Марина Викторовна не заметила. Или сделала вид. Закинула остаток белья, закрыла крышку, нажала кнопку. Машина загудела.

— Полотенце-то нашёл? — спросила она, не оборачиваясь.

Слава открыл рот. Закрыл. Сглотнул.

— Нет, — сказал он. — Не нашёл

— Ну ка пойдем со мной сейчас я сама найду и дам — сказала Марина Викторовна уходя от стиральной машины.

Взгляд её прошёл по его лицу медленно, как рука по тарелке, вымытой начисто. По горлу. По расстёгнутой пряжке ремня, которую он так и не успел застегнуть.

Слава опустил глаза и потянул язычок вверх. Пальцы не слушались. Пряжка звякнула о пряжку, металлический звук упал в тишину кухни и раскололся там, Марина Викторовна сделала вид что не заметила этого.По дороге в комнату Мария Викторовна сказал:

— Надо было искать в шкафу, в конце коридора, — сказала она. — Нижняя полка. Верхние все перестирала, только там чистые остались.

Она сказала это спокойно, будто разговаривала с сыном его друга о борще.Стиральная машина уже была достаточно далеко гудела и дрожала, мокрое покрывало внутри било по барабану, и Слава думал только об одном: смотрит ли она на его руки испачканную в его сперме

Шкаф стоял в самом конце, у самой стены, старый, с облупившейся краской и дверцами, которые открывались с усилием. Он потянул нижнюю дверцу. Она заскрипела и встала.

— Не выходит? — голос её был уже за спиной. Близко. Он не слышал шагов.

— Заедает, — сказал Слава, не оборачиваясь.

— Дай.

Она нагнулась мимо него, и он отступил на полшага, но места в коридоре не было. Отойти было некуда. Её запах ударил его в нос, тёплый, кожный, с чем-то сладковатым аромат духов смешанный с соками после мастурбации, и он понял, что это запах с простыни, и покрывала, с того, что он только что снимал на телефон.

Дверца поддалась под её рукой. Она наклонилась ниже, запустила руку в глубину полки, и красные трусики натянулись на ягодицах до предела. Ткань врезалась в щель между ними, тонкая, почти прозрачная, и сквозь неё было видно всё: тёмную линию, подрагивающую при каждом движении её руки в шкафу. Полупрозрачная нить всё ещё тянулась по внутренней стороне бедра, блестя на кафельном свете из кухни.

Халатик задрался. Слава смотрел на её жопу, открытую почти целиком, на румянец на коже, который он видел через дверную щель минуту назад, и член встал колом. Джинсы были плотные, но не настолько. Голова давила на молнию изнутри, пульсируя, горячая даже сквозь ткань.

Он должен был отойти. В мозгу была ровно одна мысль, повторяющаяся, как гул стиральной машины: отойди, отойди, отойди.

Тело сделало другое. Он шагнул вперёд. Расстояние исчезло. Ткань джинсов прижалась к ягодицам Марии Викторовны, и член толкнулся в неё через два слоя одежды, твёрдый, невыносимо чувствительный, и он застыл.

Шок пришёл через секунду. Холодный, как вода из крана. Он не мог отойти. Если отойдёт, это движение будет заметно, будет значить что-то. А так, застывший, он мог делать вид, что просто нечаянно. Что коридор узкий. Что она сама нагнулась.

Она не выпрямлялась. Она продолжала копаться на нижней полке, шаря по стопкам полотенец, и её спина оставалась согнутой, ягодицы оставались прижатыми к его паху, и она чуть-чуть, на миллиметр, надавила назад и прикусила губу.Слава перестал дышать.

Голова его повернулась чуть-чуть, в профиль. Он увидел половину её лица. Уголок рта был поднят. Серо-голубые глаза смотрели в глубину шкафа, спокойно, почти скучающе, но на лице была улыбка. Она была довольна. Она стояла, прижатая к члену парня своего сына, и улыбалась, как будто это было самым естественным положением вещей в этой квартире.

— Вот, — сказала она и вытащила полотенце. Махровое, голубое. — Держи.

Она выпрямилась медленно. Спина разгибалась позвонок за позвонком, и ягодицы скользнули по его члену вниз, вдоль всей длины, и это длилось вечность. Слава стоял с раскрытым ртом и не мог произнести ни звука. Его ноги подрагивали, и вдруг на джинсах Славы образовалось пятно которое состояло из оставшейся спермы внутри члена Слава, после дрочки на Марию Викторовну

Она повернулась лицом к нему. Коридор был узкий, и теперь они стояли грудь к груди, Слава слегка прижался к Марии Викторовне и уткнулся в ее мягкую и нежную киску через тонкий халатик. Глаза её прошлись по его лицу. По распахнутому рту. По мокрому пятну на джинсах, которое она не могла не заметить, потому что оно было на уровне её взгляда.

Она улыбнулась шире. Одним углом рта.

— Полотенце, — повторила она и сунула его ему в руку. Её пальцы накрыли пальцы Славы на секунду дольше, чем нужно. Тёплые, сухие. — Ты какой-то бледный. Ужин был острый?

