Свекровь глубоко вдохнула прохладный воздух леса и шагнула между деревьев, ища способ помочь своему сыну. В чаще она наткнулась на огромный муравейник, из которого кипела жизнь. Не раздумывая, она опустилась на колени, расстегнула блузку и прижалась обнажёнными сосками к шевелящейся массе муравьёв.

Муравьи мгновенно набросились на тёплую кожу. Тысячи крошечных лапок и челюстей забегали по чувствительным бугоркам, покусывая, царапая, исследуя каждую складку. Женщина тихо застонала, когда первые укусы пронзили соски острой болью. Она не отстранилась, а, наоборот, чуть сильнее прижалась грудью к муравейнику, позволяя насекомым ползать по всей округлости.

Её обнажённые соски уже покраснели от первых укусов. Она наклонилась ниже, прижимая грудь к земле, и чувствовала, как крошечные лапки муравьёв ползут по чувствительной коже.

— Боже, как же больно... — выдохнула она, но пальцы всё равно продолжали гладить муравьёв, направляя их к соскам. Насекомые кусали, впрыскивая муравьиную кислоту, и каждый укус заставлял её дёргаться. Она водила грудью по муравейнику, растирая насекомых по соскам и ареолам, пока кожа не покрылась красными точками укусов.

Её пальцы дрожали, когда она начала гладить муравьёв, словно успокаивая их.

— Кусайте меня ой как же это мучительно и божественно – умоляла она их.

Каждый новый укус заставлял соски набухать, твердеть, а между ног разливалось жаркое, тяжёлое возбуждение.

— Сейчас я вам дам насладится и моей писей.

Она расстегнула юбку, сдвинула трусики в сторону и опустилась ниже, прижимая уже и влажную киску к краю муравейника.

Муравьи полезли и туда. Мелкие тела заползали между половых губ, кусали клитор, исследовали вход во влагалище. Женщина выгнулась, хватаясь руками за землю, пока муравьи терзали самые нежные места. Боль и удовольствие смешались в одну нестерпимую волну. Она тёрлась киской о муравейник, чувствуя, как насекомые заползают глубже, как укусы становятся всё острее.

Её дыхание сбилось, бёдра задрожали. Она продолжала гладить муравьёв, прижимаясь к ним всё сильнее, пока оргазм не накрыл её резко и жёстко. Влагалище сокращалось вокруг ползающих внутри муравьёв, соски горели от укусов, а изо рта вырывался долгий, дрожащий стон. Женщина кончила прямо на муравейник, дрожа всем телом и не в силах оторваться, пока волны удовольствия не схлынули.

Невестка стояла не далеко, глядя на свекровь, которая всё ещё дрожала на коленях перед муравейником. Соски женщины были красными, набухшими, покрытыми крошечными укусами, а между раздвинутых ног влагалище пульсировало — муравьи всё ещё ползали по влажным складкам. Свекровь тяжело дышала, не замечая, что за ней наблюдают.

— Ты уже кончила от муравьёв? — тихо спросила невестка, подходя ближе

— Даааа – еле тихим голосом прогорланила свекровь.

— Теперь будешь кончать от ос. – Приказным тоном сказала невестка.

Она схватила свекровь за волосы и заставила подняться. Руки невестки быстро и жёстко застегнули блузку на груди, но не до конца — она вырезала ножницами три отверстия: два точно над сосками и одно над влагалищем, когда снова сдвинула юбку. Через прорези торчала обнажённая, покусанная плоть.

— Идём, — приказала невестка и потащила свекровь за руку.

Они пришли к старому пню, где висел большой серый улей диких ос. Насекомые гудели внутри, злые и голодные. Невестка срезала улей ножом, держа его за основание. Горячий воздух и запах смолы ударили в лицо.

— На колени, — скомандовала она.

Свекровь опустилась. Невестка прижала срез улья прямо к груди свекрови, заставляя обе набухшие груди войти в отверстие. Осы мгновенно высыпались наружу и набросились на тёплую кожу. Жала вонзались в соски, в ареолы, в нежную нижнюю часть грудей. Свекровь вскрикнула, выгнулась, но невестка крепко держала улей, не давая отстраниться.

Женщина стояла на корточках на земле, и чувствовала, как осы жалят её грудь снова и снова. Каждое жало вонзалось в кожу, впрыскивая яд, который заставлял соски гореть и пульсировать. Она дрожала всем телом, но голос вырывался прерывисто и жадно.

