|
|
|
|
|
В постели с мамой... Автор:
ЗООСЕКС
Дата:
19 ноября 2026
— Мне холодно, мама, — тихо сказал Валера, открывая дверь комнаты матери, где спала его мать. Лидия Владимировна внезапно открыла глаза, от голоса сына, совсем отличавшегося, от обычного. Молния, пронесшаяся по небу в этот момент, озарила бледное лицо сына, его раскрасневшиеся щёки, волосы, липкие к потному лбу. Не раздумывая, Лидия Владимировна протянула руку и положила её на лоб сына. — Да, у тебя температура Валерочка, — прошептала Лидия Владимировна, уже выскальзывая, из кровати. Матрас скрипyл, когда Лидия Владимировна встала и поспешила в ванную. Она привычно открыла аптечку, пальцы дрожали, пока она искала таблетки парацетамола. Далёкий гром загремел за окном, Лидия Владимировна услышала, как Валера тихо застонал. — Всё хорошо, дорогой, я нашла таблетки, — сказала Лидия Владимировна, обернувшись, но в спешке не заметила, как халат самопроизвольно распахнулся, открывая левую грудь. Валера отвернулся с внезапным кашлем, но не раньше, чем Лидия Владимировна заметила вспышку осознания в глазах сына, тот самый скрытный взгляд, который она замечала, когда они все жили вместе, в редкие моменты, когда проходила мимо приоткрытой спальни. Лидия Владимировна быстро поправила халат и вернулась к кровати, сжимая в руке упаковку таблеток, которая дрожала скорее, от внезапного смущения, чем от тревоги. — Выпей пару таблеток, — сказала Лидия Владимировна, пытаясь подобрать нормальный тон, пока Валера сидел на краю кровати, спина была согнута, мышцы напряжены, словно он сдерживал, что-то большее, чем просто физический дискомфорт. Дождь теперь яростно стучал, по окну спальни, сопровождаемый громовым ревом, который, казалось, сотрясал весь дом. — В моей комнате холодно мама, — пробормотал Валера, глядя на свои колени. Ещё одна вспышка молнии осветила комнату, показывая, как его пальцы крепче сжали край простыни. Лидия Владимировна кивнула, не задумываясь, матрас слегка покачался, когда она освободила место рядом с собой. «Поспи здесь сегодня сыночек», — сказала Лидия Владимировна, подтягивая одеяло, чтобы прикрыть ноги. Запах её потной кожи смешивался с лавандовым ароматом бальзама, который она всегда использовала, той обычной деталью, от которой ей вдруг хотелось плакать. Валера позволил себе скользнуть, под одеяло с вздохом, его тело погружалось в матрас, слишком большой для его маленького веса. Лидия Владимировна осталась сидеть на краю кровати, её рука всё ещё была на термометре, который она спрятала, под мышкой сына. Ещё один гром прогремел, за окном и на этот раз Валера инстинктивно прижался к ней, прижав лоб к её боку. Это чувство было таким знакомым и одновременно странно новым, прошло много лет с тех пор, как Лука так цеплялся за неё, с тех пор, как в первом классе, когда ему снились кошмары о монстре в шкафу. — Тридцать восемь, — объявила Лидия Владимировна, доставая термометр и включив маленькую прикроватную лампу, чтобы прочитать цифры. Оранжевый свет выявил тревожную складку между её бровями, когда она положила градусник на прикроватную тумбочку. «Слишком высокая температура». Она устроилась, под одеяло рядом с Валерой, стараясь не занимать слишком много места, рука сына небрежно коснулась её, когда он повернулся на бок, чтобы посмотреть на неё. Высокая температура сделала его глаза блестящими и расширенными, губы раскрылись, чтобы заговорить. — Я скоро поправлюсь, мама? Его голос был ниже обычного, почти по-детски, и Лидия Владимировна почувствовала укол в груди. Она автоматически убрала прядь мокрых волос, за его ухо, пальцы задержались на красной, тёплой мочке. «Конечно, дорогой», — мягко солгала она, — «Скоро твоя температура спадёт, и ты поправишься». Ещё