Ох, уж эта пора, когда чудеса преследуют тебя, куда бы ты ни пошёл, ни поехал или ни полетел. Чудеса эти могут являться следствием незнания, стремления преувеличить и приукрасить действительность, а иногда служить примером чистого рода фантазий и вымыслов. Но иногда, и очень часто, самые страшные кошмары оказываются чистейшей правдой. Не знаю, к чему отнести ту историю, что я собираюсь вам сегодня рассказать, знаю, что было это 10 лет назад в Крыму.

Мы с моей матушкой поехали отдыхать в один из небольших курортных городков. Расположились в добротном отеле, возможно даже в самом лучшем из возможных в тех местах. До моря было 10 минут тихим шагом, вокруг полно кафе и ресторанов, до главного рынка тоже рукой подать. О чём ещё мечтать русской мамочке.

Маме было 36. Она выглядела очень неплохо. Горделивая осанка в сочетании с нежнейшей улыбкой создавали ей очень привлекательный образ. К тому же блондинка с длинными волосами. Небольшой животик был следствием возраста и ранних родов, но длинные ноги и аппетитные бёдра сполна покрывали лишние пару килограммов.

Расположившись в отеле, мы пошли осмотреться. Сходили на пляж, побросали камешки в море. Темнело, и мы решили перекусить. Решили долго не искать и пошли в первый же более-менее приличный ресторанчик. Заведение оказалось добротным, кормили вкусно, атмосфера располагала к хорошему времяпрепровождению. Только мы перешли к десерту, как официант принёс нам бутылку — по реакции мамы, дорогого вина.

— Я не заказывала, — возразила она.

— Не волнуйтесь, это подарок от молодого человека с того столика, — учтиво ответил официант и указал на смуглого нерусского парня лет 25-ти, одет он был очень опрятно и в общем-то не вызывал отвращения.

Мама отблагодарила его нежнейшей улыбкой и, когда официант наполнил бокал, видимо устав после дороги, очень живенько начала поглощать красный напиток.

Когда мама опустошила третий бокал, щедрый кавалер решил подойти познакомиться.

— Добрый вечер, меня зовут Джон.

— Очень приятно. Валерия, а это мой сын Александр.

Он поцеловал мамину руку и пожал мою.

— Разрешите составить вам компанию в этот прекрасный вечер?

— Я не возражаю.

Он передвинул стул со своего стола к нашему. Заметив это, проворный официант подошёл и предложил принести второй бокал для вина.

— И захватите ещё бутылочку, — добавил Джон.

Мы просидели часа два в этом ресторанчике. Они непринуждённо болтали. Думаю, вино и хорошая музыка сыграли большую роль в появлении этой непринуждённости, но как бы там ни было, новый знакомый не приставал к маме, даже когда она была уже заметно весёлой от вина. Когда всё вино было выпито, Джон посмотрел на часы и сказал, что ему пора уходить. Они обменялись номерами телефонов, и так же поцеловав мамину руку и пожав мою, молодой ухажёр удалился.

Мама же почти сразу отправилась в уборную. По-видимому, она стеснялась сделать это при галантном кавалере. Хотя выпила она, как мне показалось, значительно больше его.

Через 15 минут она вернулась, и мы тоже покинули ресторан и пошли в номер спать. Всю ночь она с кем-то переписывалась, мешая мне спать светом своего телефона. На следующий день мы отправились на экскурсию к горным водопадам, которую забронировали ещё в Москве на этапе планирования поездки. Весь день на ногах меня измотал, и ещё в автобусе я уснул, не помня, как оказался в отеле. На утро мы пошли на ближайший пляж, как это заведено, купались мы поочерёдно, чтобы один из нас сидел под зонтом и охранял телефоны и ключи. Конечно, я брызгался в воде намного дольше неё, но, когда мне всё-таки пришлось сидеть обсыхать и загорать, что мне не очень-то и нравилось, я вдруг услышал разговор трёх нерусских за столиком летней кафешки недалеко от места нашей лежанки.

— Видишь русскую сучку в красном купальнике? — спросил один.

— Где?

— Да вон, бля.

— А, ну. Нормальная такая тёлка.

Мне стало интересно, о ком они, и я стал искать сучку в красном купальнике и остановил взгляд на стоявшей по колени в воде маме в алом бикини. «Вот твари», — подумал я и продолжил слушать.

— Ай-ай, аппетитная, докаж? — весело влез в разговор третий.

