Я проснулся в восемь. Спиной почувствовал, что Дашка не спит. Конечно, она напереживалась, да еще и не выспалась. Значит, будет утром вареная. Надо ее немножко растормошить, чтоб не кисла.

– Тааа – ак, – протянул я, вскакивая, – привет, принцесса! А ну – ка, быстро поднялись! Писять – умываться – завтракать бегом!

Девочка встала вместе с накинутой простыней. И стала заматываться в нее, как в тогу. Потакать ей в этом – значит, баловать.

– Вот это, – ткнул я пальцем, – постельное белье. По – стель – но – е. Оно нужно, чтобы люди спали в чистой кровати. А не обтирали им весь дом. Постельное белье утром лежит на постели, а на день убирается в комод, чтобы не пачкалось.

Одним движением сдернул с малышки простынь, сгреб все белье в охапку и небрежно мотнул головой малышке:

– Ребенок, пулей в туалет, потом в ванную и на кухню!

– Опять вот так? – возмутилась голенькая Дашка. Она стояла, скрутив ноги винтом и закрыв руками все, что можно. – Дай одеться, я так ходить не буду.

– Да ладно, недолго тебе осталось. Скоро получишь одежду, – соврал я. – Все равно нечего тебе прятать пока.

– Я не ребенок, – обиженно начала дикарка. Но я ее перебил.

– Взрослая, взрослая, только беги быстрей, а то описаешься!

Я закрыл белье в гардеробной. Подождал, пока Дашка выйдет из туалета. Еще вчера днем я принял меры, чтобы девчонка не решила спрятаться там от меня на долгие часы. Меры простые: во всех дверях, кроме входной, я снял замки и теперь они не закрывались.

Поэтому дождался я девчонку быстро. Вручил ей новую зубную щетку, пасту, мыло. И, будто бы только что вспомнив, спохватился:

– Эх, полотенце мы с тобой вчера из стиралки не вытащили. Влажное. Черт с ним, на сушилке быстро досохнет. Да, и надо ведь посмотреть, как там твои вещи, откисли?

С улицы я вернулся, сокрушенно качая головой.

– Не судьба тебе в них ходить, Даша. Они так воняют, слона убить можно.

– Нет!. . – ужаснулась дурочка.

– Идем, сама увидишь.

Мы вышли в прихожую.

– Босиком во двор не выходи, сейчас я тебе покажу.

Я поднес к ней таз. Смердело жутко.

– Видишь, они отмочились и развонялись еще хуже. Я их выкидываю.

– А, . . – поперхнулась Дашка и слабо махнула рукой, будто хотела отобрать у меня эти страшные тряпки.

– Плюнь, скоро смотаюсь и куплю тебе все новое.

Я подтолкнул ее в дом, запер за нами дверь и повел попавшую в западню бедолагу завтракать.

– Было бы чего стесняться, – не забыл я повторить заклинание. А сам думал, что не соврал: скоро одену свою игрушку. Скоро. Что такое даже вся жизнь по сравнению... ну хоть с возрастом Земли? Мгновенье.

Завтракали мы спокойно. Я делал вид, что не смотрю на девчонку. И она слегка расслабилась. Даже пару раз оторвала от груди руку и я мельком увидел ее маленькие сиськи.

За десертом мы чинно беседовали. Я расспросил, что Дашка больше всего любит в этой жизни. Ответ оказался ожидаемым: мультики, кино, мороженое, музыку, пляж...

Мы переместились в гостиную. Она была давно готова.

Я царским жестом показал девочке этажерку, забитую кучей видеокассет с детскими мультиками и фильмами (напоминаю, дело было в 90 – ые). Показал, как пользоваться видиком. И вложил Дашке в лапку пульт.

– Владей. Все твое. Одно условие: в день смотреть не больше трех часов. А то вредно.

Девчонка покраснела от смеси удовольствия и стеснения. Ей очень хотелось броситься к желанной этажерке, полной сокровищ. Но для этого пришлось бы или нелепо шагать боком, как краб, или дать мне как следует рассмотреть свою симпатичную попку.

Я сел на одно из двух кресел, которые стояли рядом друг к другу у противоположной от телевизора стенке. Взял с журнального столика детектив и сделал вид, что увлечен чтением. Дашка облегченно вздохнула и засуетилась возле кассет. Я пытался читать и улыбался про себя: девочка еще не обнаружила, что кресла скручены вместе. Смотреть мультики бедолаге придется или сидя совсем рядом со мной, или сидя передо мной на ковре. Она выбрала ковер. Я читал, иногда открыто посматривая на малышку: она должна привыкать голопопить передо мной.

Чтобы спрятаться от моих взглядов, девочка вертелась на ковре юлой. То ложилась на бок спиной ко мне, нелепо прикрывая заброшенной назад рукой попку. То садилась – все так же спиной. То ложилась на животик ко мне пятками.

– Да расслабься ты, малявка, – улыбнулся я, – смотри свои мультики. Нечего пока тебе стесняться. Кайфуй, а я дочитаю.

Через полтора часа кассета кончилась.

– Хватит, – скомандовал я девчонке, – вечерком еще одну посмотришь. А теперь пошли мороженное жрать.

– Ой, а ты его заранее купил, значит? Откуда ты обо мне все знал? – захлопала глазами дурочка.

– Какая малявка не любит мороженку? – снова поддразнил я ее.

– Я не малявка! – вспыхнула Дашка.

– Как это не малявка, когда у тебя ничего еще не выросло?

– А вот и выросло! – ответила девчонка. Наконец – то мои подколки достигли цели.

Этого ответа я и ждал. Но развивать успех было рано. Вместо этого я сделал максимум из того, что мог сейчас себе позволить.

– Ребенок, пулей на кухню мороженку жрать! – и я небрежно подшлепнул малышку в сторону двери.

Она подпрыгнула от неожиданности. Разве можно позволять мне так фамильярничать? Дашка открыла рот для возмущенного вопля, но я смотрел на нее совершенно невинно и естественно. Мол, а что тут такого? И, не давая ей начать скандалить, легонько подтолкнул за плечо к выходу из комнаты.

Дашка что – то бухтела себе под нос, но послушно пришла со мной на кухню. А там оказалось, что с набитым вкуснючим мороженным ртом бубнить не выходит.