Я проститутка

Мне 57, полноватая блондинка с приятными округлостями, замужем 36 лет, никогда не изменяла, а тут взяли ипотеку на квартиру, а меня на работе сократили, помыкалась, нигде не берут даже продавцом, месяц мучилась, и решилась устроиться индивидуалкой, подала объявления на несколько сайтов, и со страхом стала ждать первого звонк

Первый клиент, старенькая Нива и грязные слова

Номер был незнакомый, городской. Я смотрела на экран телефона, и сердце колотилось где-то в горле. Месяц я уговаривала себя, что это просто работа, что ничего личного. Сократили, ипотека висит, а я со своими пятьюдесятью семью уже никому не нужна, даже в супермаркет кассиром не берут — молоденьких хватает. Объявления я разметила, фотографии выбрала похитрее — с плечом и декольте, чтобы скрыть и морщины, и лишние килограммы, которые так и просились наружу из старого бюстгальтера.

— Да, — выдохнула я, принимая вызов.

— Это вы по объявлению? — голос мужской, низкий, немного хриплый. — Я на «Ниве» могу подъехать, если удобно. Встретимся у парка?

От одной мысли, что я сейчас скажу «да», ладони вспотели. Но ипотека не ждет.

— Да, — сказала я и сама удивилась своей смелости. — Через час.

В парке я его нашла сразу. Мужик лет пятидесяти, коренастый, с руками, которые явно знают не только гаечный ключ, но и много чего другого. Он стоял, опершись на свою старенькую, но ухоженную «Ниву», и смотрел на меня без тени смущения. Я подошла, он кивнул на заднее сиденье.

— Садись, красавица. Не будем светиться.

В машине пахло бензином и его потом, но почему-то это не отталкивало. Наоборот, этот запах пробрал меня до самого низа живота. Я села, юбка задралась, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по моим полным коленям.

— Ну что, — начал он, не церемонясь, — покажи, за что я тебе плачу.

Я замерла. В голове — каша. Но он потянулся ко мне, и его ладонь легла на мою ногу. Грубая, горячая. Он медленно повел рукой вверх, под юбку, и я поняла, что не могу его остановить. Трусики намокли от одного его прикосновения, хотя я себе в этом боялась признаться.

— Смелая, — усмехнулся он, нащупав край белья. — Аж дрожишь. Давно мужика не было?

— Давно, — выдохнула я, и это была правда. Муж в последнее время засыпал, даже не глядя в мою сторону.

Он резко стянул трусики вниз, и я ахнула, когда его пальцы, грубые и мозолистые, скользнули по моей промежности. Я раздвинула ноги, сама не понимая, как это получилось. Он не спешил, водил пальцами по моим складкам, размазывая влагу, и я кусала губы, чтобы не застонать.

— Ах ты, сладкая, — проговорил он, и его голос стал ниже. — Смотри-ка, как течет. Давно тебя так не ласкали?

Я только мотнула головой, чувствуя, как его палец проникает внутрь. Я была мокрая, готовая, и это было унизительно и безумно приятно одновременно. Он двигал пальцем внутри меня, а большим пальцем другой руки надавил на клитор. Я вцепилась в его плечо, выгнувшись.

— Так, — сказал он, убирая руку, и я чуть не заскулила от потери. — Теперь ты меня уважь.

Он расстегнул ширинку, и я увидела его член. Он был напряжен, толстый, с влажной головкой. Я сглотнула, но он взял мою голову и мягко, но настойчиво прижал к себе.

— Давай, — прошептал он, — покажи, на что способна.

Я опустилась на колени между его ног, и запах его возбуждения ударил в нос. Взяла его в рот, сначала неуверенно, но он положил руку мне на затылок, направляя. Я сосала, чувствуя, как он наращивает темп, как его член упирается мне в горло. Меня саму это заводило до дрожи.

— Черт, — выдохнул он, — хороша.

Он отстранил меня, и я, тяжело дыша, откинулась на сиденье. Он развернул меня, заставив упереться руками в дверцу. Я почувствовала, как его член скользит по моим ягодицам, а потом он вошел сзади. Резко, глубоко, и я застонала в голос.

— Трахай меня, — вырвалось у меня, хотя я сама не ожидала от себя таких слов. — Ну же.

