Эти глаза... Никогда не забуду, каким светом они горели, как восхищённо смотрели на меня, когда я пел и играл на гитаре, как ловили каждый мой шаг и мой жест... Рядом была моя беременная жена, и твой муж тоже был рядом, и мы сидели вчетвером в дружной тесной компании и пили, и пели, и ели... Тогда я увидел тебя в первый раз – мы с женой были у вас в гостях. Вы давно дружите с моей женой, и она частенько к вам захаживала, но я зашёл к вам впервые. Признаться честно, я ожидал увидеть скучную компанию школьных ботаников, и идти – то к вам не хотел – но был какой – то там юбилей, и с тяжёлым сердцем я поддался уговорам своей дражайшей половины (тем более не отпускать же её одну беременную!). Но был хороший стол, выпивка, твой муж неплохо вёл вечер и довольно сносно перебирал струнами "испанки", и вроде ничего получалась вечеринка. Я – то играю профессионально на разного рода банкетах, к угощениям и выпивкам привык, как к утренней молитве, поэтому оценил твоё кулинарное искусство, а также ораторские способности твоего суженого. Сам я играть не собирался, дабы не контрастировать с любителями. И на ваши общие просьбы сыграть что – либо отвечал с ленивой неохотцей, пока не увидел твой восхищённый и просящий взгляд. Никто и никогда не смотрел на меня с таким восхищением, не радовался, как ребёнок, каждой моей глупой шутке, не глотал с жадностью каждый мой взгляд!. . Это было что – то такое необыкновенное, фантастичное, и в то же время такое простое, земное, близкое... Короче, ближе к ночи и после некоторой порции выпитого я уже играл и пел вовсю. Для тебя. Нельзя сказать, что я рядом никого не замечал – рядом сидели моя любимая жена, твой муж, который то и дело выходил на кухню покачать вашу чудную шестимесячную малышку (которая по причине гостей коротала ночь не в своей кроватке, а в коляске на кухне). Короче, я замечал всё. Но ты!. .. Ты словно заколдованная слышала только меня. Слушалась мужа, когда он тебе что – то говорил, молча уносила и приносила посуду и разные блюда, но видела и слышала только меня. Я это чувствовал, и меня это заводило, вдохновляло, возбуждало, чёрт возьми! Твоя коротенькая юбочка еле выглядывала за средней длины блузочкой, и казалось, что ты вообще без юбки, в одной блузке, и в гладких, приятных эластичных колготочках да дьявольски эротичных туфельках на высокой шпильке. А твои длинные распущенные волосы добавляли к твоей эротичности ещё нежности и женственности. В общем, твой восхищённый взгляд и стройные ножки пронзили меня насквозь, и я был просто в ударе! Давно я так не пел! А когда мы с тобой танцевали – мои пальцы чувствовали волнение и дрожь твоего тела сквозь тонкую ткань блузочки... Ты была так близка, так мила, так желанна!!!

Мы расстались далеко за полночь, и утро следующего дня было хмурым. Я уж не говорю о головной боли, о необходимости идти на работу, мне просто страшно не хватало тебя. Мне хватило благоразумия не говорить ни о чём своей половине, тем паче она на сносях, но сдавленная плоть просто жгла всё изнутри. Конечно, этот вопрос можно было решить и с помощью жриц любви, но то ли денег было жалко, то ли себя... В общем, как – то после работы очутился я в какой – то забегаловке с какими – то сомнительными типами, но содержимое налитого в стаканы довольно таки хорошенько нас сблизило. Как хорошо, когда тебя понимают!

В общем, я всерьёз пристрастился к этому "целителю душ", и каждый день приходил домой в хорошем расположении духа и никак не мог понять, за что ругается со мной моя половина? Каждое утро было хмурым, как перед грозой, и это был единственный способ не сойти с ума от боли и от тоски (а также от сушняка в горле). Но я – то прекрасно понимал, что когда всё это мне надоест – я сразу брошу, но пока работа не мешала моей слабости, да и наоборот тоже...

Моя жёнушка так тем не менее не считала, и сдуру даже предложила мне закодироваться. Вот это номер! Меня это и рассмешило, и разозлило одновременно. Ни к чему другому, кроме того, что я стал приходить позднее и будучи более "весёлым", это не привело и не могло привести. Ни уговоры, ни угрозы уйти, на меня уже не действовали – я просто не воспринимал их всерьёз. И ничего не хотелось менять, ведь итак всё хорошо! А утром, когда мог всё адекватней оценивать – уходил на работу...

