Я быстро прошел куда надо, на ходу выяснил у банщика, что массажный кабинет свободен, и пошел в наш кабинет за вениками.

В бассейне Лена целовалась с кем – то из наших. Оба были, естественно, голые, но насколько глубоко у них зашел контакт, было неясно. На бильярде Иры не было. И в общем зале тоже. Шатенка Надя полностью обнаженная танцевала на небольшом подиуме в углу с тремя нашими, тоже полностью раздетыми, и в этом смешении тел была какая – то животная пластика. Она действительно была пластична, и как она умудрялась выкрадываться из этих рук, бедер и полностью эрегированных членов я совершенно не понимал. Тем не менее, пока выкрадывалась.

Я вытащил из сумки веники, которые здесь вряд ли кому – то уже понадобятся и, не теряя времени, направился к Ане.

– Ну что там? – спросила она, как только я вошел.

– Коньяк, бильярд, музыка. – немного соврал я, но тему развивать не стал – А мы будем париться!

– Париться? Как?

– Вениками! – и поднял победно два дубовых веника.

– Я не люблю париться. А массаж?

– Просто Вам не показывали, как правильно париться! А после парки массаж наиболее эффективен! Это вам всякий банщик скажет!

– Не знаю. – закапризничила она. – Идите парьтесь, а я подожду.

– Это все для Вашего массажа: – в этот раз обиделся я.

Она видимо, такого не ожидала.

– Ну хорошо, покажите как париться, я попробую.

– Э нет! Когда себя почем зря лупят – это истязание, а не парилка! Я все сделаю в лучшем виде. Пойдемте!

И пошел в парилку. Нашел запарник, залил холодной водой веники, оставил размокать. Наполнил ведерко на поддачу, нашел вторую рукавицу, залил веники горячей водой, в общем, сделал все возможное, чтобы решение дозрело без моего участия. Услышал тихие шаги, обернулся. Обернута в простынь, голова чуть опущена, но настроение нормальное, спокойное. Я улыбнулся и пригласил в парную.

– Ложитесь на полок лицом вниз. Простынь постелите, чтобы не обжечься.

– А в чем же я останусь?

– В том, в чем все парятся, ни в чем.

– Андрей, я серьезно!

– Аня, я могу снять свою простынь и прикрыть то, что вы хотите прикрыть, но, во – первых, будет неудобно предстать перед Вами полностью обнаженным, ведь мы так мало знакомы, а во – вторых, в бане парятся именно так... ложатся на полок спиной вверх, все что видно, поверьте, не стыдно. Пауза. Неужели придется снимать свою простынь?

– Отвернитесь, пожалуйста. – разум возобладал.

И вот я стою в шапке, рукавицах и с вениками в руках над обнаженным женским телом. Бедра она плотно сжала, так, что видно напряжение в ягодицах, руки плотно прижаты к бокам, напряжено все тело.

– Аня, Вас раньше никто не парил?

– Нет.

– Понятно. Это не страшно. Будет жарко, но не больно. Главная задача парильщика, то есть меня – максимально прогреть Ваше тело. Для этого Вы должны максимально расслабиться.

Она попыталась поерзать. Ничего не изменилось.

– Я начну, а в процессе мы поймем как лучше, хорошо?

Она кивнула. Плеснуть, разогнать, прогреть веник в воздухе. Прибить жар к телу, прокатить над телом воздух. Прижать. Когда я опустил веник ей на спину, она дернулась, я успокоил, это веник. Дальше, держи ритм, аккуратно. Дело пошло и вскоре я различил, что кожа становится сочной, розовеет на глазах, мышцы расслабляются, сначала спина, плечи, руки, наконец, ягодицы. Ступни расслабились, бедра качнулись, ягодицы оплыли. Дыхание ровное, значит, жар не донимает.

Наконец – то у меня появилась возможность рассмотреть ее, насколько это позволял тусклый свет. Спина ровная, плечи чуть заострены, но чувствуется, что худобы нет. Эх, совсем не понять какая грудь! Талия небольшая, с боков не свешивается, приятно. Таз не очень широкий, гармонирует с талией, бедра в меру полноваты. Ноги не спортивные, но ровные. Ягодицы. Это было красиво!

Наверное, самая красивая часть тела? Не упругие, но налитые, сочные, они располагались именно так, чтобы в таком положении прикрыть все, что не предназначалось взору, но сами лежали такими ровными возвышениями, что не снять рукавицу и не прикоснуться к ним, было самым серьезным испытанием. Конечно, моя плоть отреагировала немедленно, простынь оттопырилась, и я тщетно пытаясь думать о вениках, просто механически парил, на автомате.