— Да, — выдохнул Слава. — Острый.

— Борщ всегда такой, — сказала она. — Скоро все пройдет.

Она прошла мимо него и перед тем как уйти обратно в кухню "совершенно случайно" дотронулась до уже опухшего, венозного и большого члена Славы.У порога она обернулась через плечо, и халатик на ней висел так, что виднелась половина ее большой, гладкой задницы

— Слава.

Он вздрогнул. Она никогда не звала его по имени. Артём называл его Славиком, Дима вообще не называл.

— Да? —Сказал дрожащим голосом Слава.

— Посуду сегодня мыть будешь ты, — сказала она. — Я устала. И... — она сделала паузу, глядя на него в упор, — приходи вечером, когда Артём с Димой уйдут. Поможешь мне с машиной. Она что-то барахлит.

Машина за её спиной гудела исправно, ровно, как часы.

Она ушла на кухню. Слава остался в конце коридора с полотенцем в руке и телефоном, полным видео, в кармане. Его сердце стучало в члене, или член стучал в сердце, он не мог разобрать.

Он дошёл до ванной, закрыл дверь, уронил крышку унитаза и сел. Руки тряслись. Он посмотрел на телефон. Тридцать семь секунд видео. Он нажал на воспроизведение и на первом же кадре увидел то, чего не видел из-за щели: как Марина Викторовна, уже сидя на кровати, обернулась на дверь.

На видео это было мгновение, полсекунды. Её взгляд нашёл щель в двери. Нашёл что-то за ней. Потом она отвернулась и легла.

Она видела. Всё это время она видела и дрочила сжимая свою киску медленным темпом зная что кто то за ней подглядывает.

Слава поднял полотенце, которое она ему дала, и поднёс к лицу. Голубое, махровое, пахло стиральным порошком и чем-то ещё, тонким, тёплым. Он прижал его к носу и понял, что это запах её волос, потому что она держала это полотенце в шкафу рядом со своей одеждой, или потому что она взяла его в руки перед тем, как дать ему.

Он сунул полотенце под воду, намочил, стёр с лица пот, с джинсов мокрое пятно. Пятно не стёрлось до конца. Он посмотрел на него в зеркало над раковиной. Тёмный контур на синей ткани, на уровне молнии, вяглядело это пятно как клеймо.

Вечером Артём и Дима собирались на дискотеку. Слава слышал из гостиной, как они спорят, кого брать с собой, и Артём сказал: Славик, пошли, там Олька придёт, та самая. Слава сказал, что у него голова болит. Артём посмотрел на него странно, но махнул рукой.

Дверь за ними закрылась в девять.Тишина легла на квартиру, густая, как одеяло.

Марина Викторовна вышла в коридор, уже в другом халатике, длинном, тёмно-вишнёвом, подпоясанном свободно. Она посмотрела на Славу, стоявшего у себя в комнате с дверью нараспашку, и поманила пальцем.

— Иди. Посуда сама себя не помоет.

Он шёл за ней на кухню, глядя на её бёдра под халатиком, на то, как ткань ходит при каждом шаге, и не мог понять, есть ли под ней красные трусики. Халатик качнулся, когда она нагнулась над раковиной, и под ним ничего не было. Только кожа, оливковая, гладкая, и ямочки над поясницей, которые он теперь мог описать по памяти с закрытыми глазами.

— Мой, — сказала она и вышла. — Я лягу. Устала.

Дверь её спальни закрылась не до конца. Щель осталась. Та же самая, шириной в ладонь.

Слава мыл посуду и смотрел на эту щель. Вода текла по его рукам, пена сползала в слив, а он стоял и считал свои вдохи. Часы на стене показывали половину одиннадцатого. В доме было тихо. Машина давно отработала свой цикл и молчала.

Он вытер последнюю тарелку краем футболки, и после этого Слава крикнул из кухни:

–Мария Викторовна, я всю посуду вымыл.Вам ещё нужна помощь с чем то? — Ответа не последовало

Поэтому Слава думая что она в наушниках пошел предупредить ее, постучав дверь тот приоткрыл дверь и увидел то от чего у Славы загорелись глаза, а член стал дыбом.

Мария Викторовна спала в своей кровати абсолютно голая, ее сиськи были огромные даже казались больше без лифчика, а ноги были широко раздвинуты, и ее киска было красно-розового цвета а клитор пульсиравол при каждом вдохе и выдохе Марии Викторовны.

🔥 Ранний доступ к новым частям— на моем Boosty!

Поддержи автора и читай продолжение, и новые рассказы раньше всех: https://boosty.to/mecta1

5 Глава уже там переходи скорее и читай с наслаждением!!!!

Также друзья мои: Я пишу рассказы сам не пользуюсь помощью ИИ, ещё занимаюсь писанием рассказов на заказ на абсолютно любые темы по поводу заказов пишите либо в личные сообщения либо на бусти.Спасибо за внимание!!!!!