один гром потряс ночное небо Санкт-Петербурга, и Валера придвинулся ещё ближе, его колено теперь прижималось к бедру матери сквозь тонкую ткань ночнушки. Лидия Владимировна медленно повернулась на бок, повернувшись спиной к сыну в позе, которая стала, для неё инстинктивной после тридцати лет брака, щека на прохладной подушке, правая рука, под головой, левая вытянута вдоль бока. Матрас подстраивался, под вес их тел с знакомым стоном, тем самым звуком, который отмечал их ночи много лет, прежде чем всё рухнуло. Позади она чувствовал тяжёлое дыхание Валеры, прерывистое, словно он сдерживал что-то большее, чем физическая боль. Простыни зашевелились, и потом почувствовались его пальцы, слегка касающиеся её спины, словно чтобы убедиться, что она всё ещё здесь. — Попробуй уснуть сыночек, — прошептала Лидия Владимировна, не оборачиваясь, но её тело вдруг стало гиперчувствительным к каждому контакту руки сына, тепло, исходящее даже сквозь простыни, запах подросткового пота, смешанный с лавандой, который она всё ещё могла узнать среди тысяч других. Ещё один гром потряс небо, и она инстинктивно отодвинулась, но Валера последовал за её движением, словно тень, его грудь теперь прижималась к её спине. — Можно, я тебя обниму мама? Голос Валеры был сломан, но не от высокой температуры. «Мне всё ещё холодно мама». Лидия Владимировна почувствовала, как пальцы сына раскрываются на её лопатке, словно морская звезда, дрожащие. — Конечно сыночка, — ответила Лидия Владимировна, после слишком долгой паузы, горло внезапно пересохло. Она медленно повернулась к нему, и матрас покачнулся, неся их к центру кровати, словно волна. Руки сына обвили её талию с такой силой, какой она никогда не ожидала, от больного мальчика, его нос вонзился в пространство между ключицей и шеей с вздохом, от которого у Лидии Владимировны пробежали мурашки. — Вот так? — прошептала Лидия Владимировна, когда её тело автоматически привыкло к форме, одно колено поднялось, чтобы вместить её бедро между его. Они не были так близки, уже много лет, не так — не с его дыханием, согревающим её грудь сквозь тонкую ткань, не с его пальцами, медленно скользящими кругами по спине, словно считая позвоночники. Следующая вспышка молнии, за окном, осветила её полузакрытые глаза, влажные ресницы дрожали. — Вот так, — хрипло подтвердил Валера, его нос потерся о её шею, пока Лидия Владимировна устроилась поудобнее. Лоб всё ещё был горячим, но пот высох, оставив лишь сладкий запах лихорадки и дезодоранта, который он купил себе в торговом центре. Её колени прижались к животу, слишком большие для мальчика, которого она помнила, слишком взрослые для того, как он свернулся у неё, как ребёнок. Раскат грома заставил дом затрясся, и он сжался, его таз на мгновение прижался к её бедру так, что никто из них не заметил. Лидия Владимировна задержала дыхание, когда почувствовала, как его пальцы скользят ниже, скользя по её бедру сквозь тонкую ткань ночнушки. — Ты в порядке? — спросила Лидия Владимировна, не оборачиваясь, ногти вонзились в ладони. «Да», — ответил Валера прерывистым голосом, слишком сломанным, чтобы быть просто жаром, слишком близко к уху, чтобы быть случайным. Его дрожащие пальцы касались изгиба её ягодицы, так легко, что она могла сделать вид, будто не слышала их, настолько намеренно, что не могла их игнорировать. Матрас заскрипел, напрягаясь, но вместо того чтобы отступить, Валера последовал, за движением, словно их соединяла невидимая нить. Вспышка осветила комнату на секунду дольше, открыв тень его тела, зажатого позади неё, согнутые колени, повторяющие форму его, а бёдра подстраивались под изгиб её ягодиц с такой точностью, что не могла быть случайной. Дождь стал сильнее, капли били, по