Но вот однажды вечером, придя домой, как обычно, часов в одиннадцать, я застал там тебя. Ты, видимо, засиделась с моей женой и не заметила, что уже поздно. Как и в первый раз, ты была в коротенькой юбочке (наверное, ты всегда так ходишь – ещё бы, такие ножки нельзя прятать!) и волосы твои нежными волнами спадали на плечи, спину, и вся ты опять словно светилась изнутри!. .. Наверное, сейчас должен придти твой муж – не одной же тебе возвращаться обратно! В ожидании его прихода мы сидели за столом, я о чём – то болтал, вы с женой тоже что – то такое несли – но это не важно; важно, что ты скоро уйдёшь, а я этого страшно не хочу! Но мужа всё не было, и за разговорами и закуской мы как – то забыли, что он вообще должен придти. А может, и не должен?

Наша болтовня всё не прекращалась, было так хорошо, весело и приятно, что о существовании такого понятия, как время, попросту забылось. Я даже не заметил, как моя жена оставила нас одних – видимо, организм беременной нуждался – таки в режиме. Мы с тобой были одни на кухне, но её отсутствие нас нисколько не смутило, и стыдно признаться, кажется даже воодушевило. Мы без умолку болтали обо всём на свете, мой стул как – то незаметно приближался к твоему, а мои руки невзначай, но всё чаще касались твоих. Почему – то ты не подавала никакого признака сопротивления, даже когда я случайно коснулся твоих ножек и незаметно стал их поглаживать. Сердце колотилось, как при пожаре, а руки постепенно переходили на талию, спину, плечи... Ты сидела справа от меня, уже вплотную, и моя левая ладонь вовсю шарила по твоим стройным ножкам, от коленок до бёдер, заходя под мини – юбочку и чувствуя волнительное ёрзанье и дрожь... Правой рукой я чувствовал твоё изящное, стройное тело, поглаживая то талию, то грудь, а ладонью левой стал ласкать твоё лицо и волосы, явно настраиваясь на глубокий, головокружительный поцелуй. Вдруг твоё щебетание стало приобретать какое – то определённое, направленное содержание. Прислушавшись повнимательнее, я вдруг различил его смысл – ты ангельским голосочком верещала о пагубности моей дружбы с "зелёным змеем" и уговаривала, или даже умоляла меня эту связь прекратить! При этом ты прижалась ко мне всем телом, обняла за шею обеими руками, и щебетала, щебетала, щебетала... Ну конечно, я догадывался, что очень тебе нравлюсь, что тебе хорошо со мной, но ты, оказывается, за меня переживаешь, боишься, что я уже не смогу сам вырваться, что начну катиться в пропасть... Глаза твои светились так, что не поверить в их искренность было невозможно. Ты волновалась, путалась, сбивалась; ты краснела и прижимала свою голову к моей груди, а потом снова начинала щебетать об актуальном... Потом вдруг начинала целовать мою шею, уши, гладить грудь... "Я... я тебя очень..., очень – оч – ч – чень... я очень тебя прошу, пожа – а – а – луйста – а – а!!!" – выдыхала ты сладким стоном. Я, словно сорвавшись с цепи и забыв обо всём на свете, сажаю тебя к себе на колени и начинаю смачно, необузданно целовать. Правая рука расстегнула бюстгальтер, левая пытается расстегнуть и снять юбку. "Не надо, пожалуйста, ну пожалуйста, не надо... " – твой шёпот только больше заводит. Вообще, глупенькие же эти девчонки! Это когда такие слова в такой ситуации воспринимались буквально?! Я, весь изнемогающий от возбуждения, завожу тебе обе руки за спину, держу их правой рукой, а левой продолжаю снимать юбочку. Ты тщетно пытаешься вырваться. Щелчок застёжки, три пуговицы, и вот моя рука скользит вниз по твоим ножкам вместе с юбочкой. Ещё секунда – и ты уже сидишь без юбки, в блузке и мягких эластичных колготках. Но вдруг ты вырвалась, вскочила и села на свой стул. Похоже, ты упёрлась по – настоящему. Это же всегда чувствуется, когда женщина упирается по настоящему. Признаться, это меня обескуражило и отрезвило. В конце концов, в этой же квартире, в комнате, спит моя жена, а я тут на кухне раздеваю её подругу...

Ты встала с моих колен, села обратно на свой стул (хотя юбку уже одевать не стала – и то хорошо!, ты так возбудительна и прекрасна без юбки!. .. ) ; мы снова выпили вина и я принёс из комнаты гитару. Признаться, я не собирался отступать и лишь изменил тактику. Жена, если уж спала, то спала крепко, так что за её сон я не переживал. Пел я, словно от этого зависела моя жизнь, но ты слушала почему – то не как прежде, я это чувствовал. И смотрела внимательно, но как – то по другому. И вдруг...