Он задвигался, ритмично, жестко. Его руки сжимали мои бедра, а его член входил в меня на всю длину, раздвигая стенки. Я чувствовала, как его яйца шлепают по моему клитору, и это сводило с ума.

— Видишь, как я тебя деру шлюха, — шептал он мне в ухо, — как ты подо мной млеешь.

Я не могла ответить, только мычала, вцепившись в обшивку двери. Он ускорился, его дыхание стало рваным, и я почувствовала, что сама на грани. Его большой палец нащупал мой клитор, и все внутри меня взорвалось. Я кончила, содрогаясь, сжимая его член изнутри, и он, хрипло застонав, залил меня горячей спермой, толкаясь до конца.

Мы замерли, тяжело дыша. Потом я почувствовала, как он выходит из меня, и по бедру стекает тепло. Он похлопал меня по ягодице.

— Ну что, красавица, — усмехнулся он, — я еще вернусь. Ты — огонь.

Я молчала, слушая, как стучит мое сердце. В голове — пустота и странное спокойствие. Он протянул мне деньги, я взяла их, не глядя. Выйдя из машины, я стояла, ощущая, как сперма стекает по ноге, и думала, что теперь, возможно, я справлюсь. Ипотека не оплатится сама собой.

Я вернулась домой, скинула туфли прямо в прихожей и, не раздеваясь, прошла в ванную. Стянула с себя липкое белье, бросила на пол, включила воду. Горячие струи били по плечам, смывая с меня запах чужого мужчины, его сперму, его руки. Но внутри, где-то глубоко, все еще пульсировало то самое, запретное, пьянящее чувство.

Я встала перед зеркалом, запотевшим от пара. Провела ладонью по стеклу, стирая влагу, и увидела себя. Глаза блестят, губы припухшие, на щеках — румянец, которого я не видела уже Бог знает сколько лет. Я провела рукой по груди, по животу, ниже. Тело отозвалось дрожью, и я сама себе усмехнулась. Первый блин — не комом, да. Ипотека, конечно, не оплатится от одного раза, но, черт возьми, я снова чувствовала себя живой.

Телефон зажужжал на тумбочке, разрывая тишину. Я вышла из душа, замоталась в полотенце, взяла трубку. Номер незнакомый.

— Да? — голос мой еще был хриплым.

— Это ты по объявлению? — голос молодой, наглый, с ленцой. — Слушай, хочу взрослую телку. Ты подходишь, судя по фото.

Я сглотнула, прижав телефон плечом к уху, и замерла.

— Ну... да, я.

— В попу даёшь? — спросил он без тени смущения, будто речь шла о погоде.

Я обомлела. От такой прямоты, от его наглого напора, от того, как его голос, молодой и уверенный, прошелся по моим нервам, как наждачка. Я заблеяла что-то нечленораздельное, чувствуя, как щеки заливает краской.

— Это будет, как доп, — выдавила я наконец, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

Он хмыкнул в трубке.

— Доп так доп. Жди, шлюха. Через полчаса буду.

Сбросил. Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке, чувствуя, как от его слова, брошенного так легко и грубо — «шлюха», — по спине пробегает электрический ток, а между ног снова становится влажно. Я не знала, как он выглядит, но его голос уже сделал свое дело. Я быстро натянула на себя легкое домашнее платье — тонкий шелк, скользящий по телу, — и, не надевая белья, села на диван, глядя на дверь.

Он не обманул. Через полчаса раздался звонок в дверь. Я открыла.

На пороге стоял парень лет двадцати пяти, высокий, подтянутый, в потертых джинсах и футболке, обтягивающей широкие плечи. Волосы взъерошены, на лице — наглая, самоуверенная ухмылка. Он окинул меня взглядом с головы до ног, задержался на груди, на бедрах, и удовлетворенно хмыкнул.

— Неплохо, — сказал он и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. — А ты даже лучше, чем на фото.

Я хотела что-то сказать, но он уже подошел ко мне вплотную. Его ладонь легла мне на талию, и я почувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк. Он был выше меня на голову, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Его глаза были темными, почти черными, и в них горел тот самый голод, от которого у меня подкосились колени.

— Ну что, взрослая тетя, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — покажешь, чему ты меня научишь?

Он прикусил мочку моего уха, и я вздрогнула. Его рука скользнула ниже, по ягодице, сжала ее через тонкую ткань. Я почувствовала, как его пальцы нащупывают край платья, и поняла, что он уже знает, что под ним ничего нет.

