– Завтра после работы заходи ко мне в гости. Я тебя накормлю и оттрахаю, – сказала она. После чего подумала и добавила: – Два раза.

– Мы же вроде к зубному собирались, – улыбнувшись, ответил он. – У меня скоро белки во рту заведутся.

– Ага. Летяги.

– Я когда тебя проводил сегодня, обнаружил, что трусы на изнанку напялил. Ладно хоть не при всех раздевался. Ты, кстати, меня два раза накормишь или оттрахаешь?

Ленка хихикнула и приложила трубку к другому уху.

– А я тебе точно не надоела еще? – ехидно спросила она.

– Завтра объясню, при личной встрече. Знаешь, что такое апатия? Говорят – это отношение к сексу в первые пять минут после секса. Брешут?

– Брешут. Ну пока, крыс. Буду я дрыханьки.

– Пока, зайчатина. Я тоже пойду. Почту завтра проверю – черт с ней. Ты на пузе или на попе лежишь?

– На пузе.

– Значит, целую в попу:

Он нажал на серую кнопочку, на которой белым было выведено "on/off". Вытянулся на полкухни, зевнул и прошлепал до кровати. На секунду захотелось включить компьютер – вдруг чего – нибудь важное по электронной почте пришло? Нет, на фиг, все завтра. Подождут.

Фотографии: их много, плывут, плывут мимо. Где – то щелкает магнит, прижимающий пленку, мигают отсветы. Желтый, пурпурный, голубой, щелк, желтый, пурпурно – голубой, щелк, щелк, желто – пурпурно – голубой: На всех снимках – одно и то же. Порнуха. Домашние вакханалии садо – мазохистов, женщины какие – то в коже, грязные мужики, голые части тел. Групповухи, фетишизм, зоофилия. На всех фотографиях порнуха:

Подушка смялась и прижалась к спинке кровати. Дамир встряхнул головой и стащил с себя промокшую майку. Блин, приснится же! Вот что значит за гроши вкалывать оператором в фотомагазине.

Он в темноте улыбнулся своим кошмарам. Убрал пальцами "накипь" из уголков глаз и шлепнулся спиной на простынь:

Через три дня Дамир с Ленкой собрали минимум шмоток, сели в трамвайчик и покатили в сторону железнодорожного вокзала. Он все – таки уговорил ее поехать на очередной конвент писателей – фантастов в Екатеринбург.

– Ну сам подумай, чего я там буду делать? – отнекивалась она. – Вы там о своей белиберде литературной опять трепаться начнете и напьетесь в стельку. Напьетесь ведь?

– Ну напьемся, конечно. Но я зато с тобой жить буду. Вдвоем, в номере мы будем вдвоем.

– А там стены тонкие, поди?

– Мне до лампочки! Кому не понравится – пойдут пастись.

Когда вылезали из трамвая, Ленка испачкала джинсы и долго материлась себе под нос.

– Ты почему ругаешься, как сапожник? – спокойно спросил ее Дамир.

– Да потому что теперь у тебя будет девушка в грязных джинсах!

– Ну и что?

– Разонравится она тебе и ты ее бросишь.

– Разве чистота одежды как – то связана с фригидностью?

– Причем тут фригидность?

– При том, что я от тебя отвяжусь, только если ты перестанешь меня хотеть.

– Во дурак.

Вошли в здание вокзала. Он же у нас лучший в России считается, вокзал – то. Вбухали половину городского бюджета на строительство. Красота. Зато кварплату подняли, и проезд в общественном транспорте подорожал – чтоб народ не расслаблялся.

– Через двадцать минут поезд, – сказала Ленка, глянув на табло. – Покурим?

– Угу. Пошли только на платформу сразу.

А вот лифты здесь действительно презентабельные. И просторные к тому же, чистенькие. Их много. Никто и не заметит, если один встанет минут на семь:

Даже когда они стояли на платформе и жадно глотали никотин, Дамир еще чувствовал жар ее тела. Осталась также легкая дрожь в ногах.

– Маньяк, – коротко сказала Ленка, с шумом выпуская струйку дыма.

– Ты первая меня схватила, – сыто промямлил он.

– А ты мог бы и сопротивляться для приличия.

– Еще чего. Калории на всякую ерунду тратить.

– А так будто не потратил калорий.

– Ха! Это же на полезное дело.

– Конечно, – она улыбнулась, – ты же у нас мастер спорта международного класса по сексу.

– Ой, ладно отстань, – фыркнул он. – Я с немкой сто лет назад каплю полямурил. Сама – то вон:

– Хенде хох! – Ленка глумливо вытаращила глаза.

– Иди ты! Сама полпланеты в будуар таскала. Что, тяжело в ученье?..

– Поезд вон выворачивает.

Солнце накалило асфальт на перроне до липковатого состояния. Дамир купил бутылку минералки и пару пива.

