Глава 3. Палец на трибунах.

На следующую игру было холодно, так что я боялся, что посмотреть будет не на что. На игру я пошел пешком, потому что родители задержались на работе, да еще и попал под дождь. В общем, на игру я опоздал и пришел замерзший. Трибуны были полны, потому что на стадионе были команды и их родители с прошлой и будущей игры. Я нашел место наверху рядом с мамой Бориса. Ее другой сын играл в другой команде. "Здравствуй, Юра", сказала Валентина Петровна, когда я втиснулся справа от нее.

На улице было настолько холодно, что она укрыла колени одеялом, поскольку под ним она была в шортах, как я успел рассмотреть. Я старался не прижиматься к Борькиной матери, но не получалось – и мы сидели, тесно прижавшись друг к другу. И, как оказалось, Валентина Петровна не особо противилась этому. Я явственно ощущал, как ее правая нога прижалась к моей левой. Муж Валентины Петровны сидел слева от нее. Она наблюдала за игрой, я посматривал на лицо матери одноклассника. Я давно ее знал, поскольку мы с Борисом периодически играли вместе. Бля, она охуительно выглядела... стильные каштановые волосы по плечи, изящный нос и сочные горячие губы. С близкого расстояния я мог рассмотреть морщинки на лице, свидетельствовавшие о возрасте. Посмотрев на меня, женщина спросила... "Юр, ты замерз?"

"Да", пробормотал я, стуча зубами.

"Вот так". Она накинула одеяло мне на ноги. Мы делили одно одеяло на двоих, и даже сквозь спортивные трусы я ощущал, как ее голая ляжка прижимается к моей. Может мне это показалось, но она как будто терлась об меня. Я посмотрел на ее мужа – тот не обращал на нас внимания, полностью поглощенный игрой. Думаю, под толстым одеялом никто бы не смог понять, что мы так тесно сидим. Я засунул руки под одеяло и положил их себе на ноги, чтобы согреться. Черт! Непроизвольно, моя рука коснулась обнаженной ляжки Борькиной матери. Я взглянул на нее – Валентина Петровна спокойно смотрела на игру, и лишь легкая улыбка гуляла по ее лицу. Я явственно ощущал сексуальное напряжение между нами.

Как будто прочитав мои мысли, женщина опустила правую руку под одеяло. Скользнув по моей руке, она положила свою руку на мою. Я сначала подумал, что она хочет подвинуть мою руку. Я и почти угадал – Борькина мать решительно передвинула ее: на свою правую обнаженную ляжку! Затем она вытащила свою руку из – под одеяла, оставив мою руку лежать на своей ноге. Ни хуя себе!

Я огляделся – все вокруг смотрели на игру. Борькин отец отвернулся, разговаривая с кем – то. Я слегка сжал руку. В ответ Борькина мать слегка потерлась плечом об меня. Сейчас мы сидели прижавшись друг к другу от коленей до плеч.

Очень, очень мягко я провел рукой внутри бедер, пока рука не коснулась левой ляжки. Кожа была такая гладка и теплая. Не видя возражений со стороны матери друга, я сжал женскую плоть сильнее, слегка перебирая пальцами – пытаясь понять, что делать дальше.

Но Валентина Петровна взяла инициативу в свои руки, вновь сунув руку под одеяло, положив свою руку на мою, и пихая мою руку выше по ляжке, одновременно шире разводя ноги. Я следовал указаниям ее руки, пока не наткнулся на край шортов. Пытаясь быть осторожным и не слишком двигать рукой, я сжал в ладони внутреннюю часть ляжки. Потом я расставил пальцы, переведя ладонь чуть выше, и охватил ими поверх шортов самую верхнюю часть ляжки, там, где она граничила с промежностью. Валентина Петровна вновь потянулась рукой под одеяло – и я был уверен, что она отбросит мои пальцы. Вместо этого она еще шире развела ляжки, вновь положила свою руку на мою и положила мою ладонь как раз на лобок, прикрытый хлопковыми шортами.

