Произошло это под Новый Год в 1994 году.

Как всегда, в нашем южном городе можно было понять, что наступает Новый Год исключительно по натыканным на всех площадях синтетических елкам да размалеванным витринам, с которых публику пугали монстры, отдаленно напоминающие Дедов Морозов, Снегурочек и уж совсем не похожих на себя мультяшных зверушек.

Поддавшись общему психозу, я тоже взгромоздил в углу синтетическое убожество, доставшееся мне в наследство от родителей, более – менее навел марафет в квартире, обметя углы и протерев пыль. В принципе, я никого не ждал.

Да нет, вру! Ждал, но не очень надеялся.

Дело в том, что где – то за неделю, среди ночи раздался звонок телефона. Я плохо соображал со сна и даже не сразу узнал далекий голос. А он поздравил меня с наступающим и пообещал новогодний сюрприз. Впрочем, он всегда меня поздравлял и регулярно обещал сюрприз. Я, как мог, изобразил в голосе радость и рассыпался в благодарностях. Потом долго не мог уснуть, мысленно матерясь.

В принципе все его сюрпризы представляли из себя каких – то мужиков или женщин, которые, в худшем случае, вваливались в квартиру со сверточком, и их надо было поить чаем и заинтересованно расспрашивать о житье – бытье, а затем пытаться передать через них ответный сверток.

В лучшем случае раздавался звонок, и надо было тащиться на другой конец города в малознакомый район, здесь уже меня поили чаем, но, все равно, надо было быть искренне радостным и обаятельным.

Вот и в этот раз я отправился в сувенирный, присмотрел галстук, но, увидев цену, решил, что человек этот не настолько мне дорог и купил недорогого мужичка в национальном халате из ганча, а что – и недорого, и напомнит о далекой родине.

Сейчас этот мужичок сидел на книжной полке и улыбался.

Я протер и его, хотя на нем пыль была незаметна, подержал его в руках и поставил обратно. В принципе, он мне самому понравился, и когда за ним придут, я пойду в тот же магазин и куплю себе похожего.

Я вышел покурить на балкон. Смеркалось. Отовсюду гремела музыка, молодежь запускала китайские фейерверки, гремели петарды – народ веселился по полной.

Вернулся в комнату. Придвинул журнальный столик к телевизору, вытащил из холодильника тарелки с салатами, бутылку водки – и+изобразил на столике подобие праздничного стола. В продолжение этого стола – на экране царило веселье, и абсолютно счастливые люди бурно поздравляли друг друга с новым счастьем.

На другом канале в очередной раз жевали "Иронию судьбы". Я оставил – и стал созерцать.

Наверное, я задремал. Вывел из сна меня резкий стук в дверь и непрерывный звонок. Я судорожно вскочил, пытаясь сообразить, что случилось.

В дверь продолжали тарабанить и звонить. Соседи, что ли? Первым делом бросился на кухню и в ванну – краны закрыты, следовательно, не затопил! А затем уже в коридор, открывать дверь.

На пороге стоял настоящий полковник.

Это был он! Хозяин того голоса! Человек, которого я уже и отчаялся ждать! Я втащил его в квартиру, и мы обнялись. Вот это был действительно сюрприз, так сюрприз!

– А я не один!

В подъезде переменился с ноги на ногу еще один офицер, у ног которого стояли чемоданы и сумки.

Да, третий совсем некстати, но+ Раз Тимур так решил! И я шагнул за порог.

– Здравствуйте! – протянул руку, и+

Сюрпризы продолжались. У меня перехватило дыхание, я протягивал руку Тимурке, который четверть века тому назад переступил порог моей квартирки в первый раз.

– Здравствуйте, дядя Феликс! – сдернув шапку, протянул мне руку двойник.

– Как тебе мой орел? Узнал? – спросил, обнявший меня за плечи Тимур?

– Тим Тимыч?

– Да! – засмущался лейтенант.

– Не узнал, не узнал! Ну проходите же! – и схватил стоявший ближе всего ко мне чемодан.

Офицеры зашли, занесли остальные вещи, стали снимать шинели и вешать их на вешалку в коридоре. Я стоял, опершись о косяк двери и улыбался.

Нет, но это совсем другой случай!

Раза два Тимур приезжал с "нужными" людьми. Я сидел с ними, мы вели долгие и нудные разговоры до 2 – 3 часов ночи, потом я сдавался и отваливал в комнату, потому что столько пить, сколько пьют наши доблестные защитники, я просто не мог, валился на раскладушку, предоставив гостям диван.

Один раз, встав утром, я так и застал своих гостей в накуренной кухне, все еще продолжавших свой разговор, в другой проснулся от дружного храпа дуэтом, гости лежали в обнимку на диване.

Тимур потом долго и виновато извинялся, но надо, так надо!

Когда же я в последний раз видел Тимурого наследника?

Да несколько лет назад. Но тогда это был худущий подросток в шортах и модной маячке, заехавший ко мне по дороге к деду с бабкой. Теперь передо мной был взрослый муж. Все – таки он стал чертовски похож на отца.

Я наблюдал за тем, как сноровисто они размещали и распаковывали свои чемоданы.