Вагон со скрипом остановился. На купе денег у них не хватило, пришлось протаскиваться в душную плацкарту. Рядом оказались сухонький дедуля и женщина средних лет, по – видимому, торговка.

– Вот одна верхняя, одна нижняя у вас, – сразу затарахтела она. – А то я не могу наверху спать – упала в детстве и не могу больше. А дед – то вон залезет и храпит там себе.

Дед смущенно зафыркал и улыбнулся. Состав дернулся и покатился.

Дамир с Ленкой разложили вещи, переоделись и залегли в спячку до самой ночи. Все же рутина рабочих дней изматывает человека до костей:

Когда проснулись, сразу пошли в тамбур курить. Поезд сильно качало из стороны в сторону, и им то и дело приходилось поддерживать друг друга. За грязным окном мелькали редкие синие светлячки семафоров – проезжали какой – то полустанок.

– Я обожаю ездить на поездах, – сказал Дамир, выпуская дым. – Особенно ночью. Не могу спать. Все дрыхнут, а я не могу.

– Почему это? – Вагон тряхнуло, и Ленка ухватилась за его рукав.

– Сам не знаю, будто внутри что – то включается. Люблю.

– Я тебя.

– Что?

– Я тебя люблю.

Железные колеса загромыхали на стрелке. Он притянул Ленку к себе, так, что почувствовал острые соски ее грудок, взял за бедра. Состав резко повело на повороте.

– Интересно, что люди скажут, если мы сейчас возьмем, залезем на нашу верхнюю полку, разденемся и станем трахаться? – прошептал Дамир прямо в ухо Ленке.

– Проверим? – Она игриво провела рукой по низу его живота.

– Ну – ну.

– Не, я серьезно. Слабо?

– Да я ж тебя сейчас прямо здесь изнасилую, развратница!

– Я буду сопротивляться только для приличия:

– А что, может, и вправду пойдем на полку?

– Пошли.

Он уже расстегнул молнию на ее джинсах и гладил горячий лобок. Вагон снова дернуло.

Они бешено посмотрели друг на друга и открыли дверь, чтобы идти на свое место. Тут Ленка вдруг слегка отстранила Дамира и сказала:

– Знаешь, ты ведь тоже можешь доставлять людям радость. Просто об этом не нужно забывать.

– Не понял. Ты к чему это?

– Не знаю зачем, но я вспомнила тот день, когда мы с тобой чуть не расстались. Извини. Дуреха я у тебя, да?

– Пойдем, дуреха. – Он взялся за ручку двери.

– И еще, – быстро сказала Ленка, – мы не поженимся. Никогда.

Это было утверждение. Не вопрос, не просьба – именно утверждение.

– Почему не поженимся?

– Пошленько.

– Пойдем:

Пробравшись между спящими людьми, они достали из сумки бутылку минеральной воды, глотнули, забрались на верхнюю полку и стали раздевать друг друга. Локти, коленки и голова все время обо что – то стукались, поезд все набирал и набирал скорость.

Когда Дамир, бешено дыша, стал тонуть в Ленке, снизу заверещала женщина:

– Ох, все святые! Глядите, что делается! Ибуться при всем честном народе! Ибуться!

На соседнем месте проснулся дед и со сна округлил глазки от зрелища. Потом зафыркал, заулыбался и стал устраиваться поудобнее, чтобы ничего интересного не пропустить.

– Ибуться! – орала баба.

– Ай да молодежь, – качал головой старик.

– Проводника позовите! Милицию!

– Воистину ибуться!

Внизу послышался звон разбитого стекла, запахло пивом.

– Ай, об ихнее пиво еще порезалась!..

Дамир и Ленка ничего не слышали. Он думал о ней, а она о пошлости брака и пользе секса. Поезд набирал скорость, а их молодые тела беспощадно лишались калорий:

В будке киномеханика раздался треск, экран стал темным. В зале поднялся трехэтажный мат.

– Ну чего, сука кинокрут, не мог, что ли, пять минут подождать!

– Сволочь! Я сейчас этого гада заставлю кончить начатое:

– Свет хоть врубите!

– Классная киношка, да? Я бабы уже полгода не трахал.

– Пойдем морду ему набьем!

В зале что – то загремело. Открылась дверь, и все зажмурились от света. В проеме стоял прапор Корчагин.

– Отставить дебош! Всех на губу сдам, салаги! По казармам, мать вашу!

– Кинокруту вон наряд впарь за облом культурно – массового мероприятия! – выкрикнул кто – то из темноты. – Козел.

Трудно сказать, кто там что перепутал, и как этот фильм попал в клуб мотострелковой части под Черноречьем вместо положенных "Семнадцати мгновений весны". Бывает.

Кинокрут, кстати, дезертировал в этот же вечер:

2002, Самара