Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100049

стрелкаА в попку лучше 14716

стрелкаВ первый раз 6844

стрелкаВаши рассказы 6823

стрелкаВосемнадцать лет 5804

стрелкаГетеросексуалы 11160

стрелкаГруппа 17078

стрелкаДрама 4584

стрелкаЖена-шлюшка 5460

стрелкаЖеномужчины 2765

стрелкаЗрелый возраст 3860

стрелкаИзмена 16657

стрелкаИнцест 15454

стрелкаКлассика 702

стрелкаКуннилингус 4759

стрелкаМастурбация 3369

стрелкаМинет 16632

стрелкаНаблюдатели 10786

стрелкаНе порно 4218

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10799

стрелкаПереодевание 1763

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13044

стрелкаПодчинение 10031

стрелкаПоэзия 1749

стрелкаРассказы с фото 4074

стрелкаРомантика 6975

стрелкаСвингеры 2730

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4551

стрелкаСлужебный роман 2897

стрелкаСлучай 12064

стрелкаСтранности 3573

стрелкаСтуденты 4553

стрелкаФантазии 4192

стрелкаФантастика 4506

стрелкаФемдом 2340

стрелкаФетиш 4172

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3943

стрелкаЭксклюзив 555

стрелкаЭротика 2812

стрелкаЭротическая сказка 3055

стрелкаЮмористические 1878

William Taylor - Горячие семейные забавы (Hot Fun Family) Главы 01-02/11
Категории: Перевод, Восемнадцать лет, Инцест, Зрелый возраст
Автор: isamohvalov
Дата: 22 ноября 2026
  • Шрифт:


Hot Fun Family by William Taylor

Горячие семейные забавы

Уильям Тейлор


ГЛАВА ПЕРВАЯ


— Тебе понравилось, да? — спросил Джек, поднимая своё красивое, мокрое лицо от насквозь промокшей пизды жены.

— Ну… вроде, — призналась Мэри низким, дрожащим голосом. Это был всего третий раз, когда он ласкал её языком. — Но это нехорошо.

— Да ладно, тебе было приятно, и мне тоже. И ты вкусно пахнешь — честное слово. Смотри, у меня даже снова встал.

И он щёлкнул выключателем прикроватной лампы, чтобы показать ей высокий холмик в простыне над своим пахом.

— О-о-о, Джек! — всхлипнула Мэри, закрываясь руками. — Выключи свет!

— Блядь! — раздражённо буркнул Джек. Он щёлкнул выключателем и обхватил ладонью её голую, мокрую пизду. — И что такого плохого в том, чтобы лизать эту сладкую штучку, а?

— Я… не знаю, — призналась Мэри, — но просто так противно позволять тебе прикасаться губами туда, где… ну… вся эта влага. Откуда я писаю.

— Да чёрт с ним, — вздохнул Джек. — Если мне не противно и тебе не больно, то нет причин останавливаться. И все так делают. Он провёл рукой от мокрых волосков вниз, по горячим внутренним бёдрам. — Дай мне ещё немного полизать, а?

— О, Джек, — захныкала Мэри, повернувшись так, что одна тяжёлая сиська шлёпнулась на простыню. — Ты уже один раз сегодня это делал. Давай спать, ладно?

Джек снова вздохнул. Жена у него была реально пышнотелая, и действительно была девственницей, когда он женился на ней три месяца назад, но иногда она была настоящей занозой в заднице. Она до сих пор не хотела сосать ему, не то что целовать его член, а когда он попробовал потрогать пальцем её анус, пока они трахались, она повела себя так, будто он какой-то извращённый зверь.

А теперь, когда он потерял работу и они жили у его матери с братом, Мэри стала ещё более скованной. «Они услышат!» — была её постоянная жалоба, стоило кровати скрипнуть или ему застонать чуть громче.

***

Но Мэри была права. Ким, овдовевшая мать Джека, в тот момент лежала в своей постели, вся напряжённая, с пылающим от стыда и возбуждения лицом. Каждая интимная подробность сексуальных занятий сына просачивалась сквозь тонкую стену, разделявшую их спальни, и её тело реагировало на шёпот и чавкающие звуки, с которыми Джек лизал пизду Мэри.

Ким хотела, чтобы сын подождал ещё несколько лет, прежде чем жениться, но не нашлось аргумента достаточно сильного, чтобы перебороть его похоть. Мэри не «давала», пока они не поженились, а Джек действительно её любил. И у него была хорошая работа.