окну, словно бешеный барабан, пока Лидия Владимировна чувствовала его тепло сквозь ткань ночнушки — сначала просто отпечаток, затем неоспоримое давление, заставляющее её считать сердцебиение в горле «Валера», — прошептала она, но не закончила фразу, потому что он уткнулся в её лицом в шею с стоном, который мог быть болью, а мог быть чем-то другим, губы касались кожи, пока её тело жгло его. Прошло так много времени, как никто не прикасался к ней так, настолько, что она забыла, как дышать, когда чьи-то пальцы скользили, по её спине вот так, и хотя это был её сын, дрожащая рука на её талии освещала кожу, словно спичку на мокрой бумаге. Она на мгновение напряглась, когда почувствовала, как кончики пальцев Валеры коснулись её бока, — слишком близко, слишком намеренно, но тело её предало, — колено едва заметно открылось, спина выгнулась на миллиметр, та маленькая дрожь, образовавшая спираль между бёдрами, несмотря на крики мозга остановиться. — Мне всё ещё холодно, — прошептал Валера у её шеи, и его голос был таким близко, таким сломанным, что Лидия Владимировна почувствовала, как у неё зажжётся озноб, не связанный с температурой. Высокая температура, должно быть, затуманивала его разум, и это объясняло, почему пальцы теперь вдавливались в мягкую плоть бока, как дыхание стало тяжёлым у затылка, но когда она попыталась отстраниться, Валера издал почти отчаянный звук и притянул её к себе, его тело горело рядом с ней, словно горящая печь. — Ты больной, — прошептала Лидия Владимировна, но это было скорее вопрос, чем утверждение, её голос дрожал, когда руки Валеры скользнули, по её животу, поднимая ночнушку такими медленными движениями, что она могла остановить его в любой момент, но не сделала этого. Ткань соскользнула, обнажив белую кожу живота, и пальцы сына лежали на ней, словно на реликвии, дрожащие, но решительные. Следующая вспышка, за окном, осветила руку Валеры, когда он вытянул её под её ночнушку, вены на её запястье пульсировали, когда его рука скользила, по боку, каждый сантиметр кожи, к которому она прикасалась, словно загорался, под его прикосновением. Лидия Владимировна почувствовала, как её рот открылся в беззвучном «Ох», когда его пальцы коснулись боковой части её груди, едва касаясь её, ткань ночнушки, теперь была влажной от пота. «Валера», — повторила она, но на этот раз это был вздох, звук, который она и представить не могла, что сможет издать ему, но там, в темноте комнаты, с бушующей бурей снаружи и лихорадкой, охватившей их обоих, это казалось неизбежным. Позади неё она чувствовала, как дыхание Валеры становится всё труднее, его грудь неравномерно поднималась и опускалась у неё на спине. Температура, должно быть, затуманила его разум, наверное, именно поэтому его рука теперь двигалась с такой уверенностью, словно он уже знал каждую изгиб её тела. Его пальцы скользнули, под её ночнушку, коснувшись уже затвердевшего соска, и Лидия Владимировна почувствовала, как по спине пробежал сильный озноб, когда из её губ вырвался стон. «Подожди», — прошептала она, но её тело выгнулось к нему, полностью выдавая её. Медленным, но решительным движением Валера схватил её за бёдра и притянул ещё ближе, её тело горело, словно печь рядом с ним. Лидия Владимировна почувствовала, как ткань её нижнего белья сползла по бёдрам, дрожащие пальцы Валеры коснулись её кожи, когда он опустил их. Свежий воздух комнаты на мгновение ласкал её голые ягодицы, прежде чем она почувствовала тёплый вес его твёрдого члена, прижатого к ним, отделённого лишь тонким барьером её трусиков. Её дыхание перехватило, когда Валера прижался к ней, член естественным движением скользнул между её ягодицами, словно он всегда принадлежал этому месту. Член сына касался её