Раечка всё так же на четвереньках пробилась через разбросанные простыни и одеяла и предстала перед сидящей на подушке Ларочкой.

– Рассказывай... – вздохнула Ларочка.

– Чего? – хихикнула Раечка, глядя на широко раскрытую письку Ларочки.

– "Чего – чего"! – передразнила её Ларочка. – Когда человеком станешь, вот чего! Радио ты включала? В глаза смотри!

– Радио? – Раечка честно попыталась взглянуть в глаза, но взгляд её тут же опять соскользнул вниз, и она вновь хихикнула: – Ласька, у тебя писька мокрая!

– Да? – Ларочка с деланным удивлением заглянула к себе под живот, растягивая в стороны пальцами пушистые губки; но тут же вернулась к вопросу: – Ты не про письку мне, а про радио! Ты? Ну чего ты хихикаешь?

– А чего ты с писькой голой сидишь! Я, может, так не могу признаваться! – Раечка теперь сама сделала вид, что дует губки и лишь искоса взглядывала на разверстую вульву.

– Ларочка, а можно я... – неожиданно вмешалась стоявшая рядом с Наташей Динуля.

– Что – ты? Признаешься, наконец?

– Нет... Ларочка... Можно я... как Наташа... тебе... полижу?. .

– Нет! – строго произнесла Ларочка и сдвинула коленки, но они не сошлись вместе, а упёрлись в стоящую перед ней Раечку. – Мала ещё...

– И я... тоже... – заново захихикала зажатая между ног Раечка.

– И я... – послышался голос совсем притихшей под ритмично вздрагивающим одеялом Таси – Тобика.

– Всё! Кыш все! Надоели... – Ларочка выставила Раечку из своих коленок и шлёпнула по попе. – Все по кроватям и спят или одеваются, а то я сама вам тут утреннюю зарядку устрою!

Динуля и Раечка сразу воспользовались случаем и устроили перегонки на четвереньках по взбаламошенным утренним постелям к своим местам. А Ларочка потянулась тепло на своей мягкой подушке, с самостоятельно разбегающимися в стороны коленками, и полумурлыкнула полупроизнесла: "Ну ладно уж... Так и быть... ". Она стянула через голову ночную рубашку и оказалась возле кровати Динули. "Давайте... Только по очереди... И быстро – мне в столовую надо успеть... ".

... На следующее утро Ларочка Мохова проснулась от мысли, что до возвращения всего детского дома из поездки в Москву, по словам Вероники, осталось всего три дня. Она села на постели, нашаривая ногами тапочки под кроватью и невольно улыбнулась, глядя на мирно посапывающих в лучах занимающегося рассвета девочек на соседних кроватях.

– Тобик, давай! – произнесла она полушёпотом, тронула Тасю Банкину за пылающую во сне щёчку и поудобней поставила одну ногу на перило кровати, подняв до живота ночнушку.

Тася раскрыла глаза, увидела Ларочку и потянулась лицом к ней между ножек. Ещё полусонная, обворожительно пахнущая писька Ларочки разошлась в стороны под напором маленького язычка и встретилась с целующими её губками девочки. Рядом тут же послышалось шевеление, и пара блеснувших глаз уставились на Ларочкин обнажённый животик из – под одеяла Динули. Становилось тепло и хорошо всё вокруг, и Ларочка прижала увлекающуюся всё больше Тобика ладошками за голову под свой живот...

"И мне... И мне... ", возбуждённый шёпот выбирающейся из – под одеяла Динули приостановил поток согревающих чувств Ларочки. "И тебе!", прошептала она в ответ и задрала ногу уже над соседними перилами. Динуля высунула кончик розового языка и потянулась к промоченной уже Тобиком дырочке. Ларочкина писька под её неумелым, но старательным напором влажно захлюпала. "Да тише ты!", Ларочка гладила Динулю по ушкам и волосам, "Только щекотишься!. . ". Динуля чуть поумерила пыл, и Ларочку снова закачало на волнах легкокрылого удовольствия. Рядом пристроилась и гладила её по задранной коленке проснувшаяся окончательно Тобик, а по другую сторону Ларочкиной кровати начинала просыпаться Наташа. Ларочка уже тихо постанывала и начинала легонько дрожать в коленках, когда с Наташиной стороны донёсся громкий шёпот: "А Раечке?!".

