РАССКАЗ Паши Ангелиной

– Кстати, о болезнях, на почве сексуального насилия, – начала свой рассказ Паша Ангелина, он же Павлик. – Я три года назад очень увлекался плешками и всякими точками. В октябре это было. После лекций в институте забежал я на точку в Ярославском вокзале. Сразу же встретил интересного парнишку. Пошли погулять, познакомиться. Оказалось, что он из дальнего Подмосковья.

Вести домой его не захотелось, но аппетит на него был. Он в таких делах оказался опытным. Повёл меня на запасные пути и там, между глухой стеной и пустыми составами отдался мне. Только я набрал хороший темп, как сзади кто – то схватил меня и вывернул руку. Оглядываюсь, два милиционера, сержанты.

Начали мы их уговаривать, уламывать. Я деньги предложил. Договорились, что в следующий вторник я принесу двести рублей к углу вокзала, где подземный переход. Они взяли у меня в залог комсомольский билет и зачётку, а у моего партнёра забрали деньги – двадцать пять рублей – авторучку, блокнот, расчёску и паспорт. Потом они открыли дверь электрички, завели нас и говорят: – Давайте, покажите нам сеанс.

Я говорю: – Не стоит.

Они заставили нас раздеться догола. Моему товарищу по несчастью приказали поднять мне хуй. Он и дрочил и сосал, ничего не получилось. Меня трясёт и от холода и от волнения. Тогда один дал мне сосать, а второй положил моего партнёра на скамейке на спину, задрал ему ноги и выебал. Потом они поставили нас раком и вставили резиновые дубинки. "Мой" сержант делал дубинкой фрикционные движения и спрашивал: – Ну, как, хорошо?

Дома я всё рассказал отцу. Он знал, что я голубой. Хоть он всего лишь полковник, но решил эту проблему быстро. Во вторник этих милиционеров арестовали за грабёж. Нашли и моего товарища по несчастью. Он тоже был несовершеннолетним. Им дали по четыре с половиной года. Видимо, им хорошо всё объяснили, потому что про секс ни на следствии, ни на суде не было ни слова.

А я почти месяц пролежал с пневмонией.

С тех пор я случайными местами для любви не пользуюсь совсем. А когда мне приснится электричка, то утром я без всякого врача знаю, что я болею, и у меня температура.

– Сержантина, милочка, после рассказа о сержантах тебе просто обязательно надо предоставить слово, – пропела Флора.

Салон рассмеялся. Сергей любил, когда его называли Сержем. Но Салон и плешки называли его за глаза Сержантиной, потому что он только что пришёл из армии в звании сержанта. Его любили за обаяние, доброту и хороший хуй. Он любил активные роли и не хотел говорить о себе в женском роде. Пидовки мстили ему за это. Тем более, что ежемесячный "взнос" за членство в салоне надо было отдавать попой. Серёжа был членом салона. Мадам Флора никому не делала исключений. Отодрав очередного участника, Фёдор Абрамович снова становился мадам. Серж начал рассказ.

– За года полтора до армии мои друзья из десятого класса пригласили меня и ещё нескольких парней из восьмых и девятых отметить их выпуск. Поехали на пруды. Весь день пили почти без закуски. К вечеру мы поснимали плавки, стали купаться голышом. Нас, человека четыре пошло по туалетным делам в кустики подальше. На обратном пути увидели в кустах две парочки натуральные, которые в открытую друг перед другом занимались сексом. Ну, у нас, конечно, хуи повскакивали. Пришли к нашим, рассказываем. Старшие начали дрочиться, размахивать хуями. Тут откуда – то ещё водка появилась. Выпили. Разговоры, конечно, все вокруг ебли. Кто – то сказал:

– Какое ебаться, тут целоваться никто не умеет.

Стас, мой друг из десятого, предложил в бутылочку играть. Начали играть, целоваться. Целовались взасос. Пили ещё. Не помню, как это получилось, но смотрю уже двоих ебут за проигрыш. Один нормально отдаётся, даже улыбается. Второй стонет, но не брыкается. Потом кто – то ещё проиграл. Двое, кажется. Их насильно выебли, они не хотели. Потом Стас говорит:

– Надо чтобы все друг друга выебали, что бы потом не базарили.

И понеслось. Кто – то спит, а его ебут. Кто – то маму зовёт, а его ебут. Брыкаться бесполезно. Ёбанные неёбанных одни держат, другие ебут. Сначала я ебал, потом меня выебали. Уговорить не смогли, тогда просто нагнули и выебали. Я не сопротивлялся. По пьянке как – то без боли обошлось. Наебались, пошли ещё купаться, потом уже ночью пошли по домам. Когда одевались, Стас ко мне подошёл и отсосал у меня. Я с ним два года дружил и не знал, что он пидар.