Как – то раз вечером в пятницу, Лёнька сидел во дворе своего одноклассника, окружённом четырьмя убогими хрущобами и маялся от безделья. Хотелось выпить пива, курнуть травки или что – то такое в этом роде и, к тому же, нужен был какой – то план на выходные. У Лёньки даже была "хата" – родители уехали на дачу, а сестра в дом отдыха – не было только ни денег, ни идей, ни, на худой конец, с кем пообщаться. Уехали на дачу не только родители, но и многочисленные друзья и потому перспектив не было вовсе. К тому же на дворе стояла самая что ни на есть осенняя погода и было прохладно и сыро.

В этот двор к своему однокласснику Лёньку завела бесперспективность – идти было всё равно куда, вот он и забрёл куда глаза глядят. А глядели они именно сюда. Здесь, на хромой скамейке он и уселся, глазея на прохожих – так как двор проходной – и покуривая дешёвые сигареты.

Он учился в последнем классе школы, уже готовился в армию и зачем – то отращивал длинные волосы на манер рок – музыканта. Было уже понятно, что через полгодика всю эту роскошь, "курчавую крутизну", всё равно забреет армейский цирюльник, но Лёнька упрямо растил и растил гриву. Некоторые знакомые утверждали, что так он становится похожим на девочку. Да и незнакомые люди на улице тоже иногда путали его пол, а один мужичок даже хлопнул его по попке, проходя мимо. Нельзя сказать, чтобы Лёньке это нравилось, хотя и возникало порой где – то внизу живота сладкое чувство, словно бы он играет в какую – то интересную игру, самое интересное в которой впереди и скрыто какой – то завесой. Но в основном всё же он гнал от себя эти чувства и мысли, в глубине души чувствуя, что так можно и доиграться. Хоть и не знал до чего.

Здесь, в этом проходном дворе, часто ходила Катя Аксакова – тоже одноклассница – и был шанс встретить её и поболтать. Мог пройти Марат, вечно пинающий свой футбольный мяч, и тогда можно было бы пойти посмотреть на футбол, но только время шло и никто из знакомых не появлялся. Зато незнакомых людей всё несло через этот двор, словно поток воды в ручье. И кого здесь только не было – в основном, правда, шли старухи и пьяненькие мужички. Один такой мужичок, дав сильного крена по причине подпития, остановился, видимо, чтобы привести себя в чувство на Лёнькиной скамье.

Это был явно подвыпивший интеллигент. Он был достаточно прилично одет – в дублёнку, велюровый костюм и мягкую шляпу – носил очки, в дорогой оправе. Он был, как Лёнька заметил, очень похож на президента СССР Горбачёва.

– Причалить можно? – спросил он, кося на Лёньку мутноватым, весёлым глазом.

– Нет проблем, садитесь, лавка общая – отвечал тот, доставая из пачки последнюю сигарету.

– Вот это разговор, – обрадовался мужчина и, показав на сигарету, спросил: – а мне такой соски не найдётся?

– Последняя, – лакончино ответил Лёнька.

– А – а, – разочаровано протянул мужчина и вдруг представился: – Меня Сергеем Петровичем зовут, а тебя как?

– А меня Леонидом, – неохотно ответил Лёня.

– Студент?

– Не – а, школьник. Последний класс.

– Э – э, так и "за растление" припишут, – Сергей Петрович странно тихонько засмеялся. – Боюсь я вашего брата, понимаешь...

Лёнька глянул с непониманием: – А чего нас бояться? Это ментов надо боятся...

– Ну да, конечно, конечно... – Сергей Петрович слегка растегнул ворот дублёнки, слегка показав крепкую загорелую, волосатую грудь, торчащую из – под растёпанной слегка рубашки.

– Это я, понимаешь, шучу так. А почему такой парнишка красивый, в такую погоду один сидит в сквере и даже без сигарет?

Можно сказать "прекрасный своим одиночеством кречет"?!

– Да уехали все, – грустно сказал Леонид.

