сильно интересовало, что в те дни Саня чувствовал, глядя на меня, но он никак не выдавал своих мыслей. А мне вот было странно смотреть на него, разговаривать, шутить и при этом помнить ощущение его члена и ягодиц на руках, помнить его кулак на собственном пенисе, а ладонь на заднице.

Несколько раз я, когда Алекс не мог этого заметить, специально его рассматривал. Он был совсем худой и нескладный. Лицо миловидное, что для солдата – срочника скорее беда. Саня поднабрался, конечно, в армии развязности и всяких слов, но было очевидно, что это наносное, а внутри он как был гнилым ботаником, так и остался.

Я не мог бы сказать, что никогда раньше не чувствовал чужую руку на заднице или члене. Девичье внимание не было для меня обыденной вещью, но и полнейшей диковинкой тоже не было. Разница заключалась в том, что рука в этот раз была мужской.

Едва такие мысли охватывали меня, я начинал искать себе оправданий. Ну, мужской. И что? Я ведь даже оргазма своего не помнил. То есть, не кривя душой, вполне мог бы сказать, что удовольствия не получил.

А вот в минуты, когда на меня накатывало желание, я не мог не думать о Сане. Конечно, фантазировал о девушках. Представлял себе их красивые лица, ласковые глаза, стройные тела, нежные объятия. Но были фантазии и о том, что случилось между мной и Алексом. Невольные фантазии, которые наваливались на меня сами, и их приходилось прогонять усилием воли:

Шестое октября.

Душевая комната была холодная. Пара раковин, плитка на полу, плитка на стенах. Под потолком лампы дневного света. Двадцать два душа с одной стороны и двадцать три с другой. Никакого разделения на кабинки, конечно. Все общее, все напоказ. А чего настоящим мужикам, солдатам – срочникам, стесняться?

Алекс мылся напротив меня. Не в первый раз он выбирал именно это место, но до сегодняшнего дня я как – то не задумывался, почему.

Вода была холодной. Я, охая, смочил кожу и выскочил из – под ледяных струй, чтобы намылиться.

Саня тер голову в каких – то двух шагах от меня. Из – под ладоней поблескивали глаза.

Я смутился. Больше того, возмутился. Ну что он пялится! Еще заметит кто, и объясняй потом, что ты не пидарас!

Саня все равно глядел на меня. Я повернулся к нему спиной, стараясь как – то прикрыться, но это, пожалуй, было ничем не лучше. Теперь он смотрел на мой зад. Повернулся боком. Так он видел и член, и задницу. Передом? Но так я изначально и стоял.

Ну, никуда от этого Алекса не деться. Выйдем из душа, дам ему в морду.

Мои соседи справа и слева, такие же, как мы с Саней, солдаты, ни на что не обращая внимания, намыливались рядом, совсем близко. Брызги от них то и дело долетали до меня. Иногда наши тела сталкивались. Тесно? Да. Так на то и армия! Ну разве можно в такой тесноте пялится друг на друга! Ведь десятки человек могут это заметить!

Саня продолжал на меня смотреть. Ну, а я буду смотреть на него! Я уставился на Алекса прямым, откровенным взглядом, надеясь, что он смутится, и он действительно прикрылся, отвел глаза, даже покраснел.

Я успокоился и снова схватился за мыло. И спустя минуту или две поймал тот же взгляд. Саня опять на меня смотрел.

Так и доиграться можно! Я отвернулся, злясь на него, но не удержался, и скосил глаза. Сашка, конечно, старательно маскировался, но, несомненно, продолжал меня разглядывать.

Тело у Алекса было именно такое, как можно было ожидать. Тело худого вовосемнадцатилетнего пацана. Все кости торчат. Между ребрами можно лыжню прокладывать. Тощий зад с маленькими вытянутыми ягодицами. Я, правда, помнил их упругость. Обычного вида член на обычного вида мошонке. Кустик курчавых волос над пенисом. Впалый живот. Армия все – таки сказалась, и на животе проступало два неуверенных тяжа мышц. Точки розовых сосков. Ноги – руки тонкие, как палки. Ровные, правда. Наверное, это называется стройные. Ноги длинные. Девушки бы обзавидовались. Кожа, посеревшая от холода, вся в пупырышках. Кое – где видны синяки и ссадины – мы недавно преодолевали полосу препятствий. Реденькие волоски на голенях и предплечьях:

И только я пригляделся к Алексу как следует, как тут, в одно мгновение, мой член вскочил! Да так, что аж стукнулся головкой о живот!

А вот это уже серьезно! Я рванул под ледяную воду, прикрываясь как только мог. От соседей, правда, никак не спрячешься. Один взгляд в мою сторону, и не отмоешься никогда!

Холод резанул по коже, но член и не подумал падать. Я подставил его под душ и заставил себя вспоминать разновидности перспективы в пейзажах. Этого оказалось мало. Стал вспоминать таблицу умножения, на восьми вдруг обнаружил, что начал уже все забывать, испугался, и это, наконец, заставило мой член опуститься.

Я оглянулся. И увидел знакомую картину – Саня, точно так же, как и я, боролся с эрекцией, нещадно поставляя под ледяной душ торчащий вверх член.