Хочу оговориться (какой же я на фиг автор, если у меня не будет оговорок, описок и ОЧЕПяток), что не собираюсь косить подо Льва Толстого, хотя и пишу трилогию "Детство. Отрочество. Юность". Да и трилогия эта не про юные годы Вовочки, а про шашни его папахена беспутного.

"Урок физики в школе. Учитель:

– Дети, что самое легкое на земле?

Никто не знает, один Вовочка тянет руку. Учитель подозревает, что Вовочка сморозит что – нибудь неприличное, но делать нечего.

– Говори, Вовочка.

– Х... !

– Почему?!

– Потому, что поднимается при помощи мысли.

– Ну, ладно. А что самое тяжелое на Земле, дети?

Вовочка тянет руку, все молчат, учителю ничего не остается.

– Ну, говори.

– Х... !

– Ну почему опять?!

– Потому, что если он упал, то никакой силой его не поднимешь.

– Ну, ладно. Дети, вот вам еще один вопрос... А ты, Вовочка, молчи, ты мне и так всю физику к х... свел!"

Этот анекдот как нельзя лучше говорит о школьных годах Вовочки. Если Вы читали о его детстве, то помните, что его отец был редкий бабник, который только и думал, как бы засадить кому – нибудь. И его вредные гены передались, видимо, Вовочке. Он тоже подумывал кое о чем, когда Марь Иванна нагибалась, уронив мел. Но пока только думал, хотя часто и высказывал мысли вслух. Вот по поводу его высказываний Марь Иванна однажды и вызвала отца Вовочки в школу. Уж лучше бы она этого не делала. Хотя, кто знает, может, ей ЭТО понравилось. Но не будем забегать вперед.

Так вот, пришел отец Вовочки в школу, нашел Марь Иванну, они поздоровались

– Даже не знаю, с чего начать. Деликатная тема.

– Да Вы не тушуйтесь, Марь Иванна. Режьте правду – матку.

– Вот – вот, вы, собственно, в тему сказали. Дело в том, что Ваш сын зачастую из безобидного слова пытается выявить что – нибудь эротическое, даже, пожалуй, порнографическое, короче, непристойное. Например, правда – матка. Вовочка тут же начинает фиксировать внимание всего класса именно на слове МАТКА. Или: главный член предложения. Вовочка с улыбочкой начинает повторять слово: Член, чЛен, члЕн, члеН. Опять же: одноЧЛЕН, двуЧЛЕН, многоЧЛЕН, ЧЛЕНИСТОногие. Кроме того, девочки неоднократно жаловались, что Вовочка пытается с ними уединиться (правда, по очереди, а не со всеми сразу), а, уединившись, пытается ущипнуть за грудку и за попку. А к одной девочке, заговорив ее, он уже почти залез в трусы. Она вовремя это заметила, хотя очень мечтательная. А какие он пишет сочинения! Это же сплошной разврат. Например, "Маша и Дубровский сношались через дупло". Идемте, в этом классе есть как бы кладовка для хранения классного имущества. Там на полках лежат тетради, я сейчас достану Вовочкину и покажу, что он пишет.

Марь Иванна забралась на стремянку, достала с полки тетради и стала спускаться. Отец Вовочки, Леша, не дав ей спуститься на пол, залез рукой под юбку, сдвинул в сторону трусы, сунул палец ей в щелку и энергично подвигал им несколько раз. Женщина задохнулась от неожиданности и покраснела, но тетради не выпустила. Леша отобрал у нее тетради, бросил стопку на стол, расстегнул молнию на своих джинсах, достал прибор и ввел его Марь Иванне сзади, позволив ей спуститься на пол, но прижав женщину к стремянке. Учительница тяжело дышала, раскраснелась еще больше, но была покорной в сильных мужских объятиях.

– Что Вы делаете?

– Давай перейдем на ты. Деру я тебя, коза этакая.

В это время дверь в класс отворилась. Леша и учительница замерли.

– Марь Иванна, Вы где?

Кто – то походил по классу, и, когда развратники думали, что опасность миновала, в кладовку вошла Надежда Михайловна, директор школы. В руках ее была сумка, с содержимым которой скоро познакомились присутствующие.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, я член родительского комитета...

