Как – то раз осенью я пошел погулять со своей девчонкой Аней. Она симпатичная блондинка среднего роста. Мы шли по темной улице, вокруг нас не было ни души.

– Мне страшно, – сказала Аня.

– Не бойся, – ответил я. – Через квартал будут наши территории.

Надо сказать, что я являюсь одним из так называемых "серых кардиналов" городского общества нацистов. У нас много врагов, поэтому я был отцом – основателем, но главарем сделал подставного человека, через которого я всем руководил. Понятно, что у нас было полным – полно врагов. Но сейчас я об этом не думал. Мы неспеша шли и приятно болтали, когда вдруг из подворотни выскочило человек десять. Я их сразу узнал. Наши заклятые враги, уличная банда драчунов, у которых мои ребята отбили территорию.

– Смотрите, кто к нам пожаловал, – усмехнулся их главарь.

Я опешил: они за километр боялись подходить к этой улице. Обнаглели, собаки.

– Пришел час расплаты? – мерзким голосом спросил этот придурок.

– Отвали, – ответил я. – Тебя же наши из – под земли достанут.

– Ну – ну. Я долго ждал этого момента, нацист хренов. Я хочу вставить тебе нож между ног и при этом смотреть в твои глаза. Ты заплатишь!!!

– Пошел ты, – ответил я, думая "Черт! Как не охота умирать!"

– Но я дам тебе шанс выжить. Но его в жизнь претворит твоя подруга!

Она должна выпить 10 литров воды и в течение часа не обоссаться. Тогда мы тебя отпустим.

О, Господи! – подумал я. – Он же псих! Черт, это невозможно! Аня же лопнет, надо срочно звать на помощь.

В это время двое оттащили меня на десять шагов от Ани, чтобы я не мог ей помочь.

Потом откуда – то появились пять двухлитровых бутылок воды.

Главрь протянул одну из них Ане:

– Пей, шлюха!

Девушка покорно начала пить. Первую бутылку она осилила легко, вторую уже с трудом. Отхлебнув несколько глотков из третьей, она взмолилась:

– Пожалуйста, отпустите нас! Я больше не могу! Я сейчас лопну!

– Пей, шлюха!

Она еле – еле осилила третью бутылку до половины.

Ей уже было трудно дышать, ее пузырь был готов взорваться от невыносимой боли. На глазах у нее выступили слезы.

Главарь снял с нее штаны, и все увидели, как ее пузырь выпирает, как мячик.

– Пей!

Не знаю как, но третью бутылку она тоже осилила.

Аня плакала, на лбу у нее выступил пот, она не могла больше стоять.

Ее ноги подкосились, и она упала.

– Ах ты гнида! – взревел главарь и пнул ее ногой.

Сразу же все налетели на бедную девушку и начали ее избивать.

Аня не могла больше терпеть, и золотой ручеек хлынул у нее из промежности. Он заливал тротуар, спущенные джинсы девушки и ботнки, ее бьющие.

Пользуясь тем, что мои сторожа били мою подругу, я быстро звякнул по мобильному нашим.

Через две минуты в подворотню вбежала полусотня разъеренных нацистов.

Драчуны бросились врассыпную, но их поймали.

– Что с ними делать, оберст? – спросил меня начальник.

– Убей, – коротко ответил я. – Почему эта шваль оказалась на нашей улице!?

– Извини, оберст. Это наша вина. Мы все исправим...

– Аня в порядке?

– Да, оберст, ни единого перелома. Везучая девушка.

– Ладно. На следующей неделе мы устроим набег на их улицу.

– Слушаюсь, оберст. Тебе сейчас чего – нибудь надо?

– Да, ключи от машины. Отвезу Аню домой.

Я пошел под руку с избитой и мокрой девушкой к машине.

– Скажи, ты испугался? – спросила она.

– Если только за тебя.

– Я люблю тебя.

– Я тоже, но тебе сейчас лучше много не разговаривать, а помыться и лечь спать. Я отвезу тебя домой. Не беспокойся ни о чем, виновные будут наказаны.