– Перед перерывом проведём перекличку! – по обыкновению растягивая слова, объявила преподаватель – женщина в возрасте, взяла лист с группами и так же медленно начала зачитывать фамилии студентов. В аудитории началось движение – те студенты, которые хотели выйти, сгрудились у двери, в ожидании своей фамилии. Остальные остались сидеть на своих местах. Среди них была и Лилия, которая не обратила на всё это никакого внимания, т. к. последние полчаса что – то взахлёб рассказывала своей лучшей подруге Маше, сидящей слева от неё (кстати, сидящую справа подругу тоже звали Машей – Лилия обожала садиться между ними и загадывать разные желания). Только на секунду прервала свой рассказ, когда преподаватель дошла до неё по списку. Ей некуда было торопиться.

Чего нельзя было сказать о других девушках, с нетерпением ждавших перерыва, чтобы сбегать по "маленьким" делам. Какая – то девушка, сидящая прямо за Лилией, услышав о перекличке, сдавленно выдохнула:

– Боже, как не вовремя – то! – и она была одной из первых, кто подбежал поближе к двери, чтобы после выкрика "Здесь!" сразу выйти.

Подруга, сидящая справа от Лилии (и одновременно – ближе к выходу), тоже решила воспользоваться перерывом и сбегать в туалет, чтобы слегка облегчить свой мочевой пузырь – он уже немного потяжелел и побаливал. Она поднялась и, склонившись к сидящей подруге, тихонько (чтобы не смущаться от того, что молодые люди могут её услышать) спросила:

– Лиль, пойдём в туалет?

– Нет, не хочу, – бросила в ответ Лилия.

– Ну Лиииииль, – захныкала девушка, обиженная таким предательством подруги. Даже слегка притопнула каблучком, отчасти подкрепляя свою настойчивость, а отчасти от нетерпения.

– Ой, Маш, да иди уже! А то мне самой из – за тебя захочется.

Девушка, погрустнев, отвернулась. Идти одной не хотелось, но и разгрузить низ животика нужно было – не дай бог припрёт пописать посреди пары! У неё уже был подобный мерзкий опыт, закончившийся промокшими трусиками и колготками. Её нерешительное топтание на месте прервала подлетевшая к ней подружка, которая сидела на несколько рядов дальше:

– Машуль, ты в туалет?

– Да, – ответила та, обрадовавшись компании.

Порывшись немного в сумочке, Маша достала упаковку бумажных салфеток, и девушки направились к двери, мигом затерявшись в потоке студентов. Воспользовавшись усилившимся шумом, девушка что – то тихонько сказала Маше, на что та, пытаясь говорить так, чтобы не подслушали окружающие, и при этом услышала подруга, ответила:

– Да выброси их просто, чё в мокрых ходить мучиться?. ..

Как только девушки отошли, Лилия зашептала соседке:

– Блин, ну вот зачем она сказала про туалет? Теперь мне тоже захотелось!

Девушка закинула ногу на ногу. Пояс обтягивающих, на одним размер меньше чем нужно, джинсов вдавился в её живот. И если раньше девушка не ощущала дискомфорта, то теперь почувствовала, что в джинсах ей тесновато. Впрочем, не настолько, чтобы сломя голову нестись в туалет, как некоторые другие девушки, поэтому, откинувшись на спинку стула, она возобновила рассказ.

Застучали, приближаясь к их парте, каблучки, и довольная Маша уселась на своё место. В её ладошке шуршала изрядно прохудившаяся упаковка салфеток. Лилия даже немного обиделась на неё за то, что Машка только что облегчилась, а Лилия (по её вине, кстати!) хочет пись – пись. И сходить уже не успеет, ведь вместе с подругой вернулась и преподаватель. Пришлось девушке, поменяв местами перекрещенные ножки, отвлечь своё внимание от всё нарастающей тяжести внизу живота чем – то другим.

Чем дольше тянулась вторая половина пары, тем ощутимей Лилии хотелось поссать. К счастью, под партой не было видно, как девушка мотает коленками, сводя и разводя их, попеременно закидывает то левую ногу на правую, то правую на левую, как просовывает между бёдер ладошку, которая не столько помогает терпеть, сколько приятно согревает бедро, и это тепло действует успокаивающе.