– Да, я вижу, что Вы член. А, Маша, рада, что тебя сношают!

Надежда Михайловна подошла ближе, просунула руку между телами и пощупала естество Леши.

– О, позвольте мне с Вами тоже побеседовать, как с ЧЛЕНОМ родительского комитета. Я только дверь в класс закрою, чтобы желающие с Вами побеседовать не повалили сюда валом.

Директор закрыла класс и поинтересовалась у Марь Иванны:

– Что же ты мне не дала ни разу, хотя я неоднократно просила? Помнится, у тебя в кладовке спальник должен быть, ты после похода его ведь здесь оставила. Я брала его, когда чаем инспектора РУНО поила. Замерз он тогда, бедняга.

– А Вы что, лесбиянка?

– Нет, я бисексуалка, и сейчас ты и ты в этом убедитесь.

– А что, Надежда Михайловна, мы уже на ты?

– После того, как мы сейчас все тут перетрахаемся, по – другому нельзя. Я – Надька, она – Машка. Ты – ?

– Лешка.

– Люблю понятливых.

Они нашли спальный мешок, расстелили его в классе на столе. Директриса помогла Леше раздеть Машу и разложить ее поверх спального мешка.

– А я, с твоего позволения (или без него), посижу, понаблюдаю, люблю я это дело.

Леша, как опытный обольститель, вначале целовал Машу в губы, а его руки блуждали по ее телу, лаская груди, живот, бедра.

– Что – то ты долго, голубчик, засади ей поглубже, прошу тебя.

Леша заставил Надю еще немного поерзать на стуле в нетерпении, затем исполнил ее просьбу. Маша вскрикнула, тогда директриса подошла и поцелуем закрыла ее рот. Потерзав учительницу еще несколько минут, Леша заставил ее кончить, и кончил сам. Директриса встала со стула, обнажилась до пояса снизу и села, широко раздвинув ляжки.

– Я довольна увиденным. Но твой Вовочка страшный хулиган, и я удовлетворена не полностью. Сделай мне приятно, прошу, будь джентльменом.

Она привстала, взяла Лешу за руку и потянула к себе. Когда он подошел ближе, она вновь села и, положив руку мужчине на плечо, дала ему понять, чтобы опустился на колени. Когда он исполнил это, Надя прижала его голову к своей аккуратно выбритой, душистой киске и прошептала:

– И целуй меня везде, я ведь взрослая уже.

Леша заработал языком. Директриса вскоре выгнулась и застонала. Она проверила Лешину готовность, его член отвердел.

– Теперь ТУДА.

Она легла грудью на стол и выпятила зад. Леша вошел в нее легко. Битва была беспощадной, вскоре щелка директрисы была увлажнена соками.

Надя достала из своей сумки полотенце, подтерлась им и дала подтереться другим. Затем из сумки были извлечены трусы с фаллоимитатором, которые директриса надела на себя.

– Ну, Машка, теперь ты моя.

Она села на стул, а Машу усадила на своего крупного дружка. Обе женщины пришли в движение, постанывая и целуя друг друга. Леша возбудился от лесбийских игр. Еле дождавшись, пока Маша кончит, он снял ее с колен Нади, сунул ей между ног полотенце, бросил спальный мешок на пол, поставил Надю раком и всадил ей. Погоняв в ней свой член непродолжительное время, он заставил ее кончить, и сам разрядился в нее.

Мужчина и женщины привели себя в порядок.

– Большое тебе спасибо, Леша.

– Да, Леша, большое спасибо за то, что ты уделил время на решение вопроса о воспитании сына. Мы, со своей стороны, сделаем все, что в наших силах. А ты и дальше постарайся уделять нам немного времени. Ну, хотя бы раз в две недели, или раз в месяц, на худой конец. Но лучше не на худой, а на полновесный такой, налитой конец, вот как сегодня.

Они посмеялись и разошлись, довольные друг другом. Вот каким путем приходится некоторым развратным родителям некоторых хулиганистых учеников урегулировать проблемы со школой. Чему может научить своего крошку – сына, который к отцу пришел, такой гнусный, грязный папаша? Только гребле, гребле и еще раз гребле! Но не везде же есть такие похотливые директрисы и такие податливые классные дамы! Или я ошибаюсь? А х... его знает.