Ким была так возбуждена, что вызвала в воображении образ мужа, и вдруг рука, скользившая вниз по её мягко изогнутому животу, была уже не её, а его. Пальцы дразнили мягкие тёмные завитки, и её пульсирующую пизду обхватили и сжали. Длинные, стройные ноги разъехались шире, чем за многие годы, когда несколько пальцев прошлись по всей длине её воспалённой, сочащейся соками киски.

— О-о-о, — вздохнула она и почувствовала, как его рука схватила одну из её огромных, катящихся сисек, немного приплюснув большой холмик.

Обнаженная плоть её бедной киски беспомощно извивалось от пальцев, которые её ворошили, а твёрдый, дрожащий клитор обдавало прохладой от лёгкого ветерка, проникавшего в приоткрытое окно. Ким закрыла глаза и погрузилась в мир грёз, где все её сексуальные нужды удовлетворялись. Впервые за семь лет овдовевшая мать ослабила жёсткий контроль, который наложила на себя.

— Уммммм, ааааа! — застонала она, когда крошечный, сырой розовый кружок её очка начали исследовать, а её мясистые, округлые ягодицы приподнялись на шесть дюймов над матрасом. Одновременно два крутящихся пальца вонзились в самую сердцевину её пухлых, пульсирующих губ. Ким услышала мокрые, чавкающие звуки их входа и быстрого выхода и почувствовала первый слабый толчок, предвещавший оргазм.

— Аххх, да-а-а-а, — прошипела она, вращая бёдрами, — пальцуй меня сильнее!

Рука оставила сиськи, чтобы дотянуться вниз и ущипнуть её длинный клитор. Лиловатый маленький бугорок скользил между пальцами, которые продолжали пытаться поймать маслянистый кусочек плоти. Сок стекал из изнасилованной пальцами пизды Ким вниз к очку, притаившемуся между трущимися ягодицами, и палец осторожно надавил на смазанный ободок её сраки.

— Ухххх, — застонала Ким, чувствуя, как её очко сжимается, открывается и закрывается судорожно с приближением оргазма. Палец скользнул внутрь сквозь эластичное, сжимающееся кольцо, исследуя её горячую жопную дыру, пока она возбуждённо взвизгивала.

— О, Джек! О-о-о, Джек! — выдохнула она, кончая. Плечи её затряслись, а большие, похожие на дыни сиськи тяжело заколыхались и шлёпались друг о друга. Волна за волной оргазмического удовольствия захлёстывала её выгибающееся, напряжённое тело, а потом она обмякла, мокрые пальцы выскользнули из своих пульсирующих оболочек.

Глаза Ким открылись, и по её хорошенькому лицу пробежало растерянное выражение. Потом она приоткрыла рот.

— Боже мой! — выдохнула она, осознав, чьё имя выкрикнула. Живот скрутило от вины и стыда. Собственного сына! Она выкрикнула имя собственного сына, пока пальцевала и дразнила себя!

Измученная, сексуально неудовлетворённая мать проплакала ту ночь до сна. Но даже во сне её навещал сын. Проснувшись утром, она сохранила память о части этих снов и бросилась в ванную, где рыдала навзрыд после того, как снова подрочила. Она решила поговорить с Нэнси, своей сестрой. Она не могла позволить таким извращённым мыслям продолжать захватывать её разум.

***

Билл, сын Ким, знал, почему брат женился на Мэри, даже если сам Джек этого не понимал. Мэри была младшей, меньшей версией их матери — с теми же чертами лица, тёмно-каштановыми волосами, большими сиськами и пухлыми булочками. Билл считал, что мать сексуальнее из двоих, но держал мысли при себе.

Подросток знал, что мать заказывает по почте специальный бюстгальтер от «Helga of Hollywood» для своих огромных сисек размера 42DD, и одного этого уже хватало, чтобы она выигрывала эту гонку у невестки. Но Билл по-настоящему ценил и общую красоту матери. Он знал о конкурсе двойников Риты Хейворт, который она выиграла в двадцать лет. Правда, это был только местный конкурс, но она всё равно победила. А для Билла, который видел десятки фотографий в семейном альбоме, где менялись лицо и фигура Ким, она выглядела сейчас лучше, чем когда-либо.

Билл, как и большинство подростков, был достаточно похотлив, чтобы трахнуть курицу, и не знал, что с этим делать. Кругом слишком много старших парней с машинами и слишком мало привлекательных девчонок. Не то чтобы он в своём состоянии обращал внимание на внешность, но даже уродливой пизды, куда бы он мог сунуть свой хуй, не было.