То, что произошло дальше, у меня не просто укладывалось в голове. Как вспомню тот момент – голова кругом, а тогда я чуть просто не захлебнулся от переизбытка чувств. Удивление, восторг, смущение (это у меня – то!), возбуждение, наконец – всё "до кучи", всё вперемешку! В общем, ты вдруг встаёшь со стула и становишься передо мной на колени, прижимаешься к моим ногам и начинаешь целовать мне руки! В блузке, еле прикрывающей твою сочную попку, в эротичных колготочках, без юбки, в красивых высоких туфельках; распущенные волосы спадают на грудь и спину – ты со слезами на глазах целуешь мне руки... Сквозь туман в голове еле доходит: "Пожалуйста, ну пожалуйста, милый мой, брось пить... " Я смотрю на эти сладкие губы, на это взволнованное и стройное тело, на эти чудесные и прекрасные волосы, и дикое, просто дикое желание рвёт меня на части... "Я сделаю всё, всё что ты... за –. .., за –. .. захочешь, только пожа –. .. пожалуйста, пообещай мне, что бросишь... " – этот сбивчивый шёпот и нежное касание твоих рук и губ чуть не доводят меня до оргазма. Конечно, конечно, я готов пойти на всё что угодно ради обладания таким чудом; да, я брошу, я завяжу – только отдайся мне, будь моей – здесь и сейчас – же!!!"Ты обещаешь, ты клянёшься?" – ну разве можно обмануть такую сладкую, такую возбудительную, такую доверчивую?! ! – "Да – а – а"! – выпаливаю я и замечаю, что ты уже высвободила из плена брюк мой перенапрягшийся и измождённый такой пыткой, но переполненный жаждой член и стала жадно его облизывать. Потом перешла к головке, погрузив её целиком к себе в ротик, страстно гладила ствол руками, и сосала, сосала со страстью и вожделением, пока сперма не выстрелила тебе ружейным залпом прямо в твою чудную чашу, именуемую ротиком...

Потом, когда мы оба отдышались, ты так и осталась сидеть на полу, поджав под себя свои ножки и обняв обеими руками мои. Через несколько минут полной идиллии и прострации ты вдруг подняла глаза и лукаво спросила: "А расписку напишешь?"

– А то! – и я уже лечу в комнату за бумагой и ручкой. Там, глядя на безмятежно спящую жену, почувствовал такой прилив благодарности и нежности к ней, что не выдержал и поцеловал. Нежно – нежно! Какая она у меня умница! Наверняка это она придумала попросить подругу принять участие в моём перевоспитании! И каждый извлёк из этого кое – то интересное. Я, во всяком случае, точно.

... Когда бумажка с клятвенным обещанием была написана, ты включила музыку и потянула меня на танец. Сколько я всякого видывал, но так ещё никогда не волновался! Танцуя, я раздел тебя всю, и ты продолжала танцевать со мной совершенно голая, а я покрывал твоё тело жаркими поцелуями. Всё ниже, ниже, ниже... Потом это делала ты... Потом я брал тебя и на столе, и на полу, и стоя у окна; и нежно, и резко... Потом ты запрыгнула на меня, обхватив ногами и буквально нанизавшись на мой член, а я покачивался в такт музыке... Это был изумительный танец – танец страсти и ожиданий, танец возрождения и надежды... Ты дрожала и извивалась, стонала и кричала, и чем громче ты кричала – тем слаще был наш полёт, наша борьба... Ты убегала от меня, я догонял тебя везде – то в ванной, то в прихожей. Ты даже открыла дверь и голая выскочила в коридор! Никогда не забуду, как догнал тебя на другом этаже, как вонзал в тебя сзади член, боясь в любую минуту быть обнаруженными соседями по подъезду, и как ты извивалась – обнажённая с распущенными волосами и держась за поручни, и стонала на весь подъезд... Потом я на руках принёс тебя обратно в квартиру, поил чаем с ложечки, мыл тебя, как ребёнка, под душем, а потом завернул в полотенце и принёс в комнату, положив в постель рядом с женой. Ведь я уже давно понял, что она не против всего этого, и вы наверняка с ней говорили об этом заранее. Но как ни странно, мне совершенно не казалось, что меня "разводят", хотя на самом деле так отчасти и было. Просто моя любимая жёнушка нашла способ, как отвадить меня от алкогольной напасти, и способ, надо сказать, приятный. Это говорит о её любви ко мне куда сильнее, чем что – либо на свете, и именно за это я испытал к ней сильнейшее чувство нежности и благодарности!!!

Но ты... Ты настолько хотела помочь подруге (да и мне тоже), что даже решилась на измену своему мужу! Ты отдалась мне вся! Ты утолила собой мою жажду жизни, жажду признания, жажду секса, чёрт возьми (жена – то беременна!), что я просто не мог после этого обмануть тебя, вас обеих. Похоже, вы изобрели новый, безопасный способ кодирования от алкоголя. Вы меня спасли, мои девочки!