Хорошая была прогулка, правда? – спросил я. Мама лишь сильно покраснела.

На следующий день, мама лежала на диване, и смотрела телевизор. На ней была белая майка, а сама она лежала на левом боку.

Майка совершенно не скрывала ее половые губки, и широкое, коричневатое, приоткрытое кольцо ануса. Из вагины по бедру стекала струйка влагалищных соков. На покрывале уже было мокрое пятно. У нас дома, большинство из вещей было испачкано этим соком. Когда мама сидела, после нее оставалось ароматное пятно, а когда ходила, из ее промежности капало на пол. Однажды когда я застал ее за смыванием следов своего протекшего влагалища, и сделал ей строгий выговор.

Я говорил – Что ты делаешь! Это же естественно и нормально! Ты что, теперь постоянно будешь ходить и за собой замывать?

После этого, мы перестали обращать на выделение соков особое внимание. Во всяком случае, мне нравилось, что моя сексуальная мама постоянно течет, а она делала вид, что не замечает.

Я сел рядом с ней, и притворяясь, что смотрю телевизор, стал смотреть на ее попу. Она, совершенно меня не стесняясь, немного пододвинулась. Через некоторое время, мамин анус немного напрягся, выпятился наружу, и она пукнула. Она протянула руку, и, стерев ладонью с бедра свои соки, размазала их по бедру. Затем она потерла свое анальное отверстие пальцем, и нажав на него, пошевелила им немного в глубине. Убрав затем руку, она продолжила смотреть телевизор. Через минуту, из нижнего края влагалища, показалась капля, и еще через минуту, скатилась на покрывало. Такое созерцание мне очень нравилось.

После случившегося инцидента в парке, я решил, что пора переходить к следующей стадии обучения.

Я встал с кровати, сказал ей: Я понаблюдал за твоим поведением, и решил ты еще слишком скованная и стеснительная, поэтому я решил ввести новые правила.

Когда ты захочешь по большому или по маленькому, ты должна говорить мне, а я буду решать можно ли тебе сейчас, и если можно то как. Когда захочешь искупаться, мыть тебя буду я. И не протестуй – Это нужно.

Мама смущенно сказала: Хорошо. Хотя мне и стыдно, но если ты так хочешь...

Через 15 минут, мама еще пару раз пукнув, сказала: Мне нужно по – большому, мне можно пойти?

Она начала было подниматься с кровати. Нет. – ответил я. Подожди здесь, и никуда не ходи. Лежи и смотри телевизор.

Мама улеглась обратно, а я прошел в свою комнату, и взял заранее купленные презервативы, массажное масло и салфетки.

Вернувшись, я сказал – можешь сходить по – большому, но только так как я скажу. Не вставай. Я забрался на кровать, вынул презерватив, раскрыл, смазал внутри маслом, и сказал – раздвинь ягодицы и потужся немного пока я не скажу стоп. Мама сказала – Но я же не хочу обкакаться прямо в постели! Я ответил – Делай, как я тебе говорю, и все будет хорошо. Тогда она послушно раздвинула ягодицы, сделала лёгкое усилие, и ее анус начал понемногу расслабляться и расширятся.

Когда показался кончик кала, я сказал – Стоп!

Плотно приложив края презерватива к анусу и удерживая его плотно прижатым, я сказал – Какай! Мама удивленно спросила – Прямо тут? Я ответил – Если хочешь какать, какай сейчас.

Мама послушно напряглась, и из ее попы, широко раскрывая анус, в презерватив полезла толстая какашка. Ты не обращай внимание, смотри телевизор. – сказал я. Мама взяла пульт, и стала переключать каналы. Презерватив все заполнялся, а мама еще не собиралась кончать. Стой! – сказал я. Мама перестала какать. Сожми анус. – добавил я. Мама сжала анус, и какашка отделилась. Я убрал презерватив и, завязав его конец узлом, положил на кровать. Получилась большая коричневая колбаса. Я приложил следующий презерватив, я сказал – Давай. И мама начала какать опять. Заполнив наполовину второй презерватив, мама тихо сказала – Я закончила:

Я отсоединил презерватив и завязал и положил его рядом со вторым.

Мама сказала – Мне надо пойти помыться:

Я ответил – Нет. Я тебя вытру, а помоешься вечером. И сегодня походишь без затычки.

Я взял салфетку, и небрежно вытер мамину попу.

Теперь мама ходила в туалет, только тогда, и так, как я позволял.

Иногда я говорил ей – Сходи сама. А чаще выдумывал интересные способы туалета.

Например, приносил ей горшок, и держал его на весу, пока мама его не наполнит.

Однажды, она мыла посуду, и внезапно сказала – Мне надо пи – пи:

Сейчас – сказал я, и принес горшок. Мама, не переставая мыть посуду, чуть согнула коленки и начала писать. Золотая струя с шумом вырывалась из ее недр и ударялась о дно горшка. Когда она пописала, я вытер салфеткой ее промежность досуха, и унес горшок.

Часто я заставлял ее подолгу не ходить в туалет, и тогда она спрашивала меня разрешения чуть ли не каждые десять минут.