Поэтому Билл много дрочил в кулак и мечтал. Одна из его любимых фантазий — показать матери свой действительно огромный хуй и чтобы она упала на колени, чтобы поклоняться ему. Он знал, что этого никогда не случится, но это был лучший сон, который у него был.

Он смотрел на Мэри, когда она надевала купальник или блузку — тонкую или расстёгнутую, — но она просто не была такой сексуальной, как мать. Во многом дело было в её манере. Она вела себя слишком чопорно и мило, чтобы казаться сексуальной.

***

Высушив слёзы, Ким решила принять приятную ванну с тёплой водой. В своём взволнованном, тревожном состоянии она забыла, что не заперла дверь, когда вошла в ванную.

Примерно через пятнадцать минут Билл проснулся и потопал в ванную с утренним стояком.

Даже не глядя в сторону ванны, где лежала полусонная Ким за задернутой занавеской, он вытащил свой член и поднял крышку унитаза. Стоял и любовался своим толстым хуем, пока сильная жёлтая струя била в чашу.

Ким постепенно открыла глаза, потревоженная лёгким звуком. Из любопытства она раздвинула занавеску и выглянула в ванную. Глаза её расширились. Билл как раз стряхивал последние капли мочи с розовой головки, прикреплённой к самому длинному и толстому хую, какой она когда-либо видела! Он был таким массивным, что почти пугал, и Ким поймала себя на мысли, от кого он мог это унаследовать. Точно не от отца — у Джона член едва превышал шесть дюймов. Этот же монстр был не меньше восьми-девяти дюймов в длину и очень толстый!

Боже мой! — подумала она. — Неужели женщина действительно может принять всё это?

А потом она увидела, как сын приподнял его, глядя вниз и рассматривая. Член медленно наливался и твердел под его взглядом, и он начал его гладить. Рот Ким пересох от страха и похоти, смешанных с материнской тревогой. Её воспитывали в убеждении, что мастурбировать вредно для здоровья, и крупица этого суеверия всё ещё оставалась.

Умом она понимала, что мастурбация нормальна и почти необходима, но это для других мальчиков, не для её сына. Билл был… был её сыном! Она не хотела думать о том, что сын дрочит. А вот он стоит с чудовищно твёрдым стояком, и наяривает свой толстый хуй с удивительной силой!

Она, должно быть, издала какой-то лёгкий звук, потому что он вдруг бросил в её сторону испуганный взгляд. Глаза вылезли от шока, потом от смущения, потом от страха. Он развернулся, чтобы убежать, согнувшись, чтобы спрятать как можно больше своего обмякающего члена.

— Билл! — крикнула Ким, скользя под пену и придерживая занавеску перед торсом.

Смущённый подросток остановился, спрятал хер и только потом обернулся. Лицо его было красным, он изучал плиточный пол.

— Билл, ты… ты больше никогда не должен этого делать. Ты меня понял?

Сын кивнул. Он выглядел таким пристыженным и несчастным, что сердце Ким сжалось.

— Я… я знаю, что тебя будет искушать, — сказала она, — но постарайся сопротивляться. Это действительно не слишком… слишком полезно… э-э… тереть свой пенис вот так.

Билл повернулся, чтобы уйти, всё ещё опустив голову, когда Ким окликнула его.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо, малыш, — сказала она жалобным голосом. — И никогда не бойся меня. Я не сержусь на тебя. Я тебя люблю. Мы просто забудем, что это когда-либо случалось.

Билл снова кивнул, не глядя на неё, и ушёл. Ким откинулась в ванне и тяжело вздохнула. Этот хуй! Один его размер заполнял её разум. А он ещё мальчик! Она подняла руку из воды и посмотрела на неё. Намного меньше, чем у Билла. Она никогда не смогла бы обхватить его рукой…

— Боже мой! — выдохнула Ким вслух. О чём она только думала? Обхватить рукой… В груди нарастала огромная боль, глаза защипало. Вскоре она уже рыдала и снова качала головой.

***

После завтрака, во время которого Джек и Мэри притворялись счастливыми и очень влюблёнными, а Билл старательно избегал взгляда матери, Ким перешла через улицу к сестре.

Нэнси была на два года младше Ким и разведена. У неё тоже был сын возраста Билла — Дэн. По какой-то причине Ким всегда была той, кто просит совета, хотя и была старшей сестрой. Но Нэнси много путешествовала и казалась куда более знающей и искушённой.

За девять лет после развода Нэнси Ким ни разу не видела, чтобы сестра плакала или выражала какие-то сожаления. Она, казалось, вполне довольна тем, что сидит дома и растит Дэнни. Конечно, две сестры ходили вместе по магазинам, в церковь и иногда даже в кино, но всегда одни или с сыновьями.