ануса с давлением, которое не могло быть случайным. Лидия Владимировна почувствовала, как её губы приоткрылись в приглушённом стоне, когда кончик головки члена коснулся отверстия её заднего прохода, влажной и готовой. — Подожди, — прошептала Лидия Владимировна, но слова потерялись в очередном громе, сотрясающем дом, и Валера вошёл в неё одним плавным движением, его член скользнул в её тугую попу с такой лёгкостью, что она задыхалась, без дыхания. — Ты причинишь мне боль, — пробормотала Лидия Владимировна, чувствуя, как её задний проход привыкает к проникновению, мышцы расслабляются вокруг длины члена, пока Валера двигался внутри неё медленными, глубокими движениями. — Подожди, намажь немного геля на своего дружка, — прошептала Лидия Владимировна, голос дрожал от желания и стыда, когда она потянулась к тумбочке, дрожащими пальцами сжимала тюбик с лубрикантом, который она всегда держала там в те редкие ночи, когда предавался уединённому удовольствию с фаллоимитатором, который лежал в той же прикроватной тумбочке. Валера взял тюбик, из рук матери с тяжёлым вздохом, его пальцы дрожали скорее от волнения, чем от температуры, когда он щедро выдавил в ладонь щедрое количество геля. Лидия Владимировна задержала дыхание, наблюдая, как он намазывает её на уже блестящий член, головка пульсировала, под тусклым светом лампы, крайняя плоть полностью отступала, открывая чувствительный красно-фиолетовый кончик головки. Затем она почувствовала, как его холодные, скользкие пальцы скользят между её ягодицами, гель смешался с её и без того обильной слюной, пока он нежно массировал её анус, пальцы медленно скользили внутрь, заставляя её стонать. — Так нормально? — спросил Валера прерывистым голосом, кончики пальцев двигались внутри неё с гипнотической окружностью, мягко раздвигая вход в попу. Лидия Владимировна молча кивнула, уткнувшись лицом в подушку, когда она почувствовала, как её тело раскрывается, это странное чувство наполнения, которое быстро сменилось удовольствием, когда пальцы сына нашли нужное место. Когда он вынул её пальцы и заменил их кончиком своего члена, Луиза издала звук где-то между болью и облегчением, ногти вонзились в матрас, когда он начал проникать в неё с терпением, которого она никогда не ожидала, от своего мальчика. Она почти инстинктивно протянула руку назад, пальцы пытались направить тёплый, пульсирующий член к уже подготовленному отверстию. Только, когда её пальцы сомкнулись вокруг основания члена, Лидия Владимировна поняла его настоящий размер, — окружность, которую едва могла обхватить рукой, длину, казавшуюся бесконечной, как вены пульсировали, под его тонкой кожей. «Боже», — прошептала она, голос был приглушён изумлением, пока пальцы исследовали горящую плоть, чувствуя, как она извивается в её руках, словно живое существо. Валера издал сдавленный стон, его бёдра непроизвольно двинулись вперёд, проталкивая ещё два сантиметра внутрь с влажным скольжением, заставив их обоих задрожать. Лидия Владимировна стиснула зубы, когда давление усилилось, мышцы растягивались за пределы всех известных пределов, пока Валера медленно вводил член внутрь, по сантиметру, за раз. Её пальцы крепко сжали ягодицы, отодвинув их с такой силой, что костяшки пальцев побелели, пытаясь создать больше пространства для этого монстра, который раскрыл её тело, как ничто прежде. Боль была острой, но слабой, смешанной с удовольствием, которое поднималось, из её внутренностей, словно прилив, каждое маленький толчок наполнял её так, как она не думала. Лидия Владимировна чувствовала, как их пульсы, казалось, бились в унисон. — Я не могу... С трудом прошептала она, но Валера зарылся пальцами в её бёдра и толкнул дальше, последние несколько сантиметров