Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99899

стрелкаА в попку лучше 14702

стрелкаВ первый раз 6838

стрелкаВаши рассказы 6812

стрелкаВосемнадцать лет 5794

стрелкаГетеросексуалы 11146

стрелкаГруппа 17043

стрелкаДрама 4562

стрелкаЖена-шлюшка 5425

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3842

стрелкаИзмена 16619

стрелкаИнцест 15434

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4756

стрелкаМастурбация 3364

стрелкаМинет 16616

стрелкаНаблюдатели 10772

стрелкаНе порно 4198

стрелкаОстальное 1478

стрелкаПеревод 10795

стрелкаПереодевание 1760

стрелкаПикап истории 1257

стрелкаПо принуждению 13029

стрелкаПодчинение 10015

стрелкаПоэзия 1747

стрелкаРассказы с фото 4060

стрелкаРомантика 6963

стрелкаСвингеры 2724

стрелкаСекс туризм 915

стрелкаСексwife & Cuckold 4530

стрелкаСлужебный роман 2893

стрелкаСлучай 12040

стрелкаСтранности 3571

стрелкаСтуденты 4549

стрелкаФантазии 4190

стрелкаФантастика 4497

стрелкаФемдом 2329

стрелкаФетиш 4169

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3937

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2811

стрелкаЭротическая сказка 3051

стрелкаЮмористические 1875

Только ртом
Категории: Фантазии, Наблюдатели
Автор: humaneporn.info -- V
Дата: 13 августа 2009
  • Шрифт:

Дорогая Маша! Если бы мы с тобой вдруг и встретились, то на какой – нибудь автостраде в пустыне, в американской прерии, нигде, in the middle of nowhere, как они говорят. А раз так – всё и закончилось бы через сколько – то дней, неделю спустя, месяц спустя, когда ты не захотела больше меня видеть.

В тот день, когда всё закончится – на той же автостраде, в той же машине, такой раздолбанной, что похожа на съёмочный реквизит – моя рука первый раз окажется у тебя между ног. Будет так: ты просто снимешь с руля мою правую руку на скорости 60 миль в час, поднимешь юбку (какую юбку? ты не носишь юбок! в тот день мы оба будем странно одеты), положишь мои пальцы себе между ног, поверх шёлковых "праздничных" трусиков. Мой средний палец ляжет точно посредине, где материя немного вмялась, и я сразу вомну её ещё сильнее, концом пальца вдавлю эту материю в тебя – от злости и неожиданности, от понимания, что шёлк мокрый, вот так я первый раз потрогаю тебя руками.

(А до того – только ртом. Это ты так решишь, милая Маша, в тот самый первый день, когда твоя машина подберёт меня на этой безнадёжной трассе. Мы будем незнакомы, но быстро сойдёмся – скрываемся от властей, не в порядке документы, нелегальные иммигранты, неплательщики налогов, преступные элементы, Бонни и Клайд в этом middle of nowhere. И в том дешёвом мотеле ты будешь стоять, глядя в окно, со страхом, с ожиданием, со скукой – вдруг расстегнёшь широкие "армейские" штаны, стряхнёшь с бёдер, переступишь одной ногой, расставишь ноги пошире, прогнёшься в спине, под задравшейся рубахой я увижу голые ягодицы, прогнёшься ещё – увижу нижний край раскрывшихся губ, в полутьме – силуэт твоей п..., вид сзади.

И я не сделаю ничего иного, как опущусь коленями между твоих расставленных ступней, раскрою рот, нижней губой коснувшись всего это скользкого нежного рельефа, верхней – перемычки между влагалищем и анусом, языком войду в тебя. Перебирая губами, до боли выставляя немеющий язык, до синяков сжимая твои ноги выше коленей, буду сидеть почти неподвижный, пока не почувствую, как вход раскрывается шире, шире – и вдруг начинает сужаться, пульсировать, сжимать мой язык. Ты же не издашь не звука, не изменишь позы – когда я встану, увижу, что ты лежишь грудью на подоконнике и отражаешь фары ночных машин невидящими глазами. )

А в тот день, когда всё закончится, я не остановлю машину, и буду грубее, чем мог бы. Буду упрямо двигать пальцем, погружая его в тебя, этот палец, обтянутый тканью. Потом обхвачу полоску трусов и на секунду сожму в кулаке, "дай я сниму", ты скажешь, снимай, снимай, ты не успеешь снять их и до колен, а мой средний палец уже будет в тебе, так глубоко, как только можно, так глубоко, что костяшки других вдавятся в промежность, в половые губы, наверное, больно. Но ты скажешь "ещё один палец" и продолжишь смотреть вперёд. Пристегнёшься. Я войду в тебя средним и указательным, теперь не сразу, теперь медленнее – за этот единственный раз можно запомнить всё, что я столько раз видел, все, во что впивался жадным ртом.