— Хочешь трахнуть её седня? — подхватил первый.

— Ясен хуй, а че есть маза? — с энтузиазмом ответил единственный не знавший её.

— Подгоняй к трём сюда, мы пойдём её с пацанами на дикий пляж ебать, — чуть тише произнёс первый голос.

— Че угараешь?

— Реально тебе говорю, её Дауд позавчера подцепил в рестике на Южной. Сразу же в толкане она ему и дала. Он взял номер, узнал, что она столичная блядь, приехала сюда на две недели и очень хочет жёстко поебаться где-нибудь в диких условиях, пока куколд-муж сидит в Москве. Единственная проблема, что она со своим пиздюком. Но седня она придёт сюда, мы соберёмся и пойдём на нашу точку.

Я тут же оцепенел от услышанного. Что это всё могло значить? Может, они про другую женщину говорят? Я начал перебирать факты: мы действительно из Москвы, и в ресторане она действительно отлучалась в туалет, когда и «Джона» не было в зале. Я чуть не разревелся, но сумел сдержать себя в руках.

Я услышал, как те трое фоткали мамину попу и придумывали, как же они с ней будут развлекаться сегодня после обеда. Когда мать пришла обсыхать, то увидела, как они из-за стола приветливо машут ей, и так же приветливо помахала в ответ.

Как бы мне ни было больно, я не мог найти в себе силы сказать матери, что всё знаю. Пришлось подыгрывать и довольствоваться наблюдением.

Когда мы пришли в номер, то приняли душ, перекусили бутербродами с чаем и прилегли подремать.

— Сынок, я сегодня пойду по магазинам пройдусь, сувениры присмотрю, ты отдыхай, а вечером сходим в кино, — выдала мне мама самым ласковым своим тоном.

Я просто кивнул головой и сделал вид, что всё нормально.

В начале третьего она начала собираться. Выдался жаркий день, да ещё и время — самое пекло. Она надела белую маечку на голую грудь, так что маленькие бугорки-сосочки возбуждающе выпирали, и коротенькие джинсовые шортики. Попрощавшись и чмокнув меня в лоб, она ушла, сказав, чтоб я заперся. Ключ остался у меня на всякий случай. Этот случай, как вы могли догадаться, очень быстро настал.

Я вышел минут через 15 после мамы и начал быстро-быстро бегать глазами в поисках неё. На секунду я увидел кусочек белой майки, которая скрылась за зданием кафешки метрах в двухстах от меня. Я кинулся бежать в том направлении, надеясь, что это всё же она. Добежав и запыхавшись, я выглянул за угол, куда она должна была пойти, и на самом деле увидел её, сидящую за столиком на улице с четырьмя кавказцами, одного из которых я видел на днях. Они попивали пиво, а мама посасывала коктейль через трубочку. Через минут 10 подтянулись ещё трое! Они даже не присели, лишь обменялись приветствиями с новой знакомой, и все вместе удалились из кафе. Мне пришлось обходить здание с другой стороны, и когда я снова увидел интересующую меня компанию, она состояла уже из 12 мужиков и моей матери. Немного постояв у кафе, дождавшись, пока все докурят, толпа двинулась.

Они около часа шли от центра городка какими-то окольными путями, пока, наконец, не вышли к дикому пляжу, который был отгорожен от основного пляжа выступающей в море горой, которую за схожесть по форме звали «горой-носорогом». Таким образом, пляж этот был скрыт от зорких глаз цивилизации.

Толпа кавказцев торопливо разложила на песке покрывало и обступила мамочку, которая оказалась в самом его центре.

— Ну что, давай поиграем, — сказал «Джон».

С неё сразу содрали белую маечку. Она только расстегнула пуговичку на джинсовых шортиках, как они, а дальше и розовые трусики слетели как миленькие под напором кавказских рук. Она уже полностью обнажённая опустилась на колени и взяла в рот большой чёрный член и начала сосать его, упираясь носиком в волосатый лобок.

— Давай, русская шлюха, — подбадривал он её.

Она сосала жадно, с влажными звуками, и я слышал, как она постанывала — «Оммм... оммм...» — вокруг его члена. Когда он кончил, второй сказал:

— Теперь у меня пососи.

И, взяв её за волосы, наклонил к своему члену.