Ким воздерживалась от свиданий, потому что так и не нашла никого, кто мог бы заменить Джона, и не собиралась довольствоваться кем-то менее прекрасным. Но Нэнси была другой — она разведена, — и Ким всегда считала, что разведённые должны хотеть снова войти в «колею» и наверстать всё упущенное.

Но это была жизнь Нэнси, и Ким не собиралась её критиковать. К тому же у неё были собственные проблемы, которые нужно было решать, а поднимать тему отношений или брака значило бы только раздражать Нэнси.

Ким постучала и вошла в дом сестры. Нэнси никогда не запирала дверь днём.

— Это я, Нэн, — позвала Ким, входя в гостиную.

— Минутку, сестрёнка, — отозвалась Нэнси.

К тому времени, как Ким уселась и собралась с мыслями, Нэнси впорхнула.

— Господи, Ким, каждый раз, когда я тебя вижу, твои сиськи кажутся ещё больше! — пошутила Нэнси. Она обхватила свои собственные тяжёлые сиськи через блузку и посмотрела на них. — Да, — добавила она, — я немного завидую.

Это была старая шутка, потому что пропорции Нэнси были внушительными — 48-36-45. Но она была высокой женщиной и хорошо смотрелась.

Ким улыбнулась, но не была в настроении шутить.

— У меня настоящая проблема, — сказала она сестре и принялась рассказывать о том сне, который ей приснился. Закончила утренним шоком в ванной.

Нэнси посочувствовала и объяснила, что раз снами нельзя управлять, то и вины за них чувствовать не стоит. Они безвредны. Но она была куда менее снисходительна к тому, как Ким обошлась с Биллом.

— Сестрёнка, ты же знаешь, что дрочить — это нормально. Чёрт возьми, мы сами в детстве играли друг с другом. Ты забыла? Какого хрена ты хочешь взвалить на Билла всю эту вину и стыд, а? Только потому, что он твой мальчик, ты хочешь, чтобы он был ангелочком. Ну так ангелы не люди. Если бы они были людьми, они бы дрочили в каждом облаке! И дождь у нас в саду был бы не из воды. Это были бы большие белые капли спермы, висящие на деревьях, цветах и водосточных трубах!

— У тебя действительно талант к образам, — сказала Ким с кривой улыбкой.

— Да, знаю. Но я завожусь, когда вижу, как люди причиняют боль другим. Билл хороший парень, и ты знаешь, что он всё равно будет дрочить, так зачем навешивать на него всю эту вину?

— Что мне делать?

— Скажи ему, что ты была неправа.

— О, я не могу просто так поднять это сейчас, когда всё уже прошло!

— Ну, ты всегда можешь подождать, пока он снова не начнёт дрочить — только на этот раз похвали его и скажи, какой он хороший мальчик и как мама гордится большим хуем своего сына!

Нэнси шутила, но Ким подумала, что в самой идее есть смысл.

— Если я буду вести себя так, будто это нормально, и не поднимать шума, — начала Ким.

— Он подумает, что ты просто игнорируешь то, что считаешь греховным или грязным. Ты должна прямо сказать ему, что мастурбировать — это нормально.

— Ты когда-нибудь заставала Дэна за тем, как он играет с собой?

— Нет, но я особо и не пыталась. Уверена, что он это делает. Более того, я бы забеспокоилась, если бы он не делал.

— Я просто подумала, — сказала Ким, — нет ли у тебя представления, насколько он… э-э… большой. Там внизу.

Нэнси странно посмотрела на сестру.

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Ну… э-э… когда я увидела Билла, я чуть не умерла! Нэнси, у него настоящий монстр, хуй восемь или девять дюймов в длину — и толстый как чёрт! Не представляю, от кого он это унаследовал.

— Ух ты! — свистнула Нэнси. — Это действительно большой! Господи, жаль, что у Фреда не было большого хера! — Не то чтобы, — поспешила она пояснить, — это что-то изменило бы в разводе. Но это чёрт возьми помогло бы за все те годы, что предшествовали нашему расставанию!

Ким улыбнулась.

— Джон был великолепен в постели. Даже если бы я когда-нибудь нашла кого-то такого же хорошего, как он, я бы почти боялась выйти за него замуж. Я бы переживала, что он будет вдвое хуже в постели.

— Проверь его до свадьбы, глупая, — улыбнулась Нэнси.