вонзились в неё с влажным щелчком, который, казалось, эхом разнесся по комнате. Теперь он был полностью внутри, его лобок прижимался к её дрожащим ягодицам, жар, исходящий от этой точки соединения, был настолько сильным, что казалось, они вот-вот слипнутся. Лидия Владимировна тяжело дышала, её тело сжималось вокруг этой невозможной массы, мышцы прямой кишки отчаянно пытались адаптироваться, слёзы жгли уголки глаз. Никогда, за сорок шесть лет жизни она не чувствовала ничего подобного, — ни с мужем, ни с редкими и поспешными любовниками последних лет, — это чувство открытости, полности, почти разрыва, но странно целостной. — Чувствую тебя мама, — простонал Валера у её шеи, голос дрожал, от смеси боли и экстаза, от чего у неё задрожала спина. Его руки скользнули, под её всё ещё наполовину поднятую ночнушку, нашли её соски твёрдыми и щипнули их с уверенностью, которую она никогда не могла представить в этом застенчивом мальчике, который всего нескольких часов назад стеснялся быть замеченным в нижнем белье. Лидия Владимировна выгнула спину к нему, её движение глубже впустило член сына, до такой степени, что она увидела белые звёзды, за закрытыми веками. Внезапным движением, которое застало Лидию Владимировну врасплох, Валера внезапно откинул одеяло, свежий воздух в комнате заставил её потную кожу побежать мурашками. — Встань на колени, — приказал он голосом, совсем отличным от обычного — низким, хриплым, наполненным авторитетом, который он никогда не обращался к ней, — пока его пальцы вцепились в её бёдра, направляя её. Лидия Владимировна подчинилась, не задумываясь, её тело двигалось, по первобытному инстинкту, она повернулась и встала на четвереньки на матрас, её ягодицы всё ещё дрожали, от только что полученного проникновения в её задний проход. Лидия Владимировна почувствовала, как Валера устроился позади неё, его колени раздвинули её бёдра шире, руки впивались в её бёдра, пока она меняла положение. Её правый сосок коснулся грубой простыни, и этот простой контакт заставил её издать сдавленный стон, — насколько это может быть чувствительно, после многих лет пренебрежения? Когда кончик его члена снова коснулся её всё ещё расслабленного ануса, Лидия Владимировна инстинктивно оттолкнулась, её тело требовало большего, чем разум осмеливался признать. «Сломай меня», — прошептала она, повернув голову набок на подушку, голос был настолько сломан, что она едва узнала его, — «Заставь меня кончить раньше тебя». Фраза потерялась в приглушённом крике, когда Валера врезался в неё одним резким толчком, его тело пронзало её, словно между ними никогда ничего не было. Боли больше не было, только ощущение полноты, от которой голова кружилась, ощущение наполнения до краёв, когда руки сына сжимали её бёдра с такой силой, что оставляли синяки. Валера тяжело дышал, прижимаясь к её сгорбленной спине, его дыхание жгло её потную кожу, когда он начал двигаться короткими и быстрыми движениями. Каждый толчок заставлял её скользить вперёд по матрасу, сосок скользил по простыне в восхитительном мучении, каждое отступление заставляло её чувствовать пустоту на ту бесконечную секунду, прежде чем тело снова наполнило её. Лидия Владимировна лихорадочно кивнула, пальцы вцепились в простыни, ритм усиливался, влажный звук их союза смешивался с ревом бури. «Да, да, так...», — простонала она, когда особенно сильный толчок заставил её коснуться чего-то очень глубокого, места, которое заставило её увидеть вспышки белого, за закрытыми веками. — Быстрее, — умолял она, повернув голову набок на подушку, её голос сорвался, от первобытной потребности, которую она больше не мог контролировать. Руки сына вонзились в её бёдра почти жестоким захватом, пока он ускорял темп, каждый