Вокруг образовалась очередь из желающих минета, но пока лишь надрачивающих чурок. Особо смекалистый парнишка не медля присунул ей сзади. Далее началась самая настоящая вакханалия. Крики, смех, стоны матери, ругательства на русском и непонятном мне языках — всё смешалось. Для пущего задору на неё нацепили кепку с непонятными мне символами, по-видимому, что-то на басурманском.

Особым моментом было, когда один из них первым решил войти в её попку.

— Щас жопу драть ей буду, — красноречиво сообщил он об этом, чем вызвал весёлый шум.

Несомненно, ей было очень больно, потому что кричала женщина, как собака, с которой сдирают шкуру.

— Ооооо...Уууууф...Ооооо... — закричала она, когда его толстый член начал входить в её анус. — Больно!- Больно!-Оооооо...Ооооо...

Чурки, конечно, затыкали ей рот, иногда руками, иногда своими хуями. Когда же первопроходец покинул измученный анал, на него сразу все собрались посмотреть.

— Покажи, как поработал, — раздалось в толпе.

По-видимому, зрелище было то ещё то, так что один даже достал мобилу и начал фоткать. Мать же только стонала, то ли от боли, то ли от удовольствия, то ли от всего вместе.

— Ооооо... оооох... — вырывалось из неё, и каждый звук был полон смеси страдания и наслаждения.

И вот тогда началось самое невообразимое. Двое мужчин — один спереди, один сзади — одновременно подошли к ней. Один из них, здоровенный детина с чёрной бородой, лёг под неё, и она, поняв без слов, опустилась на его член, который вошёл в её киску до самого основания. Она застонала — «Ооооо...Дааа...Даааа..-Как харашо...» — выгнувшись, запрокинув голову. Второй, тот самый «Джон», встал за ней, раздвинул её ягодицы и, сплюнув на пальцы, смазал свой член и её анус.

— Сейчас будет весело, — усмехнулся он.

Он начал входить медленно, дюйм за дюймом, в её задний проход, который был уже растянут и измучен. Мама закричала — «Ооооо! Дааа!Даааа! Ебите меня, во все мои дырки» — когда оба члена оказались внутри неё одновременно. Двойное проникновение. Её тело выгнулось дугой, она вцепилась пальцами в покрывало, и я видел, как слёзы текут по её щекам, смешиваясь с потом.

— Ооооо... Боже! Да!Да!-Продолжайте! Как мне харашо... — стонала она, и голос её срывался на хрип.

Они начали двигаться в унисон — один входил, другой выходил, создавая ритм, который заставлял её кричать с каждым толчком. Её груди раскачивались, живот дрожал, и она, забыв о боли, начала подаваться навстречу, впуская их глубже.

— Ооооо! Ооооох! Ооооо! — выкрикивала она, и звуки эти были полны такого откровенного наслаждения, что у меня перехватило дыхание.

Они трахали её так долго, что я потерял счёт времени. Она кончила — я видел, как её тело содрогнулось, как она закричала — «Ооооо!-Даааа!» — и оба мужчины, почувствовав это, ускорились и кончили в неё почти одновременно, заполняя её киску и анус горячей спермой.

Ей напихивали куда только можно, она даже перестала сосать и только лишь подставила язык, чтобы им самим было удобнее пихать свои болты ей в рот.

Потом её наконец развернули на спину. Мой взгляд сразу бросился на её измученную покрасневшую киску, с аккуратно выбритой полосочкой на лобке, и на растянутый, всё ещё зияющий анус, из которого вытекала сперма. Сама же мать совсем не выглядела измученной. Её со всех сторон обступили волосатые мужланы и массово кончали на её обнажённое тело. Она улыбалась и растирала сперму по грудям и животу. Удивительно, как после столь массивной ебли, вся в сперме, она сохранила в своём поведении грацию и красоту. В этот момент она даже была похожа на греческую богиню, на которую отчаянно молились грязные простолюдины. Они уже даже не трогали её, лишь дрочили, наслаждаясь прелестью её форм и изгибов, которые им посчастливилось лицезреть.