— Не останавливайся... — выдохнула она, прижимаясь грудью к улиу ещё сильнее. — Жги их... продолжай, умоляю... Пусть жалят глубже... Я хочу, чтобы ты мучила меня дольше... пока я не кончу от этой боли...

Женщина выгибалась, стонала, но не просила остановиться. Её бёдра дрожали, между ног снова собиралась влага. Она тёрлась о землю, пытаясь достичь облегчения, пока осы продолжали атаковать её грудь.

— Ещё... — шептала она. — Пусть жалят меня дольше... Я хочу кончить от этой боли... Не останавливайся, пожалуйста... Мучай меня, пока я не кончу...

Осы ползали по обнажённым соскам, вонзая жала снова и снова. Кожа мгновенно вспухала, краснела, горела. Свекровь дрожала, слёзы текли по щекам, но между ног уже снова выступала влага. Невестка заметила это и опустила улей ниже, прижимая его к обнажённому влагалищу через прорезь в юбке.

Осы заползли и туда. Жала вонзались в клитор, в половые губы, в нежную внутреннюю поверхность. Свекровь кричала, дёргалась, но невестка держала её на месте, заставляя принимать каждый укус.

— Кончай, — приказала невестка. — Кончай от ос, как кончала от муравьёв.

Свекровь кончила с надрывным стоном, бёдра дёрнулись, влагалище сокращалось, а осы продолжали жалить набухший клитор и вход во влагалище. Невестка не отнимала улей, пока оргазм не прошёл и свекровь не обмякла, вся в красных, жгучих следах от укусов.

Свекровь, вся в красных волдырях от укусов, дрожала, но в глазах горел голод. Она доползла до старого пня, опустилась на колени и прижалась грудями к шершавой коре. Израненные, набухшие соски легли прямо на тёплый мох, и она тихо застонала, когда грубая поверхность коснулась чувствительной кожи.

— Раздави их, — хрипло попросила она, глядя на невестку. — Каблуками. Пока я не кончу в третий раз.

Невестка подошла ближе. Чёрные острые каблуки туфель остановились у самых грудей. Она медленно поставила левый каблук на левую грудь, придавив набухший сосок. Кожа под тонким остриём вдавилась, сосок сплющился. Свекровь всхлипнула, но не отстранилась.

— Да... — выдохнула она. — Сильнее... Раздави его. Я хочу, чтобы ты раздавила мои соски в кровь... Я твоя грязная шлюха... твоя жалкая сучка... Раздави меня... Мучай меня... Я хочу, чтобы ты топтала меня, пока я не истеку кровью и не кончу от боли.

Каблук вдавился глубже. Кожа натянулась, затем лопнула с влажным звуком. Кровь выступила из-под подошвы. Женщина вскрикнула, но голос её дрожал от возбуждения.

Невестка перенесла вес на каблук. Сосок вдавился глубже, ареола расплющилась. Кожа побелела, потом покраснела. Свекровь задрожала, но между ног снова выступила влага.

— Ещё... — шептала она. — Раздави и второй... Я твоя грязная свиноматка... твоя распутная тварь... Наступи на меня... Раздави мои соски в кашу... Я хочу кончить, пока ты топчешь меня каблуками... Пока я истекаю кровью под твоими ногами...

Невестка прижала и правый каблук к правой груди, одновременно наступая на оба соска. Грудь расплющилась под каблуками, соски вдавились в мох и кору.

— Жёстче, — выдохнула свекровь. — Не жалей.

Невестка начала медленно вращать каблуками, втирая соски в шершавую поверхность пня. Кожа тёрлась, царапалась, соски скользили по мху, оставляя мокрые следы. Каждый поворот каблука вызывал новый стон. Свекровь выгнулась, бёдра задрожали. Она тёрлась лобком о край пня, ища трение.

Невестка усилила давление. Каблуки вдавливались глубже, соски полностью исчезли под подошвами. Кожа вокруг покраснела, набрякла. Свекровь дышала часто, коротко, слёзы текли по лицу, но бёдра двигались быстрее. Она тёрлась о пень, прижимая клитор к коре, пока невестка продолжала топтать её груди.

— Ещё, — шептала свекровь. — Не останавливайся. Я уже близко.

Невестка подняла один каблук и резко опустила его обратно, вдавливая сосок с силой. Свекровь вскрикнула, её тело дёрнулось. Влагалище сократилось, и она кончила в третий раз — сильно, с надрывным стоном, бёдра бились о пень, а невестка продолжала держать каблуки на расплющенных сосках, пока оргазм не затих.