— О, Нэнси! Ты же лучше знаешь. Одно дело — болтать в таком развязном тоне, и совсем другое — действительно так себя вести.

— Может быть, — улыбнулась Нэнси, — но мы с Фредом трахались целый год, прежде чем поженились. Он был хорош, но не великолепен. Выдержки не хватало, понимаешь? Но обычно он доводил меня до оргазма, это надо признать.

— Ну, мне пора идти, — сказала Ким. — Сейчас, когда Джек и Мэри здесь, дел полно.

— Как у них дела?

Ким покраснела, вспомнив вчерашние мокрые звуки.

— Ну, они слишком рано поженились. Мэри хорошая девочка, но немного ханжа, если понимаешь, о чём я. Если переживут первые три года, то, скорее всего, справятся. Но ему сейчас тяжело — потерял работу. Ты же знаешь, какие мужчины. Джек из тех, кто считает, что если он не кормилец — не хороший добытчик, — то он и не мужчина. А Мэри слишком неопытна, чтобы поддержать его самооценку, когда это нужнее всего.

Нэнси покачала головой.

— Хотела бы я помочь, но это проблема, которую им придётся решать самим. В брак вмешиваться не стоит.

— Знаю, но мне хочется помочь Джеку.

— Ты и так делаешь достаточно.

— Знаю, но не то, что действительно важно, — то, что Мэри должна делать для него.

— Просто не торопись. Будь рядом, когда он в тебе нуждается. И не критикуй Мэри.

— О, я и сама это знаю! Она симпатичная девушка и с прекрасной фигурой, знаешь — большие сиськи и виляющая попка, как раз то, что хотят все парни. И готовит она неплохо.

— Да, он мог бы выбрать и куда хуже, чем Мэри, — сказала Нэнси, представляя девушку с точки зрения Джека. Мэри, наверное, заставляла сглатывать слюну больше ртов, чем любая другая девчонка в школе.

— Увидимся, сестрёнка, — сказала она, когда Ким уходила.

— Ладно. Заглянешь на ужин, а?

— Не сегодня.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Тем вечером Билл долго любовался почти голым телом матери с массивными, тяжелыми грудями. Он сидел у кухонного окна и смотрел, как та возится в саду. На мгновение она повернулась к нему спиной, и его глаза расширились от ослепительной белизны её наполовину обнажённых ягодиц. Ким любила работать в саду в вечерней прохладе и была в бикини.

Билл облизнул пересохшие губы. Она двигалась совершенно естественно, потому что думала, что рядом никого нет. Но Билл сходил с ума от неудовлетворённой похоти. Яйца ныли. Более того, казалось, вот-вот лопнут и зальют всё вокруг спермой. Ему пришлось ухмыльнуться, представив реакцию матери на такое зрелище. Она бы не знала, что делать!

Чёрт, она ведь раньше целовала всё, что у меня болело, — подумал он, давая волю воображению.

— Как бы она поцеловала это бо-бо, — пробормотал он себе под нос, представляя, как эти полные красные губы прижимаются к его яйцам. Он обхватил наливающийся член и вздохнул.

Потом лицо его прояснилось: начала оформляться идея. Грязная, извращённая и дерзкая, но не настолько очевидная, чтобы мать могла что-то заподозрить. Немного опасная, да, но настолько оригинальная, что его ни за что не раскроют!

— Да! — радостно воскликнул он.

Он быстро расстегнул ширинку и вытащил огромный стояк. Потом сжал вену и осторожно уколол её булавкой. Когда выступила капля крови, он приподнял тяжёлые яйца и натянул мошонку. Снова булавка проколола вену, и снова выступила капля крови.

Билл ухмыльнулся и сжимал член с яйцами, пока капли крови не стали довольно крупными. Потом размазал её и продолжил сжимать.

Чуть изменив план, он снял брюки и трусы и надел белые плавки. На них кровь будет заметнее, рассудил он, да и стянуть их гораздо легче. Когда над уколами образовалось несколько крупных ярко-красных капель, Билл стёр их и промокнул переднюю часть плавок. Вскоре на белых шортах появилось несколько расползающихся красных пятен.

Тихо выйдя через заднюю дверь, он дождался, пока мать отвернётся, и растянулся поверх грабель, которые она оставила на траве.

— АААААААА!

Ким быстро обернулась и увидела, как сын орёт и хватается за себя. Когда она заметила острые зубья садовых грабель под его животом, руки её прижались ко рту.

— Билл! — вскрикнула она, бросившись к нему. Её болтающиеся белые сиськи вот-вот выпрыгнут из крошечного бикини. Мальчик смотрел, как огромные мягкие сиськи матери подпрыгивают и сотрясаются. Он молился, чтобы план сработал.

