Это очередной рассказ из цикла "Эротический закат Советской власти".

Поехали мы как – то на экскурсию в один из городов Золотого кольца России. В автобусе было двадцать женщин и два мужика. Вторым был замечательный работяга, высочайшего класса, многие наши изделия не летали бы, если бы не он. Мужичек почти пенсионного возраста от жены решил отдохнуть и поэтому захватил в автобус ящик водки. Для тех, кто не понимает, сообщу, что в ящике водки содержится двадцать бутылок. Для тех, кто совсем истории не знает, сообщу, что в Горбачевские времена даже одну бутылку достать было жуткой проблемой.

Приключения начались сразу. Обогреватель в автобусе сломался, а за бортом было минус двадцать градусов. Зубами все начали стучать, когда Гегемон, так он попросил себя называть, пустил по рядам две бутылки водки:

– Из горла дамам придется пить для согрева, но куда в такой мороз деться?

Не все дамы отхлебывали, но бутылки вернулись к нам совсем пустыми.

В древнем городе нас в ресторанчик отвезли поужинать. Там хотя бы тепло было. Радостный Гегемон поставил на каждый наш столик по бутылке водки.

Приключения продолжились в гостинице. Гордая реклама была прикреплена около окошка администраторши: "Наша гостиница борется за звание гостиницы пятого разряда". Сама она имела шестой!

– В шестизвездочном отеле мы оказались, – пошутила одна из женщин.

Всякие смешки закончились, когда экскурсантов разместили в тридцатиместном номере. Мужчин и женщин вместе. Средневековые окна в стенах метра три толщиной явились для всех экзотикой. Палатой при древнем монастыре наш номер оказался. Кровати и тумбочки там все – таки стояли, но из одного конца "комнаты" другой был не виден. Председательница профкома печально спросила у экскурсовода:

– Двоих мужиков хотя бы можно где – то еще разместить? И меня тоже, женщины меня убьют, это же я заказала такую экскурсию!

– Гегемон с администраторшей уже договаривается. Денег у него куры не клюют, он сможет поселиться. А вас могу разместить, двухместные номера для меня с шофером в современном здании забронированы. Только учти, что спать тебе придется или с ним, или с шофером. Я не лесбиянка.

– Лучше с ним, – изумленно пискнула председательница профкома.

Галей я буду женщину называть. Пикантность ситуации состояла в том, что мы друг друга терпеть не могли. Не знаю почему, женщиной она была весьма симпатичной и только чуточку стервой, я же считался весьма привлекательной особью мужского пола. Я даже испытывал жалость к молоденькой карьеристке, которой в смутные времена захотелось пробиться к вершинам власти. Опытные зубры покинули весьма хлебные парткомовские и профкомовские места и начали зарабатывать денежки почти легальным способом в кооперативах.

В номере мы печально осмотрелись. Две кроватки размещались по стенкам крохотной комнатки, тумбочка стояла у окна и вешалка для верхней одежды около двери. На стене висела копия известной картины в исполнении самодеятельного мастера. С потолка свисала одинокая лампочка.

– Свою постельку разбери, чтобы потом не возиться и погуляй где – нибудь. Я пока улягусь, – абсолютно беспомощным взглядом посмотрела на меня Галя.

Я пожал плечами и отправился искать Гегемона. В его номере уже находились две очень юные и сильно пьяные девицы. На цыплят переростков они были похожи. Минут десять я с ними поболтал, глоточек водки выпил и вернулся к Гале. Она лежала на кровати, отвернувшись к стенке. Поразмыслив, я решил к ней не приставать. Решение было, безусловно, оскорбительным для женщины. Даже самая добродетельная женщина в такой ситуации не расстроилась бы от моего приставания, у нее появлялась возможность меня ласково отшить и остаться добродетельной.

Свет Галя потушила, но в комнате было очень светло, уличный фонарь светил прямо в окно, занавески отсутствовали. Я поразмышлял, чего Гале не хватает для женской привлекательности. Фигурка у нее была из тех, которые называют: "не убавить, не прибавить". Раскрасневшимся личиком я всегда любовался, когда мы ссорились, немножко нестандартная красота явно ощущалась.

Мои размышления прервали всхлипывания Гали. Я решил ее утешить, пересел к ней на кровать и ласково шепнул:

– Встань!

– Зачем? – изумилась она, но встала и перестала плакать.

Я аккуратно стянул с нее пижамную кофточку и штанишки, под ними ничего не было, полюбовался красивеньким телом, потискал разные приятные места и шепнул:

– Теперь ложись, я тебя приласкаю.

Голенькая женщина расплакалась с новой силой.

– Глупышка, если тебе ничего не захочется, то ничего у нас и не будет!

– С чего ты решил, что мне не захочется? – изумилась она, перестала плакать и удивительнейшим образом меня поцеловала.

Я переживал, что вдруг не окажусь состоятельным, симпатичная женщина меня ранее сексуально не привлекала. Поцелуй решил всякие проблемы, затвердевший член решительно оттопырился. Галя стянула с меня трусики, а я стал тихонечко подталкивать женщину к постели.

– Подожди немножко, посмотри какая красота за окном! – нежно шепнула Галя и ласково стиснула мое естество.