удар теперь был с силой молотка, а мошонка ударялась по её ягодицам с влажным пощёчиной. Матрас скрипел под ними, пружины протестовали с каждым толчком, но Лидия Владимировна чувствовала только этот член, разрывающий её изнутри, ощущение открытости, использования, полной одержимости так, как никто никогда не заставлял её чувствовать. — Я собираюсь кончить! — простонал Валера, у неё на спине, его дыхание жгло её потную кожу, а ритм стал бешеным, неорганизованным. Лидия Владимировна почувствовала, как кончик его члена пульсирует внутри неё, — это самое отличительное движение, которое она знала слишком хорошо, и с отчаянной силой сжала мышцы вокруг него, желая почувствовать каждую каплю. — Да, пожалуйста, наполни меня своим семенем! — её голос сорвался, когда Валера вонзился в неё, до последнего сантиметра с сдавленным криком, его тело напряглось позади неё, когда первая волна горячей спермы наполнила её прямую кишку судорожными рывками. Лидия Владимировна закричала, пальцы вцепились в простыни, когда её собственный оргазм переполнил её, волны наслаждения распространялись, от невероятно интимной связи, до кончиков её твёрдых сосков. Она ощущала каждый импульс члена сына внутри себя, вязкая жидкость заполняла каждое свободное пространство, стекала по внутренним стенкам с ощущением, от которого она дрожала неконтролируемо. — Боже, как много ты отдаёшь своего семени мне! — прошептала Лидия Владимировна, чувствуя, как новые струи согревают её изнутри, пока руки Валеры сжимают её бёдра, словно тиски. Валера рухнул на неё, его грудь прижималась к её потной спине, пока она пыталась отдышаться, его ещё полу твёрдый член всё ещё был внутри заднего прохода, запечатывая каждую каплю спермы. «Мама», — простонал он, прижавшись к её шее, голос был таким детским и уязвимым, что на мгновение Лидия Владимировна забыла, что они только что сделали. Её пальцы автоматически переплелись с пальцами сына на подушке, — нежный жест, который резко контрастировал с их всё ещё соединённой позой, со спермой, которое только что начало стекать, по её бёдрам. — Сильнее, — умоляла она всего несколько минут назад, ногти вонзились ей в бёдра, пока он проникал в неё с такой яростью, о которой она даже не подозревала, — «Толкни его полностью внутрь, я хочу почувствовать, как ты заполняешь мою задницу!». Теперь эти слова эхом звучали в её голове вместе с влажным звуком столкновения их тел, хриплым стоном сына, когда он наконец взорвался внутри неё. Лидия Владимировна прикусила нижнюю губу, чувствуя, как последняя капля спермы выскальзывает, следуя по пути, уже наложенному на внутренней стороне бедра. Прикроватная лампа погасла с тихим щелчком, и Лидия Владимировна оказалась в темноте, вес Валеры всё ещё давил на неё, его тяжёлое дыхание согревало затылок. Её руки дрожали, когда она пыталась поправить порванную ночнушку, пальцы застревали в влажной от пота ткани. — Теперь спи, дорогой, — прошептал она голосом, который не узнала, как свой собственный, губы коснулись жгучего виска сына, пока она ласкала его промокшие волосы. — Ты увидишь, что завтра тебе станет лучше. — Почему бы тебе не сделать со мной то, что ты делал с папой, когда он кончал в тебе? Вопрос сына погрузился в тишину, словно камень в пруду, слова были ясны, несмотря на то, что голос был сломан, от температуры. Лидия Владимировна почувствовала, как пальцы сына скользят, по её боку, его семя всё ещё капало, — липкая дорожка, соединяющая их тела сильнее, чем она могла бы признать. — Что? — спросила она, хотя прекрасно понимала, хотя живот уже сжался в узле стыда и желания. Валера уткнулся лицом в изгиб между её шеей и плечом, его губы скользили по её коже, когда он повторил: «Очисти ртом мой член. Ты же