– А! Может, выпить хочешь? – Сергей Петрович показал торчащее из кармана горлышко.

Предложение подоспело вовремя. Лёнька, измаявшийся без компании, с удовольствием выпил водки с Сергеем Петровичем и ему сразу захорошело. К слову сказать, голова у него по молодости лет была слабая. И когда от начавшегося вновь дождя они решили спрятаться в детском домике, на расположенной рядом детской площадке и Сергей Петрович случайно Лёньку прижал к стене, у того вдруг закружилась голова...

Так они посидели, выглядывая из окошек и время от времени прихлёбывая из горлышка водку, о чём – то болтали, а новый знакомый словно бы невзначай всё время поглаживал Лёньку по ляжкам своими мягкими красивыми руками и кажется тоже слегка захмелел.

Но, как потом оказалось, пьяным Сергей Петрович только притворялся. Под это дело он пару раз целовал Лёньку в обе щёки.

Так как Сергей Петрович был ниже на целую голову – а может быть так и должно было быть – но следующий поцелуй пришёлся в шею и был очень долгим... Лёнька опять почувствовал ураган в голове и слабость в ногах, предательскую мокроту в штанах, и был вынужден опереться о детский домик. Тогда Сергей Петрович оторвался от его шеи и вдруг тихим, трезвым голосом сказал:

– Ну ладно, ниже не буду. Чего уж тебя мучить... Отлить бы надо. Пойдём, я угощаю, – и засмеялся этой, старой как мир, шутке. Они неторопливо пошли в сторону полуразрушенного детского сада, где по вечерам тусовались хулиганы, а в погожие дни обычно гуляли матроны с детьми и собаками. Там пристроились за остатками веранды и Сергей Петрович пристально глядя прямо Лёньке в глаза, неторопливо расстегнул ширинку.

Оттуда он выудил такое, что у Лёньки рот открылся сам собой – он ещё никогда не видал таких размеров. У Сергея Петровича был очень ухоженный и красивый, толстый и длинный словно змея, пенис. Он был весь покрытый толстыми венами и смуглый, со слегка сдвинутой с головки кожицей крайней плоти. И из этого красавца ударила мощная струя, вполне ему под стать:

– Я тут живу рядом, не хочешь в гости зайти? – словно не замечая Ленькиного восхищения, спросил он. А через пару минут они уже стояли у входной двери...

Вошли в квартиру – самую обыкновенную прихожую, с красными обоями в прихожей, десятком разномастных тапочек и календарём с сисястой красоткой.

– Нравится? – спросил Сергей Петрович, заметив, что гость разглядывает красотку.

– Нет. Я лучше, – слегка покраснев, отвечал Леонид

– Да я знаю, – тихо сказал Сергей Петрович, снова гипнотически глядя ему прямо в глаза. Потом он одним движением поднял Лёнькину голову за подбородок, а другим сорвал резинку, которая стягивала ему волосы и красивые, русые кудри разбежались по плечам: – Куда ей, корове, до тебя... Ступай в ванну, там всё есть. Что понравится – оденешь.

Для начала Лёнька залез под душ. Ванна была сделана явно не простыми людьми – со всех сторон были зеркала и, моясь под душем, можно было видеть себя со всех мыслимых ракурсов. Так как природа его не обидела, то ему такая ванная очень понравилась – со всех сторон он был как на ладони – крупные для парня, розовые и выпуклые соски, красивая грудь, мускулистые ягодицы с красивой курчавой гривой между ними, длинные стройные ноги и всё это молодое, сочное и готовое к использованию. У него был красивый и небольшой греческий пенис, с мощными яичками – своё мужское достоинство Ленька оценивал не слишком высоко и одно время даже стеснялся раздеваться в бассейне с одноклассниками. Однако потом это прошло. Так он немного постоял в ванной, разглядывая и оценивая себя, наклоняясь и стараясь при этом по шире раздвинуть руками ягодицы, встряхивая мокрыми после душа волосами, раглаживая не так давно появившиеся волосы на лобке и накурчивая пальцами приятно набухшие почему – то соски.