С бешено колотящимся сердцем, я медленно начал двигать пальцами вверх и вниз по пизде Борькиной матери, стараясь контролировать свои эмоции. Я взглянул на Валентину Петровну – она, не отрываясь, смотрела на поле и слегка улыбалась. Потом я посмотрел на ее мужа – тот тоже смотрел на поле, не догадываясь, что один из друзей его сына тискает пизду его жены.

Я чувствовал себя великолепно, щупая сочный женский лобок и был готов заниматься этим весь день. А потом я подумал, насколько далеко я могу зайти? Шорты Борькиной матери не были обтягивающими – и я решился, убрал руку с лобка и засунул под ткань, нащупав край хлопковых трусиков. Сейчас, мои пальцы ласкали пизду матери друга уже сквозь тонкую ткань трусов, и я ощущал мокрое пятно на них.

Борькина мать по – прежнему смотрела на поле, и я решил продолжать и сунул палец внутрь трусов. Упругая ткань слегка сопротивлялась, и сначала я коснулся волос лобка. Скользнув дальше, я охватил ладонь волосатую пизду и сжал ее, начав двигать ладонью вверх – вниз. Борькина мать слегка подала бедра вперед, навстречу моей руке.

Тут я обнаружил источник влаги на трусах, поскольку мой средний палец скользил между половыми губами. Чувствуя теплую влажность, я нажал внутрь, и мой средний палец погрузился в скользкую пизду матери моего друга. Мой замерзший палец теперь был в самом теплом месте на трибунах. Будучи мамой двух спортсменов, Валентина Петровна знала о защитном бандаже на моей промежности, так что ответную услугу, подрочив мне хуй, она мне оказать не могла.

Я шуровал пальцев в хлюпающей пизде так быстро, как только мог, не двигая рукой. Улыбка Валентины Петровны становилась все шире, а глаза понемногу стекленели. Поскольку это было легко, в растянутую пизду женщины скользнул мой безымянный палец, и я раздвинул их максимально широко. Женщина громко вздохнула, сунула руку под одеяло – и сильнее прижала мою руку к промежности. К этому времени моя ладонь была вверху половых губ, и я ожесточенно двигал ей вверх – вниз, одновременно трахая Борькину мать пальцами.

Она уже сама начала подмахивать мне, двигая бедрами, и прижимая мою руку к лобку. Я посмотрел на нее – глаза женщины были закрыты, а губа слегка прикушены. Вдруг она сжала бедра, тесно охватив мою руку, подала бедра вперед и слегка нагнулась, думаю, чтобы скрыть эмоции оргазма. Еще несколько движений, и покрасневшая мамаша расслабилась. После еще нескольких движений, она отодвинула мою руку от пизды. Я был уверен, что она кончила от моей руки. Я тоже вытащил руку наружу и вытер об одеяло палец покрытый выделениями влагалища Борькиной матери.

Потом молча встал, спустился вниз и присоединился к команде, начав разминку. Когда Егор оказался рядом со мной, я поднес свой палец к его лицу... "Чувствуешь запах Борькиной матери!?"

Когда до Егора дошло, что я имею в виду, у него отвалилась челюсть. "Что!? Пиздишь!"

"Бля буду", ответил я, "я ее выеб пальцем, на трибунах, когда мы были накрыты одеялом"

"Бля! Прямо рядом с ее мужем!?"

"Да", рассмеялся я.

"Сейчас? Почему?"

"Она не говорила ни слова, просто накрыла нас одеялом и положила мою руку на свою пизду. А я вставил ей два пальца!", похвастался я.

"Бля я тоже так хочу!"

Я гордился тем, что заставил Егора завидовать. "Ну, если она позволила мне запустить палец в пизду, рано или поздно она и тебе позволит", приободрил я друга.