сделала это с отцом, да? Когда он ещё был здесь». Пальцы сына прижали её к его животу, направляя вниз, к тому месту, где его сперма уже остывала на её бёдрах. Лидия Владимировна задержала дыхание, когда почувствовала, как кончики его пальцев коснулись лобковых волос — так близко, слишком близко к тому, что всё ещё было влажным и чувствительным. — Валера, нет... Её голос дрогнул, когда он схватил её за руку и опустил её, позволяя ей почувствовать липкую текстуру, которая всё ещё держала их вместе. — Сделай это, — прошептал он у её шеи, голос был ниже и прерывистым, чем она когда-либо слышала. — Я хочу увидеть, как ты делала это с папой, когда он наполнял тебя. По спине пробежал холодок, когда язык сына лизнул её за ухом, — жест, который она считала слишком зрелым, чтобы быть спонтанным, слишком расчётливым, чтобы быть невинным. Лидия Владимировна с трудом повернула голову, шея была напряжённой, от положения, и увидела в глазах сына решимость, которую никогда раньше не видела, — то самое выражение, которое она заметила в детстве, настаивавшем на взбирании на самые высокие деревья. Но теперь это были те же глаза, смотрящие на неё, когда его дрожащая рука скользнула, по её боку, пока не сжала основание его ещё полу твердого члена, кожа всё ещё была тёплой и влажной, после их секса. Она наклонилась с такой медленностью, что казалось, растянуло время, губы на мгновение приоткрылись, прежде чем обхватить головку члена, солёный, металлический вкус наполнил рот, когда язык коснулся чувствительной уздечки. Валера издал звук между стонами и икотой, пальцы запутались в её волосах с давлением, которое не было ни руководством, ни командой, а молчаливым призывом продолжать. Лидия Владимировна закрыла глаза и позволила головке скользнуть глубже, горло расслабилось, чтобы принять эту невозможную знакомость, а кончики пальцев продолжали собирать семя, проскользнувшее между бёдер. Его член почти сразу затвердел, под его вниманием, пульсируя у нёба с такой жизненной силой, которая казалась невозможной, после оргазма, который он только что испытал. Губы Лидии Владимировны сжались вокруг основания, а голова начала двигаться медленно, размеренно, кончик носа время от времени касался лобковых волос, всё ещё влажных, от пота. Когда язык загнулся, под уздечкой, Валера резко выгнул спину, пальцы крепче сжали волосы, словно поводья. — Мм...м! — выдохнул он, голос дрожал от дрожи, которая, казалось, исходила из глубины груди. Лидия Владимировна почувствовала, как вкус пред эякулята смешивается с остатками спермы на языке, — солёная и едкая смесь, внезапно напомнившая ей первый раз, когда она сделала это с мужем двадцать лет назад. Воспоминания столкнулись с реальностью сына, который теперь неконтролируемо двигался между её губами, бёдра начали подниматься в инстинктивных микро толчках. Она крепче зажмурила глаза, сосредоточившись, только на ощущении головки, касающейся её горла, на звуке тяжёлого дыхания сына, наполнявшего комнату вместе с стуком дождя, по стеклу. Когда кончики пальцев Валеры внезапно вонзились в её волосы, ведя её с твёрдым давлением, Лидия Владимировна поняла, что больше не хочет её материнской медлительности. Она открыла рот шире позволил члену скользить глубже, теперь нос прижимался к влажному лобку с каждым движением вперёд. Пульсирующие вены члена, бились по губам, ритм усиливался с каждым отступлением, оставляя только головку члена между зубами, прежде чем он с влажным хлопком снова спускался в горло. Валера напрягся под ней, его ноги дрожали, когда толчок становился всё более судорожным. Лидия Владимировна почувствовала, как первая струя ударила по её нёбу, прежде чем она осознала, что она приближается, — горячая и кислая, с