Через четыре дня бурно проведенного времени, Оля садится ко мне в машину. Мы медленно катимся по вечерним улицам, она по – прежнему молчит. За те дни, что она в Питере мы встречались только однажды, и эта встреча сделала ее женщиной.

Я пытался ей звонить, когда уехали ее родители, она не брала трубку; пришлось писать ей через интернет. Мы разговорились – ей было стыдно передо мной; она боялась, что я сочту ее извращенкой и шалавой. В итоге после долгих уговоров решили встретиться и куда – нибудь поехать.

И вот мы подъезжаем к одному из кинотеатров; выходим из машины. Она смотрит на меня; я ее обнимаю и целую. Она пытается отвернуть голову, но мои губы следуют за ее. Я силой поворачиваю ее к себе лицом и прижимаюсь к ней телом.

Она опускает голову мне на плечо и начинает плакать. Я обнимаю ее; вожу руками по спине; говорю всякие нежности... Она так же обнимает...

... Мы идем в кино. Она по – прежнему ничего не говорит. Я взял билеты на какую – то комедию... Темный зал; моя рука держит ее руку; она печально смотрит на меня.

"Не бросай меня", – шепчет она. Это первые ее слова, которые я услышал за эти четыре дня.

"Не брошу", – сказал я. Мои губы касаются ее ладошки. Она улыбается...

Весь сеанс я не сводил с нее глаз. Маленькая, совсем еще юная девушка, одна в большом городе. Нет здесь ни близких, ни новых друзей. А я сейчас смотрю на нее и понимаю, что я хочу ее. В моей голове пролетают воспоминания о ее теле, о ее влажной промежности, о ее волшебном ротике... Я периодически смотрю на экран, когда из ее груди вырывается смех, но сразу же перевожу взгляд снова на нее...

После сеанса мы пошли в кафе.

– Интересный фильм? – спросила она.

– Да, мне понравилось, – ответил я. – А тебе как?

– Забавно, – сказала она, потягивая коктейль из трубочки.

– Успокоилась?

– Да...

Оля поперхнулась. Я похлопал ей по спинке. Она с улыбкой посмотрела на меня – ее губки и подбородок были в сливках.

– Ну и пошлячка же я, – смеясь, сказала она. – Ты меня прости если что... Я реально боюсь.

– Ничего, – успокоил я ее. – Какие у тебя планы на вечер?

Планов, конечно же, не оказалось. Я предложил подвести ее до гостиницы. В обнимку мы дошли до машины.

– А у тебя были другие девушки? – спросила она. – Вернее как часто у тебя они были? Сколько?

– Были, – с улыбкой ответил я, обдумывая ответы на ее вопросы, стараясь ответить так, чтобы не обидеть. – Две или три, наверно. А что тебя интересует о них?

– Ну, я о... ты понимаешь...

– Нет, не понимаю, – ответил я с улыбкой.

– Я о сексе. Ты часто трахаешься?

– Не нравится мне это слово... Нет, не часто... Не так часто как хотелось бы.

– А как хотелось бы?

– По – разному, ты ведь знаешь (из наших бесед. ). А к чему ты интересуешься?

– Ну... ты ведь старше меня, я боюсь, что буду тебя напрягать...

– О чем ты говоришь?

– Ладно, забыли, – она отвернулась к окну.

– Мне понравилось быть с тобой, – сказал я через паузу. – Я не прочь бы повторить.

Она повернулась. На бледных щеках появился румянец.

– Продолжить что?

– Отношения. Я хочу тебя.

– Я тоже...

Оля откинулась от сидения; ее пальчики стали расстегивать блузку; расстегнули молнию на джинсах, пуговку; она приподняла таз и спустила штанишки. Я не сводил с нее глаз.

Она наклонилась ко мне... . Наши губы сомкнулись в поцелуе...

Ее ручка скользнула мне на штаны. Член уже находился в руке моей спутницы, и она его усердно массировала.

– Я знаю, ты хочешь это, – шептала она. Тебе нравится, когда тебя ласкают, ты сам мне об этом говорил много раз (Ее ручка больно сжимала мне ствол). Тебе нравятся боль?! Нравится. Ты сам мне говорил, когда я была далеко. А что теперь? Перед тобой сидит голая девушка, без родителей, без общежития рядом? Можно делать что угодно? Можно воплощать самые сокровенные фантазии?

Я сглотнул. Оля говорила медленно и нежно. Ее маленькие сосочки набухали, а голос дрожал. Я не перебивал ее.

– Хочешь трахать меня, когда захочешь и куда захочешь, да? – она говорила отрывисто, выговаривая каждое слово. – Тебе нравится, когда девушка прыгает на тебе, когда сосет твой... – она запнулась. Задумалась...

Мой член до сих пор был у нее в руках. Она, не переставая, массировала его. Я поцеловал ее в губы. Мой язык медленно стал проникать в нее, лаская зубы, язычок... Мои пальцы проникают в нее, я двигаю ими в ней...

Оля начинает вздрагивать... Мои пальцы максимально глубоко в ней... Ее влагалище начинает сокращаться... Каждое касание ее клитора она воспринимает со вздохом... Она расслабленная распласталась на сидении... . Ее красное лицо смотрит на меня...

Я отъезжаю на сидении назад, спускаю штаны и протягиваю ей руку. Она осторожно перекидывает ножку через коробку передач, опирается коленкой о сидение... Я аккуратно провожу членом между ее бедер.

Она немного привстала... Еще секунда. член находит пещерку... Она садится... Ее бедра двигаются навстречу моему животу... Ее груди прижимаются к моему лицу... Ее руки теребят мои волосы... Она ускоряется...

Я целую ее груди, стараюсь ловить губами сосочки... Мои руки поддерживают ее попу, задавая ритм... Член набухает у нее внутри... Она продолжает двигаться... Я шепчу ей о скором окончании... Она качает головой... Я кончаю в нее... Она продолжает двигаться, постепенно останавливаясь.

Я прижимал ее к себе... Ее сосочки щекотали мне грудь...

Оля попыталась слезть с меня... Первая попытка неудачная. Мы засмеялись. Я повернулся, она скатилась с меня на сидение...

Оля провела пальцем у себя между ножек; на нем блестела молочно – белая капелька... Она облизала палец.

– У тебя не будет салфетки? – спросила она, поморщившись.

Я открыл бардачок, она извлекла оттуда пару бумажных платочков и удовлетворенная стала вытираться.

Я заправился и поехал к ее гостинице. Оля безуспешно пыталась справиться с джинсами. С горем пополам ей это удалось.

У гостиницы она выскочила из машины, подбежала ко мне и поцеловала и с довольной улыбкой направилась к дверям здания.