Он перекатился, хватаясь за пах, и Ким увидела красные пятна на плавках между его пальцами.

— О боже мой! — выдохнула она, чувствуя, как ноги становятся ватными. Билл застонал и поплёлся к дому, потом втащил себя на ступеньки крыльца. Ким побежала за ним, лицо белое от страха, большие сиськи болтаются.

— Билл! Билл! — кричала она. — Т-ты истекаешь кровью! Боже мой, ты истекаешь кровью! О боже! Прости, я совсем не подумала про грабли… Дай посмотреть, насколько плохо? Больно? Ты в порядке?

Билл стонал, хныкал и кривил лицо, сжимая полутвёрдый член через ткань плавок. Он надеялся, что Джек с Мэри не вернутся раньше времени и не всё испортят, потому что мать вот-вот сыграет ему на руку. Она уже тянулась к его плавкам.

— Н-нет, мам, — с болью выдохнул он. — Я скоро буду в порядке. Кажется, кровь уже остановилась.

— О, о, оххх, — бормотала Ким в страхе, стягивая резинку окровавленных плавок сына. В голове снова и снова вспыхивали яркие картины, как острые зубья грабель вонзаются в подростковый пах Билла.

— Мам, не надо! — застонал Билл, когда показался его волосатый хер.

Ким увидела кровь на огромном хуе сына и прижала руку ко рту. Крови было так много. И член выглядел гораздо крупнее, чем у его отца! Всё больше и больше обагрённого ствола открывалось под её дрожащими пальцами, и Ким затаила дыхание. Боже, казалось, ему нет конца!

Уже раскрасневшееся лицо Билла загорелось от похотливого предвкушения: тяжёлые, свисающие сиськи его прекрасной матери мягко скользили по голеням и коленям, когда она наклонялась над ним. Верх туго натянутого бикини съехал почти до толстых, выпирающих кончиков сисек, и он знал: достаточно случайного толчка коленом в нужное место — и эти большие, мягкие сиськи выскочат наружу.

— О боже мой! — прошептала Ким, потрясённая. Плавки Билла на мгновение зацепились за гребень огромной, куполообразной головки, и она сильно дёрнула. Билл застонал, увидев, как глаза матери расширились, когда огромная лиловая луковица выскочила, дернулась вверх, и обрызгала её лицо и его живот прозрачными каплями сверкающей предэякуляционной смазки.

— Охххххх. — Ким беспомощно уставилась на чудовищный стояк сына. Его не менее внушительные яйца тяжело свисали, опираясь на ступеньку крыльца; она почувствовала, как пылает лицо и твердеют большие соски.

Боже мой, — подумала она, — он точно больше, чем у двоюродного брата! И толще. Чёрт, если бы хуй был хоть чуть короче, он бы выглядел как пожарный гидрант — такой он толстый! В ванной он не казался таким огромным…

Ким не могла представить, что с возрастом он вырастет ещё.

— М-мам. — прошептал Билл, и Ким пришла в себя.

Боже, как долго она пялилась на его дёргающийся член? Достаточно долго, чтобы он заподозрил, это уж точно. О боже, пальцы так и чешутся обхватить горячую толщу этого качающегося ебливого стержня. Хуй собственного сына!

Дыхание Билла становилось всё чаще, сердце колотилось в груди. Мощные чувства, которые он испытывал, пока хорошенькое, раскрасневшееся лицо матери парило в дюймах от его обнажённого, ноющего стояка, грозили выйти из-под контроля.

— О, чёрт, мам, — застонал мальчик, — б-больно! — И он не врал. Боль в напряжённом члене и набитых спермой яйцах была более чем достаточной, чтобы стонать. Ему казалось, что он кончит в любую минуту, даже не касаясь хуя!

Маленькие пальцы Ким задрожали. Она подняла руку. Когда Билл увидел, как мягкая рука матери приближается к его стояку, он заёрзал от предвкушения.

— О, Билл! — прошептала Ким со страхом, материнская любовь боролась с сучьей похотью. — Так сильно болит? Не будет ли ещё больнее, если я… я коснусь?

— Нет, нет, — застонал Билл, подставляя задницу и поднимая вздыбившийся хуй, пока тот не стукнулся о её зависшие пальцы. Инстинктивно Ким сомкнула кулак на горячем, мясистом стволе, который сунули ей в руку.

