Луиза обожала, когда её насиловали, как безвольную куклу. Огромными, багровыми, волосатыми членами. В её вечно мокрую киску, в послушный ротик, а особенно – в тесную, узенькую попку. А лучше – сразу и туда, и туда, и туда. Чтобы этой пытке не было конца, и чтобы она, туго связанная по рукам и ногам, пыталась умолять о пощаде, но чтобы её никто не слушал, и чтобы издевательства продолжались, несмотря ни на что.

Впрочем, всё это было лишь в фантазиях. Ни одна женщина не согласилась бы по доброй воле вытерпеть всё, что воображала себе Луиза. Особенно – сама Луиза. В свои 26 лет у неё было всё – деньги, машина, собственный дом, хорошая работа. Само собой, точёная фигурка с высокой грудью и аппетитной попкой. Не было у неё только постоянного парня. Его ей с успехом заменяли фантазии, о которых она никогда и никому не посмела бы рассказать ни за что на свете. Да и то сказать – кто в здравом уме променяет всё это на участь бесправной шлюхи и сексуальной рабыни?

Никто об этом не знал, но дома, в запертом на ключ шкафчике, у Луизы хранилась целая коллекция приспособлений, помогавших сделать эти фантазии немножко реальнее. При наличии денег и интернета можно было позволить себе любую, самую сумасбродную вещь – и, разгребая пятничные завалы на работе, Луиза с замиранием сердца думала об игрушке, которая прибыла вчера вечером. Такого она точно ещё никогда не пробовала, и при мысли о том, какой роскошный вечер сегодня её ожидает, в трусиках у неё становилось совсем мокро. Усилием воли отогнав эти мысли, она продолжала весело щебетать с коллегами, которые то и дело косились на её гладкие ножки и вырез деловой рубашки, из – под которого выпирала роскошная грудь. Она замечала эти взгляды, и они лишь подогревали её возбуждение.

Она сама не помнила, как приехала домой и, сорвав с себя всю одежду, кинулась в душ. Как бы ей ни хотелось приступить к сегодняшней игре, своё тело она любила больше – и, стоя под ласковыми струями душа, как следует намыливала себя в самых укромных местечках. Наконец с мытьём было покончено. Запахнувшись в халатик, она вышла в гостиную и, усевшись на диван, в нетерпении принялась распаковывать стоящую перед ней картонную коробку.

Внутри был пояс верности. Самый настоящий – с хромированным крепким поясом, обшитым мягкой резиной, со стальной пластиной спереди, соединявшейся с поясом жёсткой перемычкой с отверстием для естественных надобностей... и, что самое главное, с крохотным, но прочным замочком, к которому прилагалась небольшая связка ключей. Она никогда раньше даже не задумывалась о подобных устройствах, но когда увидела однажды в интернете картинку с девушкой в таком поясе, её буквально обдало жаром.

Мысль о тонкой, но крепкой стали, которая надёжно запечатает её истекающую соком киску и не даст к ней прикоснуться, завладела Луизой не на шутку. Она сама не знала, что её так возбуждает в этой мысли, но даже просто сидя на диване и держа в руках это устройство, она чувствовала, что вот – вот кончит прямо сейчас, не прикасаясь к себе.

В мгновение ока скинув халатик и оставшись совершенно голой, она с замиранием сердца поднялась и, осторожно переступая ногами, надела пояс. Подтянув его как следует и защёлкнув замочек, она аж закусила губу от удовольствия. Соски её торчали как каменные, и она немного поласкала себе грудь, другой рукой ощупывая прохладную сталь между ног.

Она обнаружила, что для её киски в поясе имеется длинная узкая щель, закрытая сверху чуть приподнятым щитком с просверленными в нём дырочками. Луиза поняла, что это – для того, чтобы она могла писать, не снимая пояса, и таким образом носить его постоянно. Да, пояс действительно стоил каждой потраченной на него копейки. Он нигде не жал, не нависал тяжестью, но под него нельзя было проникнуть даже краешком ноготка. Теперь её оргазм находился исключительно во власти ключей, невинно лежавших на диване рядом с коробкой.

