Был тот на редкость погожий сентябрьский день, когда даже мысль о пыльной аудитории и профессоре Польских, страдающем радикулитом, словоблудием и неразделенной страстью к сопромату, казалась абсолютно невыносимой...

Волк еще с утра почувствовал мое настроение... беспокойные карие глаза внимательно следили за мной, а его хвост является наглядным воплощением хаотичности броуновского движения.

– Волчара, – вопрошаю я. – А кто за меня будет сессию сдавать? Ты?

Верхняя губа Волка искривилась в заискивающей улыбке и, секундой позже, оконные стекла жалобно звякнули от его положительного ответа.

Я сделал вид, что поверил.

А еще через полчаса мы уже двигались в сторону реки. Профессор

Польских и расчет знакопеременной нагрузки балок с защемленным концом остались где – то далеко в другой жизни. Левый карман мне приятно оттягивала бутылка Мерло, а в правом шелестел пакетик фисташек, которые выклянчил для себя Волк.

Не зря говорят... "Утром выпил – день свободен"! Удобно расположившись на высоком берегу, я протолкнул пробку в бутылку и сделал глоток вина, наблюдая за Волком, который в туче брызг носился по мелководью. Вдруг он остановился, навострил уши и уставился на что – то за моей спиной. Проследив его взгляд, я увидел собаку – тоже "немца". Его хозяйка стояла чуть поодаль и, прикрывая рукой глаза от солнца, смотрела на нас с Волком.

– Кобель? – деловито осведомилась она.

– Ага, – буркнул я. – Оба мы.

– А у меня девочка, – радостно сообщила она, проигнорировав или не расслышав моей реплики. – Это ведь хорошо – драться не будут.

Я согласился, что, мол, да, неплохо... Потому, что разнимать двух злющих, мокрых псов совершенно не интересно е занятие.

– А у вас, я смотрю, есть занятие поинтереснее. – улыбнулась она, показывая на зажатую у меня между колен бутылку.

– Присоединитесь? – я протянул ей вин. – Стаканов нет – извиняйте.

– Не страшно – я могу из горлышка. Только помаду сотру...

Я поспешил уверить ее, что весьма сомнительный букет этого вина только выиграет, если туда добавить немного хорошей помады.

Рассмеявшись, она села рядом, сделала глоток и, неожиданно, по – мужски, протянула мне ладонь. – Катя. А эту непослушную скотину, – она мотнула головой в сторону своей собаки, – зовут Норма.

– Александр. – я удивленно пожал протянутую руку.

Мы сидели, разговаривали о пустяках и смотрели на резвящихся в воде собак, по очереди прикладываясь к бутылке. Вела себя Катя естественно и непринужденно, как будто мы были случайно встретившимися старыми знакомыми. И я с удивлением заметил, что и мне не составляет никакого труда поддерживать этот легкий, с налетом флирта, разговор, тот настоящий разговор, который, обычно, приходил мне на ум с опозданием, и лишь после того, как остаешься один.

На вид ей было лет двадцать пять, но что – то в ее облике говорило мне, что ей больше – около тридцати... Красивой ее, пожалуй, можно было назвать с натяжкой, а вот эпитет "привлекательная" подошел бы в самый раз. Одета скромно, но чувствуется, что недешево и со вкусом...

"Короче, весьма странная мадам" – Подумал про себя я.

Вдруг Катя повернулась ко мне и, смотря прямо в глаза, спросила...

– Ну и что ты думаешь обо мне? Странная я... – она сделала паузу, словно подыскивая нужное слово. – . .. мадам, верно?

Это было так неожиданно, что я на какое – то время лишился дара речи. Я неотрывно смотрел в эти зеленые глаза, чувствуя себя при этом ручной кладью на спецконтроле в таможне. Более распутного и, одновременно, завораживающего взгляда я, не видел больше ни у одной женщины.

И еще я с удивлением осознал, что испытываю сильную эрекцию.

Это была, наверное, какая – то магия. Потому, что в следующее мгновенье мы уже сдирали друг с друга одежду... Я попытался повалить ее на спину, но она с яростью оттолкнула меня.

– Нет! Не так... Сзади!

Катя на четвереньках повернулась ко мне спиной. Я закинул подол юбки ей на спину, и она всем телом подалась назад, приняв меня... Кончили мы почти одновременно. Катя перестала двигаться, ее крик перешел в тихий стон... Я двигался еще какую – то пару секунд, пока оргазм не настиг и меня. Настиг одновременно с целым водопадом ледяной воды, которую на нас обрушили два отряхнувшихся пса.

Мы лежали полураздетые, мокрые и облепленные травой, дыша как две загнанные лошади. В ушах у меня звенело. Понемногу чувство реальности происходящего стало возвращаться ко мне. Я приподнял голову и с нарастающим ужасом огляделся. Слева от нас, метрах в ста я увидел какую – то мамашу, которая почти бегом удалялась от нас, волоча за собой неуспевающего перебирать ножками, ребенка. Двое мальчишек, побросав свои велосипеды и открыв рты, смотрели на нас с другой стороны. А метрах в тридцати, на противоположном берегу речки, собралась целая группа граждан, настроенная, судя по доносившимся до нас словам "срамота", "стыд потеряли" и "милиция", не слишком – то доброжелательно.

И только присутствие двух немецких овчарок удерживало их от более решительных действий.

– Секс в городской зоне отдыха у нас, видимо, не приветствуется. – попытался пошутить я.

– Плевать! – Катя, чуть заметно улыбаясь, посмотрела на меня. В ее глазах больше не было того сумасшедшего изумрудного блеска, они казались теперь скорее серыми, чем зелеными. Но взгляд остался таким же распутным и порочным.

Она спокойно, скорее даже, демонстративно медленно, собрала мокрую одежду и стала одеваться. Я последовал ее примеру, обнаружив, что молния на джинсах сломана, а на рубашке у меня осталось только одна пуговица. Не без злорадства я заметил, что и Катя имеет определенные сложности с некоторыми предметами своего туалета.

– Кать... – начал я.

– Тсс! – она приложила палец к моим губам, как будто заранее зная, что я хочу сказать. – Ты не видел случайно моих трусов?

– Вот. Только, кажется, они немного того...

– Да? Ну и черт с ними, – Катин взгляд остановился на моей рубашке, и она улыбнулась. – У тебя тоже не без потерь.

Она закончила одеваться и крикнула, подзывая собаку...

– Норма! Иди сюда, скотина рыжая!

Затем нагнулась ко мне так, что ее губы коснулись моего уха, и тихо сказала...

– Это секс, Александр.

Я сидел и, придерживая за ошейник Волка, смотрел Кате вслед до тех пор, пока она и ее собака не скрылись за деревьями...

... а на следующий день в этом месте появился плакат, на котором большими корявыми буквами было написано... "Выгул собак запрещен. За нарушение – штраф".

(c) 2004 Эвил