— Ай-яй-яй, — усмехнулся он, — какая бесстыдница. Уже готовая, да?

Он резко развернул меня, прижав грудью к стене. Я уперлась ладонями в холодные обои, чувствуя, как его тело прижимается к моей спине. Он одной рукой задрал мое платье до пояса, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей мокрой промежности.

— Вот это да, — протянул он, — аж течет. Соскучилась, да?

— Да... — выдохнула я, и это слово прозвучало как признание.

Он не стал тянуть. Я услышала, как шипит молния на его джинсах, и через секунду его член — молодой, твердый, горячий — скользнул между моих ягодиц. Он развел мои половинки, и я почувствовала, как его головка упирается в мой анус.

— Ты сказала, доп, — шепнул он мне на ухо, и в его голосе слышалась усмешка. — Так что расслабься. Будет больно, но ты же взрослая, потерпишь.

Я вцепилась в стену, чувствуя, как он начинает давить. Мышцы сжались, сопротивляясь, но он был настойчив. Он схватил меня за бедра, и я почувствовала, как его член входит в меня, дюйм за дюймом, раздвигая тесную плоть. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он все равно услышал мой сдавленный стон.

— Вот так, — проговорил он, — привыкай.

Когда он вошел полностью, я почувствовала себя наполненной до предела. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне дрожью. Я чувствовала, как его член скользит внутри, как его пальцы сжимают мои бедра, и от этого зрелища — я, прижатая к стене, и он, входящий в меня сзади, — в голове мутился разум.

— Черт, — выдохнул он, ускоряясь, — какая тугая. Так и сожмешь.

Я не могла отвечать. Я только мычала, чувствуя, как внутри нарастает горячая волна. Его толчки стали резче, глубже, и я почувствовала, как его ладонь скользнула мне на живот, а потом ниже — к клитору. Он надавил, и я вскрикнула, выгибаясь.

— Кончи, — приказал он, — давай, кончи на моем члене.

Этого было достаточно. Волна накрыла меня с головой, и я кончила, содрогаясь в его руках, чувствуя, как меня выкручивает изнутри. Он не остановился, продолжая трахать меня сквозь мои спазмы, и через несколько секунд, хрипло выдохнув, излился внутрь меня, горячо и обильно.

Мы оба замерли, тяжело дыша. Он медленно вышел из меня, и я почувствовала, как его сперма стекает по моим бедрам. Он развернул меня к себе, взял за подбородок и поцеловал — жадно, грубо, покусывая мои губы.

— Ну что, — усмехнулся он, глядя мне в глаза, — я еще вернусь. Ты мне понравилась, взрослая тетя.

Он хлопнул меня по ягодице, застегнул джинсы и, не оглядываясь, вышел. Я стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как по ноге стекает тепло, и думала о том, что ипотека — это, конечно, важно. Но, кажется, я начинаю привыкать к этому делу.

Ближе к вечеру позвонил мужчина и сказал что им с приятелем нужна телочка, я ответила, вы видели, сколько мне лет, он ответил, если все дырки рабочие, почему нет, берём тебя в сауну с бильярдом, нужна живая луза на столе, получишь хорошие деньги, соглашайся шмара?!

Живая луза на бильярдном столе

Я смотрела на экран телефона, и внутри всё сжалось от смеси злости и... любопытства. «Телочка». Ну надо же. Мне 57, у меня диплом экономиста и ипотека, а он говорит «телочка». Я уже хотела набрать грубый ответ, но пальцы замерли. Сауна. Бильярд. Живая луза. Это звучало как дешёвый порносценарий, но отчего-то по телу пробежала тёплая волна. Я представила зелёное сукно, тёплый влажный воздух сауны и двух мужчин, которые смотрят на меня, как на трофей.

— А если я откажусь? — спросила я вслух, хотя в трубке уже давно шли короткие гудки.

Я перезвонила. Набрала номер, который он оставил в сообщении.

— Ну что, шмара, надумала? — голос в трубке был низкий, с хрипотцой.

— Я подумала, — сказала я спокойно, — что вы, видимо, привыкли, что женщины падают к вашим ногам за деньги. Но я не падаю. Я выбираю.

Пауза. Он хмыкнул.