Видимо, у Ани затекла шея, и она решила сменить положение, повернувшись в мою сторону, а я как раз обрабатывал шейный отдел. В последний момент я переместился в сторону, но, мне показалось, что улыбка пробежала по ее губам, она, видимо, заметила изменения в моем одеянии. Силы подходили к концу, я не отказал себе в финале провести вениками по поясу и ягодицам, немного прижав их, и с криками, вылетел из парилки, на ходу скидывая простынь.

Крик, плеск, еще раз – и я также пулей вылетаю из купели, успев схватить простынь за край, так как вижу, что Аня выходит из парилки. Мелькнув все – таки своими ягодицами, перемещаюсь в комнату отдыха и с удивлением слышу сдавленное, а потом, с трудом сдерживаюсь, чтобы не посмотреть что там происходит. Через несколько секунд Аня, раскрасневшаяся, мокрая, в небрежно наброшенной простыни, поднявшейся к коленям, входит в комнату, распространяя свет и тепло.

– Спасибо, Андрей! ТАК меня действительно никто не парил!

Я свечусь и пытаюсь скрыть восстание плоти, хотя, как мне кажется, Аня все прекрасно понимает. Чтобы не смущать меня, садится в кресло вполоборота, обнажив одну ногу до середины бедра. Как бы случайно. Почему – то сейчас это возбуждает больше, чем полностью обнаженное бедро в парилке. Наверное, потому, что это осознанно и в мою сторону?

– Я пойду за кремом, Аня. Хорошо? – мы почти на ты.

– Хорошо. – ей тоже нужна пауза.

Сбросить напряжение не удалось. Все двери всех комнат отдыха в нашем кабинете распахнуты, в двух видно недавнее присутствие, разбросанные полотенца. В третьей дикий клубок тел, два из которых, по – моему, женские. Кто, в ком – понять невозможно. Мне кажется, что среди них Лена и Ира. Я не ошибся, потому что Надю я обнаружил все на том же огромном диване. Я даже остановился, потому что никогда такого не видел воочию. Ее стройное тело, не очень большая грудь с огромными, как мне показалось, налитыми сосками, ее упругая попа, все тело было во власти какого – то осьминога, которые кусал, сосал, вставлял, вынимал, насаживал свои руки и члены во все возможные части надиного тела.

И мне показалось, что Надя уже не управляет этими щупальцами, она уже не повелительница этого монстра, а он полностью завладел ей. Дикое, необузданное желание овладело мной, как будто и я захотел стать частью этого осьминога и засовывать все, что можно, куда только можно! Стройная шатенка, каких монстров ты способна вызывать! Не поверите – сдержал меня :. взгляд Ани. Представил глубину ее глаз и меня потянуло назад. Схватил сумку и не обращая внимание на еле держащуюся простыню, рванулся назад. Уже в коридоре поправил простынь и попробовал успокоить дыхание.

– Ну как там?

– Песни поют. – пошутил я, но голос предательски прохрипел. Я откашлялся и потянулся к бутылке с водой.

– Тоже попел?

– У меня слуха нет. – опять отшутился я, и вдруг осознал, что она перешла на. – Мне с тобой интересней. – это был неприкрытый, топорный комплимент, сокращающий расстояние до минимального. Но я решил пойти ва – банк.

– Тогда пошли делать массаж! – легко поднялась она, и улыбаясь прошла мимо меня к двери.

Если бы она сейчас коснулась меня рукой, то сделала бы необратимый шаг, но она оставила минимальное расстояние, лишь обдав меня запахом своей кожи.

Мы поднялись наверх, и она села на массажный стол. Я подошел к ней. Почти вплотную. Наши губы были очень близко друг от друга, она смотрела мне прямо в глаза своими темными, глубокими, теплыми глазами.

– Только спину. – почти шепотом сказала она.

Я просто кивнул.

С момента, когда я приподнял краешек простыни на спине и аккуратно опустил его точно в том месте, где начиналась ложбинка между ягодицами до того момента, когда я вернул простыню обратно, вся моя нервная система сосредоточилась в кистях рук. Не было ничего, ни эрекции, ни мыслей, только касание тела и нежность, которую я хотел дать ей, а на самом деле это она давала мне. Когда я закончил, она повернула голову в мою сторону, сказала и закрыла глаза.

– Я приму душ, оденусь и приду за тобой. – сказал я. Она улыбнулась в ответ.

Как в тумане, я принимал душ, одевался, слышал краем слуха какие – то звуки, разговоры, видел кого – то проходящего мимо меня, кто – то меня о чем – то спрашивал, но я молча оделся, собрал сумку и, не попрощавшись, вышел из кабинета. Подходя к дверям ее кабинета, я лихорадочно думал о том, что я ей скажу дальше, о чем мы с ней будем говорить? Ничего так и не придумав, я постучал. Не получив ответа, постучал еще раз и осторожно открыл дверь. Ее простынь лежала на кресле, стакан стоял на столике. Я прошел в парилку, в раздевалку. На полу стояли три пары туфель. Я ринулся вниз, к выходу. .