Ларочка с трудом оторвала от низа живота распалённые щёчки Динули и на цыпочках подошла к Раечкиной постели. Маленькая Раечка ещё спала и Ларочка осторожно поцеловала её в носик. Девочка улыбнулась и открыла глаза, а Ларочка уже мягко присаживалась над ней своей раскрытой писькой, сжав ступнями босых ног простыни рядом с маленькими плечиками. Раечка обратно зажмурилась в сон и приникла лицом к горячему влажному лону. Ларочка обхватила крошку – Раечку за головку и стала мягко покачивать её под своим животиком.

Раечка жмурилась и хваталась губами то за нежные лепестки маленьких губок, то за чавкающую дырочку, то за скользкий сильно вздувшийся клитор. Тобик и Динуля с интересом заглядывали Ларочке под лобок и гладили её по рукам, коленкам и попе, а Наташа подошла и потянулась к Ларочке через перила. Их губы встретились, и Ларочкина попа задрожала над лицом Раечки. Стремительный весёлый оргазм прокатился по всему телу сидящей на корточках Ларочки Моховой, сжимая ей пресс и заставляя до предела разъехаться коленки. Ларочка завертела головой и застонала у Наташи на губах в порыве чувств безумного прилива всё охватывающей радости...

Эпилог. "Осень".

Наташа со всех ног мчалась по усеянным жёлто – красной листвой весёлым осенним лужам. Ошеломляющая новость несла её на лёгких крыльях в кабинет Вероники Сергеевны: её лучшего друга Колю, большого и до глупого доброго Николая Гарина, усыновляют!

– Вероника... Сергеевна... Это правда? – Наташа ворвалась к Веронике с трудом переводя дыхание от стремительного бега.

Ответ был не нужен. "Правда" стояла рядом с диванчиком у стола Вероники и в четыре руки сжимала Колю за плечи. Мужчина в лётной форме и симпатичная молодая женщина с голубыми глазами.

– Ага... – только и вымолвилось Наташе, и она строго посмотрела на новоприёмных Колиных родителей.

Вероника рассмеялась и встала из – за стола:

– Проходи, Наташенька, знакомься! Это Илья Палыч и Маргарита Александровна. Они любят Колю, а Коля любит их. Твои предложения?

– Может быть – испытательный срок? – мужчина чувствовал себя слегка неуютно под пристальным Наташиным взглядом, смущался и немного краснел.

– Не поможет... – вздохнула Наташа, глядя на смеющиеся лучики в глазах Коли. – Он же уже любит вас...

– Понимаю... – так же точно вздохнул и мужчина. – Я так спросил... по привычке... Лётчик – испытатель!

Он протянул Наташе огромную "лопатой" руку.

– Наташа! – протянула в ответ растопыренную лапку Наташа и, подумав, добавила: – У вас жена красивая...

– Знаю, – легко согласился лётчик. – Но даже это не главное...

Наташа смотрела теперь сразу на три улыбки соединённые вместе, улыбалась тихонько и старалась не заплакать от нахлынувшего вдруг на неё какого – то непонятно – слезоточивого счастья...

"Самой что ли усыновиться к кому – нибудь?", пришла спасительно – весёлая мысль, и Наташа тут же стёрла улыбку с лица, обернулась серьёзно и потянула Веронику за рукав белого платья – халата:

– Вероника Сергеевна, а когда вы уже, наконец, удочерите меня?. .

(Возможное продолжение и развитие произведения на сайте =Неоэтика= – http://neoethics. com)