Пора было начинать. Наученная скрывать свои сексуальные пристрастия даже в мелочах, Луиза решила избавиться от коробки и, снова накинув халатик, пошла на улицу, к мусорному баку. Было уже темно, в соседних домах светились окна, и Луизу охватывала невыносимая истома при мысли о том, что она сейчас идёт по улице одна, в халатике на голое тело, под которым нет ничего, кроме пояса верности. А вдруг кто – нибудь схватит её сейчас и похитит? Она даже застонала при этой жуткой, но сладкой мысли, едва не споткнувшись по пути.

Избавившись от "улик", Луиза вернулась в дом и, снова скинув халатик, отшвырнула его в сторону. Сегодня он ей уже не понадобится. Она подошла к заветному шкафчику и, отомкнув его, сосредоточенно уставилась внутрь, решая, что бы надеть по такому торжественному случаю. Наконец, отобрав нужные вещи, она вернулась в гостиную. Через какие – то десять минут она уже стояла перед зеркалом во весь рост, жадно пожирая глазами открывавшееся ей зрелище.

Её стройные, точёные ножки туго обтягивали чёрные латексные чулки, доходившие почти до бедра. Такие же перчатки целиком обхватывали руки. Роскошную грудь запечатал в себе латексный лиф, и соски торчали под ним, казалось, ещё пуще прежнего. Шею обвивал прочный кожаный ошейник с металлическими кольцами по бокам. Она даже пожалела, что у неё самой нет члена, чтобы прыгнуть в зеркало и изнасиловать эту бесстыжую шлюху прямо сейчас.

Но даже будь у неё член (чего она, конечно же, никогда не хотела), у неё ничего бы не вышло – между ног у бесстыжей шлюхи холодно поблёскивал сталью неумолимый пояс верности, всем своим видом говоривший, что с ним шутки плохи.

Тем не менее, чего – то всё – таки не хватало. Немного подумав, она сняла лифчик и положила его на диван – голая грудь ещё сильнее будет напоминать ей о её безнадёжном положении. Подумав ещё немного, она надела лаковые чёрные туфли на шпильках, как следует застегнув все ремешки. Теперь решительно всё было готово. Приготовления возбудили её до того, что Луиза была готова содрать с себя пояс и кончить сразу же, прямо сейчас. Но столь же хорошо она понимала, что поспешишь – людей насмешишь. В этой игре главное – время, а времени у неё было сейчас хоть отбавляй. Все выходные.

Она немного подумала, стоит ли поместить какую – нибудь из игрушек себе в попку, но пока решила этого не делать. Несмотря на то, что в своих фантазиях она часто воображала себе анальное изнасилование, в реальной жизни она не отваживалась экспериментировать со своей попкой слишком уж смело – разве что иногда, в порыве возбуждения, всовывала туда пальчик, щедро увлажнённый собственной смазкой.

Затянутыми в латекс пальцами она вновь скользнула по стали пояса, скрывавшего в себе её киску, которая ей уже не принадлежала. Волны страха и возбуждения накатывали на неё снова и снова, она задыхалась, руки мелко дрожали. Не давая себе передумать, она положила ключи в морозильную камеру холодильника и, взяв оттуда пластиковый стаканчик с куском льда внутри, быстро ушла в спальню. Несколько часов долгожданных, сладких мучений были ей обеспечены.

На кровати уже лежали приготовленные заранее кожаные ремни. Сев на кровать, она неторопливо, смакуя каждое движение, затянула первый ремень у себя на лодыжках. Как следует, но не слишком туго – она уже знала, чем могут обернуться передавленные сосуды. Ещё два ремня притиснули друг к другу её колени. Смакуя свой предстоящий плен, она остановилась и погладила свои гладкие, так туго связанные ноги, будто чужие под слоем латекса. "Видел бы меня сейчас кто – нибудь" – подумала она и хихикнула. Мысль эта ещё сильнее завела её, и, шевельнувшись, Луиза почувствовала, как смазка из её надёжно запечатанного влагалища буквально сочится наружу.