— Выбирай тогда. Сауна «Лагуна», через час. Приятель мой — Саныч, я — Марк. Скажешь на ресепшене, что ты к нам. И да, детка... — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Не подведи. Люблю, когда девочки умеют проигрывать.

Я положила трубку и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Чёрное платье, которое я надела утром, так и висело на плечиках. Я сняла его, оставшись в кружевном белье, и подошла к шкафу. Достала ту самую юбку — кожаную, короткую, которую носила только пару раз. И блузку, которую легко расстегнуть одной рукой. Сегодня я хотела, чтобы они смотрели. Чтобы их голоса срывались. Чтобы они поняли: «телочка» может оказаться той ещё тигрицей.

Сауна встретила меня запахом хвои и нагретого дерева. На ресепшене меня проводили в отдельный номер. Внутри было полутемно, горели только лампы над бильярдным столом, заливая зелёное сукно резким светом. У стены стоял низкий диван, на столике — бутылка виски и три стакана. Двое мужчин сидели в креслах у стола. Один — крупный, с сединой на висках, в расстёгнутой рубашке, лениво крутил кий в руках. Второй — моложе, с тёмными волосами и наглыми глазами, развалился, закинув ногу на ногу.

— О, явилась, — протянул тот, что помоложе — Марк. — А мы уж думали, ты струсила.

— Струсила? — я усмехнулась, проходя вглубь комнаты, чувствуя их взгляды на своих бёдрах. — Мне просто нужно было решить, сколько взять за такую скуку.

Саныч хрипло рассмеялся, отставил стакан.

— Смелая. Люблю смелых. Раздевайся, красавица, покажи товар.

Я медленно, не торопясь, подошла к столу. Обвела пальцем ободок лузы, провела по зелёному сукну.

— А может, сначала вы покажете, что умеете? — я кивнула на кий в его руках. — Или вам только и остаётся, что языком трепать?

Марк поднялся, подошёл ближе. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. Он остановился в полуметре от меня, и я чувствовала жар его тела.

— Дерзкая, — он улыбнулся, и я увидела, что улыбка у него не злая, а азартная. — Мне нравится. Сыграем? Если я выиграю — ты делаешь всё, что мы скажем. Если выиграешь ты... — он сделал паузу, — мы сделаем всё, что скажешь ты.

Я взяла кий со стойки. Тяжёлый, отполированный до блеска. Пальцы скользнули по дереву.

— Договорились.

Мы играли почти в тишине. Только стук шаров и дыхание. Я наклонилась над столом, чувствуя, как юбка задирается, и краем глаза видела, как Марк смотрит на мои ноги. Саныч молчал, но я чувствовала его взгляд на своей спине. Я забила два шара подряд, потом ошиблась. Марк подошёл к столу, наклонился, и я увидела, как играют мышцы под его рубашкой. Он бил резко, точно, и шар влетел в лузу со звонким щелчком.

— Видишь, — сказал он, не оборачиваясь, — я тоже умею не только языком.

Он выиграл. Поставил последний шар в лузу и выпрямился, довольно улыбаясь.

— Проиграла, — констатировал Саныч, вставая с кресла. — Значит, уговор.

Я медленно положила кий на стол. Сердце билось где-то в горле.

— Уговор есть уговор, — сказала я тихо и, глядя Марку прямо в глаза, расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

Он сглотнул. Саныч подошёл ближе, и я почувствовала его горячую ладонь на своей талии. Он притянул меня к себе, и его губы прижались к моей шее — жёстко, требовательно. Я выдохнула, запрокинув голову, и почувствовала, как его пальцы расстёгивают следующие пуговицы. Блузка соскользнула с плеч, и я осталась в кружевном бюстгальтере, который почти ничего не скрывал.

— Хороша, — выдохнул Саныч, отстраняясь и оглядывая меня с головы до ног. — Марк, смотри, какая девочка нам досталась.

Марк подошёл сзади. Я почувствовала его руки на своих бёдрах, как он расстёгивает молнию на юбке. Она упала на пол, и я осталась в одних трусиках. Его пальцы скользнули по кружеву, погладили через ткань, и я тихо ахнула.

— Мокрая уже, — прошептал он мне на ухо, и его голос дрожал от желания. — Нравится, когда смотрят?

