"Лики сидела на красивом деревянном искусно вырезанном стуле, который чем – то напоминал королевский трон. "Я обещала устроить тебе незабываемую вечеринку – так оно и будет", – томно сказала она, сексуально и одновременно хищно улыбаясь. Вокруг нее в красивых черных масках – о, боже! – стояло пятнадцать полностью обнаженных молодых мужчин. Они стояли и хищно смотрели на меня, и я чувствовала, как их дыхание становилось неровным. "Разденься, милая, " – сказала мне Лики, и я слышала ее голос сквозь какую – то мутную пелену, которая внезапно охватила меня. Я в трансе стянула трусики, которые легко упали к моим ногам, лифчик: "Смотрите, какую куколку я сегодня вам привела, – сказала Лики. – Вы должны особенно постараться сегодня! Пристегните ее к столбу!" – в ее голосе уже звучал металл. Меня мягко, но крепко взяли под руки, обняли за талию, и устремили к мраморной черной колонне, на которой висели толстые кожаные ремни, сверкающие цепи и хищно блестела сталь наручников. Мои тонкие каблучки провокационно цокали по блестящему каменному полу, и вот холодная сталь защелкнулась на моих изящных загорелых запястьях: "Открой ротик, детка" – кто – то жарко прошептал мне на ухо, и тут же в рот вошел мягкий, но крепкий кожаный кляп. Я шумно выдохнула, меня развернули и прислонили спиной к мрамору, который оказался на удивление теплым: Сильные руки приподняли меня, развели ноги широко в стороны, я почувствовала как мои лодыжки покрывают жадные страстные поцелуи: Я закрыла глаза, и кто – то, первый, резким мощным толчком вошел в меня, глубоко, резко, проникая почти до конца: Громкий стон вырвался у меня спонтанно и непроизвольно, чьи – то зубы до боли закусили мои твердые как камень соски, я почувствовала себя так, как будто на меня обрушилась лавина: Меня трахали так сильно, так быстро, так мощно и так глубоко, что я знала, что это будет первый и последний раз в жизни:"

В комнате были лишь голые стены из грубо сложенного кирпича, три железные кровати и большой стол посередине, застеленный шкурой убитого льва. На кроватях сидели три черных, как смоль, абсолютно лысых и полностью покрытых замысловатыми татуировками здоровенных негра, взгляды которых были столь пронзительными, что мне стало по настоящему страшно и захотелось быть от этого места далеко – далеко; несколько секунд царило молчание. Затем они разом поднялись и подошли ко мне почти вплотную: Я услышала жаркий зловещий шепот одного из них – мне нравится твоя упругая сочная попка, крошка: Я буду трахать тебя в неё, пока оттуда не пойдет кровавая пена, пока ты не станешь выть, как раненый зверь, пока она не станет таких размеров, как пасть бегемота, и это будет только начало, я и мои братья будут трахать тебя всю ночь и следующий день напролет, и это время покажется тебе раем и адом одновременно: С этими словами он резко сорвал с меня мое вечернее платье и швырнул его в угол, а два его товарища сделали то же самое с моими трусиками: Ложись на стол, сучка – словно хищный зверь прорычал один из них, и я послушно выполнила его приказание, словно была его рабыней: Меня больно дернули за волосы, и моя голова свесилась вниз с края стола – и я увидела прямо перед своим лицом прекрасный инструмент, словно вырезанный из эбенового дерева – закрыв глаза, я почувствовала, как он плотно вошел мне в рот почти до самого горла, почти не давая возможности дышать, мои стройные загорелые ноги резко развели в стороны и через мгновение кто – то резко вошел в меня сзади, причиняя хоть и знакомую, однако невыносимую боль: Внезапно меня грубо сбросили на пол, не давая понять, что случилось, я увидела, как один из негров лег вместо меня на стол, другой резко поднял меня и заставил анально оседлать его: Все плыло у меня перед глазами, в крови клокотала воистину африканская страсть:

Аккуратно и нежно опускаясь, я принимала его в себя сантиметр за сантиметром, как вдруг он схватил меня и с утробным рыком нанизал на себя почти до конца – я пронзительно закричала от боли, его руки обхватили меня железной хваткой и прижали к себе, я дрожала, неровно дышала, а мои твердые как дерево соски уже нашли место в его огромных ладонях. Через мгновение в меня спереди вошло еще одно толстое копье войны, и я почувствовала себя так, будто меня собрались поджарить на вертеле: Мою голову словно тисками сжали еще одни руки, и я покорно приняла то, что еще оставалось свободным: Время словно остановило свое течение, я растворилась в волнах удовольствия и боли, думая, что вот – вот потеряю сознание: Меня яростно разрывали изнутри, словно раненую жертву, а мои хриплые стоны и крики лишь еще сильнее раззадоривали их, словно заставляя работать с удвоенной энергией: Наконец мир взорвался миллионами цветов и оттенков, затем померк, и наступила приятная багровая темнота:"