Глава 8. Мама и пацаны.

Но не тут то было! Услышав шум за зеркалом, я быстро натянул трусы со штанами и застегнул пояс. Когда я вышел в холл, я услышал одобрительные возгласы пацанов, хлопавших меня по плечу и говоривших что – то типа... "Классно ты ей вдул", "хорошо ты мамочку отодрал" и т. д. Все они вошли в комнату 103. Несколько ментов прошли со мной в комнату с зеркалом.

"Вы ее отпустите?", спросил я "хорошего" мента Карбова.

"Рано или поздно", ответил Машков. "Это было круто – смотреть, как ты ебешь мать. Но мы кое о чем договорились с твоими друзьями. Они дают подписку стучать – а мы даем им отъебать твою маму. И все довольны. А твоя мама: после стольких хуев, от нее уже не убудет". Я взглянул в окно. Мама по – прежнему были прикована к столу, а пятеро пацанов в футбольной форме, столпившись вокруг, тискали ее тело. Женя даже поцеловал ее. Пашка занимался правой титькой. Мишка с Димкой – левой. Ромка трахал пальцем пизду. Они откровенно ржали, трусы были приспущены и члены торчали наружу.

Наконец, Ромка приставил член к маминому влагалищу и, скользнув внутрь, начал быстро трахать ее, пока остальные продолжали грубо тискать мамино тело.

Мама заскулила, увидев вокруг себя пятерых подростков. Белые груди превратились в фиолетовые, заляпанные чернилами на пальцах мальчишек. Пока остальные мальчишки мяли мамины прелести, Ромка продолжал ебать маму. Наконец, он вытащил член и выстрелил на живот струю спермы. Его место быстро занял Женя. Менты улыбались, глядя на голодных до секса мальчишек. Димка, вытащив член, пихнул его в лицо маме. Мама попыталась отвернуть голову, но мальчик зажал ей нос – и маме пришлось приоткрыть рот. В нем тотчас же оказался юношеский хуй – и теперь маму ебли с двух сторон. Остальные тискали груди и задницу.

Женька перестал улыбаться и напрягся: вскоре, он тоже кончил, забрызгав мамины бедра. Его заменил Миша, трахая маму и подвизгивая тонким юношеским голосом. Павел забрался на стол, сел маме на грудь и положил член между титек. Сведя их вместе, она начал ебать маму между грудей. Я видел, как его головка появлялась и вновь скрывалась между роскошными дойками матери. Остальные пацаны, хихикая, наблюдали, как трое их друзей ебут маму в пизду, в рот и между титек. Димка неожиданно задергался – и, вытащив член, выстрелил сперму на лицо матери. Сразу за ним отстрелялись и паша с Мишей, забрызгав спермой лобок, грудь и шею.

Когда все пятеро кончили в или на маму, менты прекратили веселье и вывели пацанов в холл. Машков расстегнул маме наручники, дал ей одежду и пару пустых бутылок. Мама медленно приподнялась и села на стол, находясь в прострации. Нижнее белье исчезло, но ее майка, юбка и туфли вернулись и лежали на столе. Я наблюдал, как она одевается, тряся титьками. По всему ее телу расползлись чернильные отметины от пальцев, больше всего – на грудях, промежности и ягодицах. Менты толкнули меня в холл, к остальным пацанам.

Курдюмов со Смирновым вернули нам сумки. В каждой сумке оказалась по видеокассете без надписи. Бля!!! Курдюмов обещал сделать запись. Но неужели он дал ее всем!?

Мама медленно вышла в холл. Ее волосы превратились в мешанину, склеенную спермой, также, сперма была на груди, шее, лице, стекала по ляжкам. Под майкой отчетливо виднелось отсутствие лифчика. Пацаны любовались видными из – под майки грудями и торчащими сосками. Взяв свою сумочку, мама открыла дверь мы молча пошли за ней.

Отыскав микроавтобус, мы забрались внутрь, и в полном молчании поехали домой. Первым, вышел из машины Павел. Перед тем, как открыть ему дверь, мама повернулась к нам... "сегодня ничего не было!"