— Уххх, — застонал Билл, продолжая подкидывать бёдра и прогоняя пылающий хер сквозь тесноту материнской руки. Внезапно из раздувающейся головки вырвалась густая, исходящая паром струя спермы. Она взлетела в воздух густыми белыми комками, падая на изумлённое лицо Ким и на верхние холмики её огромных, дрожащих сисек.

— Угх, ухх, аххх! — громко хрипел Билл, кончая и недоверчиво глядя на меняющиеся выражения на залитом спермой лице матери. Шок быстро сменился голым, похотливым голодом. Ему даже показалось, что она чуть повернула голову, чтобы падающие комки спермы легли ближе к губам, но это было невозможно.

Теперь густые тёплые струйки стекали по носу и щекам, и Ким осознала, что происходит, отстранилась, делая вид, что давится и кашляет. Но ей удалось попробовать сперму Билла так, чтобы он не заметил. Глаза затуманились, зрение поплыло от пьянящего, солоноватого вкуса, который вызвал множество воспоминаний. Она заставила себя оставаться спокойной.

Не хватай его! — кричала она про себя, но глаза так и оставались прикованными к всё ещё брызгающему хую. — Боже, какой он красивый! Если бы только можно было всосать толстую, скользкую головку или собрать всю сперму с лица и сисек и слизать её с пальцев…

— Мам, мам! — закричал Билл, уже порядком напуганный тем, что натворил. Теперь, когда похоть схлынула, он стал достаточно рассудителен, чтобы бояться гнева матери.

— Я не хотел! — закричал мальчик. — Это случайность, честно!

Ким вздрогнула и посмотрела на испуганное лицо своего красивого сына, на мгновение забыв, что её собственное лицо всё ещё покрыто блестящим содержимым его пухлых яиц.

— Я… я понимаю, Билл, — сказала она как робот, вспоминая лекцию Нэнси о чувстве вины. — Я… я не хочу, чтобы тебе было плохо или… или ты беспокоился. Это естественно, когда у парня… э-э… накапливается столько этой штуки, что она просто… э-э… выпрыгивает почти без помощи.

Ким глубоко, прерывисто вздохнула, когда страх в глазах Билла угас. Она надеялась, что он не заметит растущее мокрое пятно в промежности её бикини.

— Иди в дом, в ванную, то есть, и приведи себя в порядок, и помажь порезы йодом. Я закончу здесь.

Но когда он ушёл, Ким быстро вытерла лицо пальцами левой руки и пососала остывающую сперму с них, а правой рукой обхватила свою мокрую пизду.

Слава богу, задний двор не видно соседям, — подумала Ким, поглаживая отвердевший клитор. Пот струился по лицу и бёдрам, а ладонь залило потоком кисочного сока.

— Уххххх, сейчас кончу-у-у-у! — застонала она, тряся плечами и бёдрами. Большие сиськи ходили ходуном, как желе, потом тяжело вывалились из чашечек бикини.

— Оххх, Билл, Билл! — простонала она, кончая.

***

За ужином за столом сидели двое похотливых парней и две похотливые женщины, но все изо всех сил старались скрыть свои чувства. Член Джека шевельнулся, удлинился и затвердел. Ему нужно было подрочить, но он заставил себя ждать. С матерью, женой и братом в доме слишком велик был шанс, что его прервут. Но мысль ждать до отхода ко сну, чтобы хоть немного облегчиться, была довольно неприятной. Он всё же ждал, и стояк со временем опал. Но перед десертом снова вернулся.

Билл тоже почти весь ужин ходил со вставшим хером, потому что и Ким, и Мэри оделись по-летнему, и куда бы он ни посмотрел — всюду на столешнице покоилась пара сочных сисек. Он был слишком занят собственными кровосмесительными мыслями, чтобы заметить, что у Джека та же проблема.

Мэри была единственным членом семьи, чьё лицо не пылало от чего-то большего, чем жара, но даже она страдала из-за мокрых трусиков. Хотя ей нужен был хороший выеб, она никогда не опустилась бы до того, чтобы на это намекнуть. Более того, она ни разу в жизни не произнесла это слово и съёживалась, когда слышала его.

А вот выебанной ей было нужно, и она это знала. Она сжимала липкие бёдра, механически жуя еду и массируя пухлые губы пизды, стимулируя зудящий клитор. Но слишком нервничала, чтобы кончить. Вокруг слишком много людей. Она подождёт до позже и доведёт себя пальцами.

Мэри ненавидела мастурбировать, считая это не только грехом, но и признаком моральной слабости. Но это было менее ужасно, чем подойти к Джеку, как сука в течке, и попросить его засадить ей. Она желала, чтобы Джек нашёл работу и всё вернулось к норме, но похоже, дела шли не в ту сторону. Она вздохнула и попросила Ким передать соль.