Пару минут она любовались снежинками, крутящимися вокруг фонаря, я любовался и гладил приятное тело зрелой девицы. Затем сама притянула меня на ложе. Сверхсексуальной женщиной Галя не оказалась, но оргазм у нее проявился. Тихонечко – тихонечко она простонала в мое ухо. Мы долго ласкались и целовались. Потом Галя снова расплакалась:

– Почему меня никто не любит? Женщины неприятно улыбаются, когда профкомовские льготы являются выпрашивать. А с немногочисленными мужиками почти ничего не получается. Ты помнишь, как мы с тобой собачились, когда в одном отделе работали?

Я – то помнил, но мужские члены памятью не обладают. Мой восстал, погрузился в нужное Галино место и доставил приятному телу необыкновенный оргазм.

– Тело у тебя необычайно спортивное! – Некоторые приятные части тела затем были поцелованы.

– Я каждое утро бассейн посещаю, тебя ни разу там не видела, – улыбнулась Галя, поласкала меня, и мы заснули обнявшись. Я еще удивился, почему такая изумительная женщина четыре года мне совсем не нравилась.

Утром Гегемон постучал в нашу комнату, я трусы натянул, скомкал постель на своей кроватке и приоткрыл дверь:

– Пора завтракать!

– За дверью пошепчитесь, а я пока оденусь, – недовольно шепнула Галя.

– Ты чего такой огорченный после двух девиц? – шепнул я.

– Не было у меня двух девиц, – расстроился Гегемон, – они упоились. Я все говорил, закусывайте, закусывайте. Девки только мандаринчик на двоих съели. Потом одну тошнить стало, другая увела, и больше не вернулись.

– Как же они домой добрались в такую метель? – ужаснулся я.

– У них общежитие на третьем этаже, в гостиницу они развлекаться опускаются.

Ресторанный завтрак был примерно такой, какие в пионерских лагерях давали. Но Гегемон добавил свои бутылочки. Некоторые дамы удивительно раскраснелись, и мы отправились древний Кремль осматривать. Экскурсовод печально поведала, что красивейший Кремль был украден в тридцатые годы. Почти весь белый камень разобрали для строительства Московского Метрополитена. Эшелон с камнем до Москвы не доехал, кто – то его уворовал по дороге. Крепостные валы остались и одна очень симпатичная башенка. Мы ею полюбовались и отправились в лосиный питомник. Никогда не думал, что лоси такие огромные!

Женщины из нашего отдела, безусловно, знали, что мы с Галей ночевали в одной комнате и слегка издевались. Но никому в голову не пришло, что мы ночевали в одной кроватке, наши неприязненные отношения с Галей были всем хорошо известны.

После обеда автобус окончательно сломался. Улучив момент, экскурсовод шепнула:

– Надо было мне с тобой остаться. Шофер полночи автобус чинил и оказался потом совсем никудышным!

Я на удивительно красивую черноволосую женщину изумленно посмотрел. На вечернюю экскурсию поехать не удалось, но женщины совсем не расстроились, по магазинам они разбежались. Колбасы, мяса или сыра в древнем городе, безусловно, не было, но зубная паста, стиральный порошок, лампочки, туалетная бумага, и прочие мелочи имелись в изобилии. Таковы оказались парадоксы Советской власти, в нашем мегаполисе подобные товары давно исчезли с прилавков. Галя меня поймала в книжном магазине, "Архипелаг Гулаг" в пяти томах там уже продавался, и одолжила десятку. Сама она купила "Лолиту", "Москва – Петушки" и "Русскую красавицу". Для убежденной коммунистки выбор казался весьма странным. Между полками она ласково шепнула:

– Горячую воду в гостиницу подают между пятью и семью часами вечера, не опоздай помыться. Мне тебя снова захотелось!

К Гегемону потом зашли водки выпить. С экскурсоводом они уже вовсю выпивали. Следует заметить, что выпивали не стаканами, а крохотными рюмочками, купленными в древнем городе. Несколько тарелочек рыночных деликатесов столик накрыли.

– Придется мне у Гегемона заночевать, второй автобус прислали на замену сломавшемуся. С двумя шоферами трудно управиться, – женщина улыбнулась, мужик по прозвищу Гегемон положил руки на весьма немаленькие груди и ласково потискал.

Вскоре Галя возбудилась, запихнула меня в душ и приказала согревать свою постельку для предстоящих ласк. Бессмысленно описывать, что в постельке у примерно тридцатилетних людей происходило. Молодежь, безусловно, имеет шанс испытать нечто подобное, а некоторые более зрелые особи уже испытывали. Всю обратную дорогу я продремал.

Во вторник собрание трудового коллектива состоялось. Галю партком назначил кандидатом в народные депутаты. Единства не получилось, один из сотрудников робко привстал и пробормотал, что хотелось бы альтернативных выборов. Аплодисменты раздались. Меня затем выбрали кандидатом. Галя покрылась красными пятнами, но решительно поздравила меня с избранием. Она меня в щеку поцеловала на виду у всех. Пока трудовой коллектив рукоплескал победе демократов, женщина шепотом договаривалась о месте и времени предстоящего свидания.

Почти два года продолжалась тайная любовная связь законченного демшизоида с убежденнейшей коммунякой. Никто из окружающих ничего не заподозрил. Шестизвездочный отель оказался в нашей жизни восхитительным воспоминанием!