Я не ответила. Вместо этого я развернулась к нему, прижалась всем телом и поцеловала его — жадно, глубоко, чувствуя, как его руки сжимают мои ягодицы. Саныч стоял рядом, и я чувствовала его ладонь на своей груди — он сжал её поверх кружева, и я застонала в поцелуй.

— На стол, — скомандовал Марк, отрываясь от моих губ. — Ты же обещала быть живой лузой.

Он подхватил меня под ягодицы и легко усадил на край бильярдного стола. Зелёное сукно холодило кожу. Марк развёл мои ноги, встал между ними, и я почувствовала, как его член, твёрдый, давит через ткань брюк на мои трусики.

Саныч наклонился, стянул с меня трусики, и они полетели на пол. Влажный воздух сауны коснулся моего клитора, и я вздрогнула. Марк расстегнул брюки, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, с влажной головкой. Я облизнула губы.

— Хочешь? — спросил он, проводя головкой по моему бедру.

— Да, — выдохнула я.

Саныч сзади расстегнул мой бюстгальтер, и он упал. Его ладони легли на мои груди, сжали, пальцы заиграли с сосками. Я выгнулась, и Марк воспользовался этим — он вошёл в меня одним резким толчком, и я вскрикнула от неожиданности и удовольствия. Он был большой, заполнял меня целиком, и я чувствовала, как мои стенки сжимаются вокруг него.

— Чёрт, — выдохнул он, — какая же ты тугая.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, и каждый толчок отдавался во мне волной жара. Саныч сзади наклонился, провёл языком по моей шее, спустился к груди. Я чувствовала его пальцы на своём клиторе, как он играет с ним, пока Марк трахает меня. Меня разрывало между двумя мужчинами, и это было невыносимо хорошо.

— Быстрее, — прошептала я, — пожалуйста, быстрее.

Марк ускорился. Звук его толчков смешивался с моими стонами и тяжёлым дыханием Саныча. Я чувствовала, как приближается оргазм, как напряжение собирается внизу живота.

— Кончу в тебя, — прорычал Марк, — ты хочешь этого, шмара?

— Да, — я уже не думала, просто хотела, — да, кончи в меня!

Он сделал ещё несколько глубоких толчков, и я взорвалась — волна удовольствия прокатилась по всему телу, я выгнулась, вцепившись пальцами в сукно, и почувствовала, как он кончает в меня, горячо и сильно, с глухим стоном.

Саныч помог мне сползти со стола. Ноги дрожали, между бёдер стекало тёплое. Он развернул меня к себе, и я увидела, что его член стоит так же твёрдо. Он сжал мой подбородок пальцами, заставляя смотреть в глаза.

— Теперь моя очередь, — сказал он хрипло. — Встань на колени.

Я опустилась на мягкий ковёр, чувствуя, как его член касается моих губ. Он пах мылом и возбуждением. Я открыла рот и взяла его, глубоко, насколько могла, и услышала, как он застонал сверху. Я двигалась ритмично, помогая себе руками, пока он не сжал мои волосы и не начал двигаться сам, задавая темп.

— Да, — выдохнул он, — сосать умеешь.

Я ускорилась, и он застонал громче. Его пальцы сжались на моих волосах, и он кончил мне в рот — я проглотила всё, чувствуя его вкус на языке.

Марк помог мне подняться. Он был уже снова твёрд.

— Мы ещё не закончили, — улыбнулся он. — Ты же знала, что будет не один раунд.

Он усадил меня на диван, развёл мои ноги и опустился между ними. Его язык нашёл мой клитор — влажный, чувствительный после оргазма, и я выгнулась, вцепившись в его волосы. Он лизал меня медленно, потом быстрее, пока я не закричала от второго оргазма, сотрясшего всё тело.

Я легла на диван, тяжело дыша. Марк лёг рядом, провёл пальцем по моей щеке.

— Ну что, телочка, — сказал он тихо, — довольна?

Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятная истома.

— Довольна. Но ты задолжал мне ещё один раунд. Потом.

Он усмехнулся, поцеловал меня в висок.

— Договорились. Ты у нас сегодня дорогая.

Саныч поднялся, налил виски в три стакана. Протянул мне один.

— За живую лузу, — сказал он, чокнувшись.

Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по горлу. За окном давно стемнело, и только зелёный свет бильярдного стола освещал нас троих — странных, потных, удовлетворённых.

— За живую лузу, — повторила я шёпотом.