После ужина Мэри отправилась к Нэнси, а Джек ушёл в местный бар потусоваться с друзьями. Он рассчитывал, что пара рюмок снимет давление в яйцах. Он ошибся.

***

Ким и Билл вернулись в сад, старательно игнорируя тела друг друга. Но Ким снова надела бикини, а Билл — новые плавки. Мальчик не привык так много наклоняться и стоять на коленях, и время от времени Ким видела, как он встаёт, потягивается и трёт поясницу.

— В чём дело? — пошутила она, услышав, как он подавил стон. — Не можешь угнаться за старой матерью?

Она пыталась разрядить атмосферу между ними, но не вышло.

— Похоже, что нет, — сказал Билл, поморщившись, когда снова потянулся. — Впрочем, ты не старая.

— Ну, иногда я чувствую себя довольно старой, — сказала Ким. — Слушай, иди в дом и полежи в горячей ванне — иначе завтра действительно будет болеть.

— Да, пожалуй, — сказал Билл. Ким смотрела, как он входит в дом, и не могла не думать о своём мальчике, который сидит голый в ванне, возможно, с толстым хуем, торчащим из воды. Ким полола и поливала и постепенно направлялась к задней двери. Сама себе она в этом не признавалась, но надеялась ещё раз мельком увидеть массивный член сына.

Она на цыпочках прошла по коридору, но его не было в ванной. На мгновение она растерялась от этой неожиданности. Потом заметила капли воды на дне ванны и поняла, что он закончил раньше, чем она ожидала. Разочарованная, Ким медленно пошла по коридору к его спальне. Дверь была открыта, и она замедлила шаг, небрежно повернув голову.

Билл лежал на животе на кровати. Кроме полотенца, наброшенного на задницу, он был голый и смотрел на неё, положив голову на сложенные руки.

— О, привет, мам, — сказал он. — Горячая ванна немного помогла, но думаю, завтра всё равно будет ныть.

Ким посмотрела на красивое лицо сына, потом на полотенце, прикрывавшее его крепкую, мускулистую задницу. Она знала, что зажато между его животом и покрывалом, и пизда начала чесаться и течь. Потом клитор упёрся головкой в ткань, обтягивающую мокрую промежность. Она чувствовала, что воля слабеет.

— Ты… ты не хочешь, чтобы я немного растёрла тебе спину? — спросила она.

Глаза Билла на мгновение встретились с её, потом опустились; он кивнул.

— Да, — мягко сказал он, — может, поможет.

С нетерпением горячая мать села рядом с хитрым сыном и принялась разминать ему плечи. Билл застонал от смешанного удовольствия и предвкушения, и она буквально видела, как напряжённые мышцы расслабляются под её массирующими пальцами. Она медленно спускалась вниз по позвоночнику, пока не дошла до края полотенца. Ей было неловко идти ниже, но возвращаться к плечам тоже не хотелось.

— Так лучше? — спросила она сдавленным голосом, идя на компромисс и переводя руки на рёбра Билла, а потом на бёдра.

Постепенно она заметила, что задница Билла двигается, и внимательно присмотрелась. Да, его задница чуть приподнималась и опускалась — он подкидывал бёдра, тыкая чденом в матрас! Её хорошо оснащенный сын прямо сейчас трахал кровать своим голым членом, пока она была рядом!

Мысль об этом прекрасном, толстом хуе — длинном, твёрдом и жаждущем выплеснуть порцию горячей спермы — стёрла последние остатки самоконтроля. Её руки вернулись к нижней части спины, потом медленно скользнули под полотенце и сжали голую задницу.

— О, да, — застонал Билл, когда мать сжимала и надавливала на его ягодицы. — Это просто здорово, мам!

Ким увидела, как его ноги медленно разъезжаются, и почувствовала, как он поднимает твёрдую мускулистую задницу навстречу её рукам. Она обхватила обе ягодицы Билла маленькими ладонями, сжимала и растирала их, мягко надавливая вниз в такт его ебливым движениям. И пока она ему помогала, никто из них не заметил, что движения становятся всё заметнее: Билл трахал кровать всё быстрее, а Ким всё сильнее вжимала его задницу в матрас.


ПОЛНАЯ КНИГА на boosty.to/isamo_aclover (через подписку на уровень R).

Телеграм-канал t.me/isamohvalov4747


222   763  

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора isamohvalov

стрелкаЧАТ +42