– Мы примем душ с дороги?

– Конечно, конечно!

Мужчины быстро по – армейски разделись до трусов. Я любовался и ладным поджарым телом отца, и по – юношески аппетитным телом сына.

– Мы быстро!

– Да мне что, воды жалко? – я не удержался и все – таки легонько хлопнул по попке полковника, пропустившего вперед сына, за что был награжден его потрясающей улыбкой и воздушным поцелуем.

Надо было выходить из ступора, и я отправился на кухню трясти холодильник. Достал из морозильника бутылку шампанского и остановился в задумчивостях перед открытой дверцей. А, вот еще припасенная палка сервелата, гулять – так гулять! Вот еще копченая курица, принесенная сестрой, туда же ее, на разделочную доску!

Из ванной доносился хохот, шумел душ.

Раскромсав несчастную курицу – принялся за сервелат. Разделка не мешала мыслям – я вспоминал.

Положа руку на сердце – Тима был моей первой большой любовью. Все четыре года его курсантства мы использовали любую возможность для наших свиданий. Как забыть эти потрясающие дни, вечера, а когда везло и ночи!

Я присел на табуретку у стола и закурил.

– Как я по тебе соскучился!

Даже вздрогнул, Тим подошел неслышно и обнял меня. Наклонился – и наши губы встретились. Не отрывая от его губ свои, нашел на ощупь пепельницу, загасил окурок и обнял его.

– Отцы – командиры! Где взять ведро и тряпку?

Я дернулся, отстраняясь от Тима и густо покраснел.

– Сейчас принесу! – и рванул на балкон, глотнул холодного воздуха, пытаясь успокоить сердце, схватил ведро и половую тряпку, слегка застывшую на морозце.

На кухне застал родственничков и не глядя в глаза младшему, протянул ему ведро.

– С ума ты сошел! Что сын подумает? – набросился я на Тима, после того как его сын скрылся в ванной.

– Успокойся! Он все знает про нас!

– Как это все? Не понял? – у меня даже голова пошла кругом.

– Отцы – командиры! Уборка сан. помещения закончена! Ведро на балкон?

– Быстро! И давай накрывай на стол! – скомандовал его отец – А то опоздаем на Новый Год! Пошли – это он уже мне.

Подхватил меня под руку и потянул в комнату. Я безвольно поплелся за ним.

– Не переживай, – шепнул мне Тим – Все в полном порядке! – усаживая меня на диван, сам сел рядом и обнял меня за плечи.

Тимов наследник осторожно подхватил столик и придвинул его к нам.

Я искоса взглянул на него. Он широко мне улыбалнулся, потом плюхнулся рядом на диван, и я оказался между двумя Тимурами, хоть желание загадывай.

– А кто разливать будет? – прикрикнул на него старший. Лейтенант вскочил и стал откупоривать бутылку с шампанским.

– За новое счастье! – провозгласил Тим – старший, и под бой курантов мы чокнулись.

Начали закусывать, понемногу я стал приходить в себя.

Завели разговор, я выяснил, что у Тима – младшего – это первый отпуск, вот отец подгадал – и они отправились на родину. А по дороге заехали ко мне!

Выпили еще по одной! Мне стало хорошо – хорошо! Между двумя этими людьми было уютно и спокойно. Настолько, что в очередной раз, когда младший мне выкнул, я прикрикнул на него и потребовал называть меня на ты!

– Тогда вам надо выпить на брудершафт! – предложил старший.

Я взглянул на него, он добродушно улыбался, подмигивая мне.

Мы наполнили бокалы, перекрестили руки и выпили.

– Теперь поцелуйтесь! – потребовал отец. Я глянул на сына, тот зажмурил глаза и вытянул губы трубочкой.

Эх, ну кто ж так целуется, я махнул рукой на все приличия, взял голову его сына в руки, притянул к себе и засосал его нежные и мягонькие губы. Целовался он мягко, но умело. Я чуть не потерял голову, но вовремя остановился, оторвавшись от такого лакомства и глядя в глаза парня сказал ему:

– Теперь только на ты! Ну, попробуй!

– Вы, ты, – поправился он – классно целуешься!

– И не только! – подал голос его отец, опершись подбородком на мое плечо, он потерся им, а потом смачно и громко поцеловал меня в плечо.

– Ты голоден? – шепнул он мне в ухо, легонько его покусывая.

– В смысле? – глупо поинтересовался я, потому что в трениках у меня уже дымилось.

– Есть еще будешь? – объяснил он мне, непонятливому.

– В этом смысле, не – е – ет!

– Лейтенант! Убрать стол!

– Есть, товарищ полковник! – салютнул его сын, подхватил столик и бережно поместил его в углу, затем встал посреди комнаты, ожидая следующего приказания.

– На полу ляжем? – спросил я полковника – Или уместимся на диване?

– На полу!

– Тогда вставай! – скомандовал я – И поднимай диван!

Я вытянул большое ватное одеяло из дивана, достал простыню и тканевое одеяло, подушки.

Ребята стали расстилать одеяло и расправлять на нем простыню, через считанные минуты ложе было готово.