вкусом более насыщенным, чем она помнила от мужа. Пальцы мальчика запутались в её волосах, когда он залил её рот, каждый спазм наполнял новые волны вязкого семени, заполняя её ротовую полость, пока глаза не наполнились слезами. — Не... не останавливайся мама, — простонал Валера, пока его оргазм затянулся сверх всех ожиданий, член всё ещё пульсировал между губами Лидии Владимировны. Она слегка кивнула, её щёки были впалыми, когда она сосала каждую каплю, а язык поднимал полоски спермы, из складок уздечки. Последний толчок пронёсся по нему, когда пальцы Луизы нежно сжали его яички, выжимая последнюю белую нить, скользящую, по её подбородку. Молния, на мгновение осветив лицо сына, когда он согнулся в выражении между болей и восторгом, его мокрые, от пота волосы прилипли к вискам. Лидия Владимировна медленно поднялась, её шея болела, и она увидела своё отражение в глазах сына, — опухшие губы, влажный подбородок, белое пятно, запятнавший левую щёку. Не раздумывая, её язык выскользнул, чтобы поднять его, — автоматический жест, от которого волосы на руках сына встали дыбом. — Это ещё не конец мама, — прошептал Валера прерывистым голосом, пальцы схватили её запястье, чтобы направить обратно к уже возрождённой эрекции, член пульсировал у его живота, словно одержимый собственной жизнью. Лидия Владимировна смотрела на него с странным смешением ужаса и материнской гордости, — неужели этот монстр был её творением, который, казалось, противоречил всем биологическим законам? Их губы снова разошлись, когда Лука бесцеремонно прижал их вниз, головка уже блестела, от пред эякулята, которая похлопывала её губы, а затем скользнула по горлу с инстинктивным щелчком бёдер. Второй раунд был более диким, менее контролируемым, — словно Валера потерял всякое желание использовать рот так, как хотел. Руки Лидии Владимировны сжимали простыни, когда он резко вталкивал свой член в неё, его нос прижимался к её лобку с каждым толчком, слёзы текли по щекам, пока горло привыкало к этому жестокому. Она чувствовала, как его член пульсирует на её языке, словно второе сердце, её вены бились в такт с ревом бури снаружи, каждый сантиметр той плоти, что казалось, отмечала её изнутри. — Вот так! — прорычал Валера прерывистым голосом, пальцы запутались в её волосах, пока она увеличивала угол, головка теперь касалась чувствительного места на нёбе, от которого она исказилась. Лидия Владимировна почувствовала первую струю, прежде чем осознала, — солёный взрыв, внезапно заполнивший рот, за которым последовали, ещё три глубоких выстрела, от которых у неё сжалось глотка. Но это было слишком: «Тёплая сперма стекала с уголков её губ, смешиваясь со слезами на подбородке, пока сын удерживал её с сдавленным стоном». Лидия Владимировна поняла, что плачет, только когда соль слёз смешалась с едким вкусом спермы, всё ещё пульсирующей на языке. Руки сына дрожали, когда он дергал её за волосы, заставляя смотреть на него, пока последние капли спермы стекали, по её подбородку. Убери это, — хрипло приказал он, пальцы прижимались к её опухшим губам, пока ещё полу твёрдый член хлопнул её по щеке, оставляя липкие следы. Лидия Владимировна подчинилась механическими движениями, её язык касался всё ещё сверхчувствительной уздечки, собирая каждый след спермы с точностью человека, который делал это слишком много раз, но никогда так. Наконец, Валера тоже нашёл покой, и они уснули бок о бок. Они стали парой и останутся такими всегда... 69 381 Оставьте свой комментарийЗарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора ЗООСЕКС![]()
Зрелый возраст, Инцест, Подчинение, Рассказы с фото Читать далее... 7056 122 8.72 ![]() |
|
© 1997 - 2026 bestweapon.one
Страница сгенерирована за 0.027017 секунд
|
|