(Ты тоже будешь жадная, но только ртом. Утром, выйдя из мотеля, я сяду за руль твоей машины, мы сговоримся вести по очереди. В середине дня, когда остановимся перекусить, съедем с трассы в какой – то кустарник, ты обойдёшь машину раньше, чем я заглушу двигатель, откроешь водительскую дверь, укажешь пальцем на мою ширинку: "можно?" И пока оба смеёмся, расстегнёшь её, сдвинешь трусы и коснёшься губами ещё вялого члена. Всё остальное только ртом – обхватишь мягкими губами головку, помнёшь, тронешь языком, пока член не распрямится тебе навстречу, а потом медленно, мерно будешь двигать головой вверх – вниз, иногда останавливаясь и катая головку во рту. Это продолжится недолго, и ты не отстранишься, часть проглотишь, остальное стечёт из твоих губ на расстёгнутые штаны и водительское сиденье.

А в остальном мы скорее будем случайные сообщники, чем любовники. Сложим вместе свои скудные неправедно нажитые доллары, по молчаливому уговору станем избегать полицейских и крупных городов, придумаем свой условный язык, чтобы пользоваться им при посторонних – в придорожных кафе и мотелях. Никаких вопросов о прошлом. Только ртом – говорить, целовать, сосать, лизать, уметь, делать. )

А в тот день, когда всё закончится, я в первый раз пальцами узнаю, насколько мокрой ты бываешь, когда твоя смазка НЕ смешивается с моей слюной. В тот день я впервые пройду путь в тебя до конца, до упора, сначала двумя пальцами, потом ты снова скажешь "ещё один", войдут и три, большой палец положу на клитор, оттопыренным мизинцем почти дотянусь до ануса, и тремя пальцам буду переживать всё так сильно и глубоко, что рука начнёт неметь, что скорость вырастет до 70, 80, 90 миль, ты станешь нервно оглядываться на проезжающие машины: не попасться бы полицейским, нервно ёрзать будешь на моих пальцах, приговаривать "давай, глубже, глубже", а раньше – то ничего не говорила и никогда не пускала мои руки выше середины бёдер.

(Один раз из – за этого ты просто наступишь мне на руку. Мы тогда будем сидеть, полуголые или голые, в какой – нибудь кирпичной развалюхе, будке, сторожке недалеко от реки, ждать пока высохнет вся одежда, постиранная разом. У нас будет, как в кино или в рассказе, вино, сыр, хлеб, колбаса. В твоём кассетнике, таком же древнем, как машина – чёооорный тягууучий блюз, и ты, такая гибкая голая на фоне красного крошащегося кирпича, так странно медленно танцуешь, что сама похожа на негритянку, на мулатку, на испанку. Но когда ты начнёшь танцевать прямо надо мной, полулежащим у стены, я только в этот раз не удержусь и потяну руку туда, в нестриженные волосы, уже раскрывшиеся набухшим розовым, красным. Не дотянусь: ты одной ногой, прямо пяткой, задрав её неправдоподобно высоко, прижмёшь мою кисть к полу, станешь в ладонь всем весом, так что что – то хрустнет и много недель мизинец и безымянный не смогут полностью согнуться.

Придавишь мне руку, повернёшься, сядешь над моим лицом, я чуть не зубами вопьюсь в твою п..., буду резок, сильно сжимать клитор губами, забираться языком в анус – но ты позволишь мне всё, всё только ртом, сама же, лёгшая на меня, подставившая всё своё и вобравшая в рот только кончик моего члена, будешь нарочито нежна и медленна. И всё равно в этот раз мы кончим вместе. )

А вот в день, когда всё закончится, от моих пальцев ты не кончишь. Может быть, не хватит всего пяти секунд – тех пяти секунд до удара в дерево, когда я успею выдернуть из тебя пальцы и вцепиться в руль.

Мы очнёмся довольно быстро – нас спасут пристёгнутые ремни, общая прочность твоего рыдвана и кусты, сквозь которые он тормозил, съехав с обочины. И вот, дорогая Маша, тогда ты скажешь: "давай, войди в меня", не отстёгивая ремень, повернёшься на бок и прижмёшь нижнюю ногу к груди, а верхнюю устремишь коленом в потолок – так что когда я с трудом переберусь поближе, и без всяких других прикосновений ткну х... прямо в тебя, на всю длину – ступня одной ноги упрётся мне в живот, а другой – станет на бедро.

И это, милая Маша, будет самый странный трах в твоей жизни, могу поручиться. Болезненно охая от множества синяков и порезов, пытаясь хоть как – то пристроить тела в груде стынущего металла, мы слипнемся так крепко, что я не смогу выходить из тебя ни на сантиметр, и мы будем, как борцы, как врач и больной, как маньяки, дышать друг другу в уши, покачивать бёдрами и сдавливать руки крепче, крепче, почти ломая рёбра, позвоночник, таз. И всё же, родная моя Маша, ты сумеешь отстраниться от меня за секунду до того, как расширятся твои глаза и лёгкие сделают самый глубокий вдох. Ты сумеешь протиснуть между нами руку и сжать в горсти – я почувствую – свой лобок, волосы, половые губы, клитор, основание моего члена.

Сжать, застыть, вдохнуть весь оставшийся в машине воздух – и кончать – кончать – кончать – КОНЧАТЬ, с ненавистью глядя мне в лицо. И я ещё не успею кончить (хотя в этот раз не выйду, не успокоюсь, пока не оставлю всю эту злость внутри тебя), я не успею кончить до того, как ты захочешь никогда меня больше не видеть.


5072   2   Рейтинг +7 [18]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Случайные рассказы из категории Фантазии

стрелкаЧАТ +144