Однако чего парта скрыть не могла, так это нетерпеливого стука каблуков. Этот цокот был словно акустическим воплощением девочкиных мыслей, в которых она со всех ног бежала в женский туалет (расстояние длиной в коридор и лестницу на второй этаж она, естественно, в своих мечтах преодолела за долю секунды), врывалась в кабинку, вихрем, на одних носочках, разворачивалась задом к унитазу, сдёргивала с себя джинсы с трусиками и, наконец – то... Лилия усилием воли заставила себя вернуться из приятной мечты о туалете в реальность – не хватало ещё, представив себя писающую, и вправду пустить струю в трусики.

Лилия повертела головой. Маша, сидящая справа, выглядела весёлой и беззаботной. "Надо было с ней пойти", – пронеслось в её голове – "и тоже бы ни о чём сейчас не беспокоилась... ". Маша слева непринуждённо записывала лекцию. Ни её лицо, ни ножки, не выдавали никакой обеспокоенности, но...

– Она же давно не была в туалете, – рассудила Лилия. – За весь день при мне ни разу не сходила. Значит, писала последний раз дома. Ах да, ей же уйти с последней пары надо. Тем более, она обязательно должна будет сходить на дорожку.

Обрадовавшись своему умозаключению, она шёпотом спросила:

– Сходим в туалет после пары?

– Прости, Лиль, я правда тороплюсь. Мне после пары сразу бежать надо.

– Даже в туалет не зайдёшь? – удивилась разочарованная Лилия. Она – то уже представила как пойдёт вместе с подружкой, и как они будут одновременно писать, как из – за разделяющей их тонкой перегородки будет доноситься знакомое тихое посвистывание подружкиной струйки

– Я бы с радостью, – призналась подруга, – а то уже сильно хочется. Но мне сегодня обязательно надо прийти пораньше на работу, у нас сокращение. Короче, попробую дотерпеть, схожу там.

Лилия кивнула. Она немного обиделась, и понимала теперь чувства Маши, услышавшей её отказ. Может, попросить другую Машу сходить с ней? Впрочем, не стоит, она из вредности откажет. Придётся одной стоять, как дуре, в очереди в кабинку...

– Кстати, ты же вроде не хотела, – заметила подруга.

– Это всё из – за Машки! – взвилась Лилия. – Вот всунулась со своим туалетом, и вдруг сразу захотелось писать со страшной силой!

– Прямо так сильно? – удивились подруга.

– Очень, – жалобно ответила Лилия.

– Бедняжка, – пожалела её подруга, протянув руку к её животу и слегка поглаживая твёрдую выпуклость.

Лилия, притворно всхлипнув, опустила голову на плечо подруги и вся сжалась. Между закинутыми друг на друга ножками она просунула ладошку и прижала к киске. Подруга приобняла Лилию за талию и своими обтянутыми колготками ножками обвила ножки Лилии. От признания подруги, что она тоже сейчас хочет писать, стало легче. Девушки сидели, обнявшись, и обе терпели и, сами того не подозревая, мечтали об одном и том же – прямо сейчас оказаться сидящей на унитазе и писать, писать, писать...

* * *

– На сегодня лекция закончена. Не забудьте, что со следующей недели я начинаю принимать курсовые...

Лилия перестала слушать уже со слов "лекция закончена". На сдачу курсовых отведён месяц, а мочевому пузырю девушки был отведён максимум час до момента взрыва. Лилия чувствовала это животом (который ещё сильнее потяжелел и округлился), ножками (они стали словно ватные и с трудом, подрагивая, несли потяжелевшее тело девушки) и всем телом, попеременно покрывавшимся то холодным потом, то гусиной кожей. Прямо противоположным образом повторилась ситуация 45 – минутной давности – теперь только Лилия, лихорадочно запихав тетрадь в сумочку и наскоро попрощавшись с подругами, полетела к выходу, тогда как все остальные студентки собирались не спеша и беззаботно смеялись – в отличие от Лилии они могли себе позволить похохотать, не боясь ненароком пустить пару струй в трусики.

На том же этаже, где проходила лекция, находился мужской туалет, женский же располагался прямо над ним, на этаж выше. Лилия быстро пробежала вверх по лестнице, минуя компанию из трёх девушек – одна поднималась впереди, две другие, хихикая, медленно плелись следом. А первая девушка оборачивалась на медлящих подруг и подгоняла словами:

– Девочки, ну скорее! Не могу уже!

– Тоже ссать? Подождёшь, я первая! – злорадно подумала Лилия, проскочив мимо неё.