Один раз, когда мама уже долгое время терпела, (я не разрешал ей ходить по – маленькому уже весь день, а по – большому два с половиной), мы пошли гулять в парк. Погода была солнечная, и в парке было много народу. В попе у мамы была ее любимая затычка, большая, металлическая, блестящая, и с розовым камнем. На ней была белая блузка с надписями, и белая мини юбка как у теннисистки. Иногда, когда ветер приподнимал полы юбки, затычка сверкала на солнце. Мама все время просилась в туалет, и говорила, что уже не может терпеть.

Я же отвечал ей, что она должна еще немного потерпеть.

Мы проходили по не особенно оживленной алее, на скамейке сидело несколько стариков, недалеко от них играли школьники. Порой проходили мимо люди.

Мама шла все медленнее и сильно сжимала ноги.

Я спросил маму – Все еще хочешь в туалет?

Мама ответила с придыханием – Не могу больше терпеть!

Я сказал – Хорошо. Разрешаю сходить в туалет. Вон между теми двумя кустиками, есть хорошее место.

Мама с ужасом воскликнула – Но там же меня все увидят!

Я с притворным равнодушием ответил – Ну если не хочешь... . Тогда мы можем пойти дальше:

Неееет! – Застонала мама. Идем скорее!

Я повел маму к кустам.

Кустики были как раз напротив детей, рисующих что – то мелом на асфальте.

Немного левей была скамейка со стариками.

Мама, было, хотела пройти вглубь кустов, но там начиналась другая аллея. Я сказал об этом маме, и встал за ней, чтобы не загораживать людям вид.

Давай, присаживайся. – сказал я. Мама тихонько завыла и присела между кустами.

Я тоже присел за мамой и немного в стороне, и внезапно выдернул затычку.

Из мамы с громким звуком хлынули каловые массы. Через секунду зашипела струя мочи. Мама застонала и свела колени. Струя мочи начала перерываться и с новой силой возобновляться. Она какала, писала, и ее било в оргазме одновременно. Оргазм был очень сильным и явно множественным.

Я посмотрел по сторонам. Дети перестали рисовать и глядели во все глаза.

Старики смотрели прямо на маму, о чем – то переговаривались и возмущались. Были слышны слова "разврат" и "милиция". При этом взгляда они, не отводили.

Я вынул мобильник и сделал пару фотографий.

Мама закончила свои дела и, встав, сказала – Пошли скорее отсюда. Пока милицию не вызвали.

Я вставил затычку обратно в мамину попу, с иронией посмотрел на нее и сказал – А вытереться?

Мама сердито ответила – Да ну тебя! и гордой походкой настоящей женщины, пошла вперед.

Я осмотрелся: Дети обсуждали увиденное, а старики все еще возмущались. По дороге домой, мама внезапно сказала мне – Я хочу с тобой поговорить. Я все понимаю, но это уже слишком...

Я перебил ее и сказал – Но ведь тебе понравилось?!

Мама странно на меня посмотрела, и тихо сказала – Да:

Я добил ее – Вот видишь, у разврата есть свои плюсы.

Самые разные случаи происходили с нами, и не без моей помощи. У нас дома была швейная машинка, и много разных инструментов. Я умел сделать то, что мне было надобно, и даже немного умел шить.

Купив длинную ночную рубашку, голубоватого с узорами цвета, я попросил маму ее примерить, и сделал на ней нужные отметки.

Потом, я прорезал в ней отверстия, прошил края на швейной машинке, и вечером попросил ее одеть. Выглядела мама очень впечатляюще: спереди, в районе промежности был прорезан треугольник. Причем таким образом, что покрытый курчавой растительностью лобок и половые органы были открыты. Над треугольником я пришил бантик из розовой ленты. Он хорошо акцентировал то, что находилось под ним, и притягивал взгляд. Над бантиком, в районе пупка, я вышил розовыми нитками женский знак – розовый круг с крестиком.

Сзади же, я вырезал овал с таким расчетом, чтобы и когда мама стояла, и когда нагибалась, задний вид на её писю и анус, ничего не загораживало.

Тебе нравится? – Спросил я.

Мама ответила в замешательстве – Ддаа:

Я сказал – Я ее специально для тебя сделал. Выглядишь просто потрясающе.

Ты можешь в ней спать и ходить по утрам.

Мама покраснела и кивнула.

На следующее утро, она стояла у плиты и делала гренки. Ночная рубашка совсем не закрывала ее попу, и я увидел, что в ней затычка. Причем та большая и длинная дилдо – затычка, из – за которой, она впервые какала в парке.

Доброе утро. – Сказал я. Доброе утро. – ответила она.

Закончив готовить, мама поставила тарелку на стол, чуть расставила ноги, и медленно насаживаясь, села на мой дилдостул.

Пока она садилась, я увидел что она, как всегда мокрая.

Мы начали есть. Мама все время норовила встать и что – то сделать, взять, передвинуть. Каждый раз после этого, она, очень красиво выгнув спину, и вздохнув, садилась на дилдостул.

Она явно получала от этого большое удовольствие.

Продолжение следует.