Так продолжалось минут 5-10, пока она не привстала на колени. Все отодвинулись на шаг и, не отводя взгляд, наблюдали, как она с грацией кошечки нежно тянется, выгнув спинку и устремив вверх сцепленные в замок ручки. Сперма стекала по её выставленным вперёд грудям. Она с наслаждением зевнула и как-то по-блядски улыбнулась, что не могло повторно не завести стоявших вокруг мужиков. Она сделала движение, чтобы подняться на ноги, но её тут же подхватило на руки двое хачей и под всеобщее улюлюканье с разбегу швырнули её в море. Сказать по чести, летела она не подобно сказочной русалке, обдаваемая солёными брызгами, а скорее как брошенная собачонка, быстро-быстро теребящая своими лапками, пока с шумом не плюхнулась в воду. На этот плюх с берега раздались аплодисменты, громкий смех и свист. Через мгновение голова мамы показалась из морской пены, она попыталась умыться и оттереться от белой субстанции, но сильная волна накрыла её, и она снова скрылась. Дальнейшие события вызывали ещё сильнейший смех горцев. Мама снова вынырнула, уже ближе к берегу, показался весь её торс, она попыталась сделать шаги, но силы её были настолько истощены, что следующая волна снова сбила её с ног, и она начала бултыхаться, пытаясь выбраться на песок. В бессилии, которое сильнейшим образом контрастировало с обыкновенно присущей ей грацией, как ни странно, возбуждала и притягивала. Видимо от этого, хотя быть может по-настоящему сжалившись, кучка волосатых молодцов отделилась от общей группы и направилась, чтобы вызволить несчастную женщину из водного плена. Оказавшись на твёрдой почве, она, влажная и чистенькая, казалась совсем молоденькой девчушкой, благодаря той невинной улыбке, которой пылало её личико. Она остановилась и, нагнувшись, отжала влагу, скрутив свои длинные волосы. Затем она резко выгнулась, выставив вперёд грудь и отставив попку, и вот теперь, когда морской бриз обдувал её блестевшие в свету локоны, она была похожа на русалку, только что обретшую ноги.

Первым её желанием было взять полотенце, вытереться и, наконец, одеться. На деле же оказалось, что нигде нет ни трусиков, ни маечки, ни шортиков. Она удивилась и, конечно же, испугалась.

— Где моя одежда? Куда вы её дели? — с напускной строгостью, через которую явно сочилась девичья робость.

— А вот хуй тебе, — рассмеялись чурки.

— Нет, одежда!

— Шлюха должна ходить, как шлюха!

Такая подлость была неожиданностью для бедной женщины. Мать оцепенела, представив, как ей предстоит добираться до отеля голышом. Она начала мяться и даже отшагнула назад. Но вмиг оцепенение переменилось вздрогом, вызванным будто ударом тока, когда её по голой попке шлепнула рука стоявшей сзади гориллы. Она, испугавшись, обернулась, но рука только сильнее сжала бедную её ягодицу, так что женщина согнулась от боли.

— Соси ещё, чтоб одежду получить, — с сильным акцентом сказала горилла.

Она уже чувствовала, как его огромный ствол давит ей в бок.

— Соси, соси! — раздались крики в толпе.

Она окинула взглядом кричащих и безмолвно присела на колени и повиновалась. Сначала она двумя руками размяла чёрный член, отчего он налился кровью и раздулся ещё больше, а затем, взяв в рот, почти сразу с трудом сглотнула, по-видимому, большой ком спермы.

Условие было выполнено, и женщина вопросительно взглянула на гориллу.

Тот сделал жест, и в толпе зашевелились.

Вся толпа встала в ряд на фоне моря, и только один молодой отошёл от них метров на 10 и достал мобильник, направив на своих собратьев. Мама стояла в недоумении.

— Раздвигай ноги, нам на память, — сказал фотограф.

Тут же её подняли на руки и раздвинули ноги. Прозвучал щелчок камеры. Далее её несколько раз вертели, придавая ей самые разнообразные блядские позы. Сама же она вовсе не сопротивлялась и даже пару раз по-блядски закусывала губу и гладила свою грудь. Возможно, таким образом она надеялась задобрить их, чтобы они отдали ей одежду.

— Давайте одежду, вы обещали, — сказала она достаточно нежно.

Они снова засмеялись.

— Вот, надень, пусть видят, чья ты шлюшка, — раздалось в толпе.

— Натяните на неё!

Тут другие грубые руки, как огромным мешком, накрыли маму чёрной футболкой, которая покрывала её почти по колена. Вдев руки в рукава и расправив своё новое одеяние, она увидела, что на груди красовался большой флаг, принадлежность которого раскрывала белая надпись «Дагестан-сила» на спине. Женщина покачала головой — это было действительно получше, чем идти голышом. Тогда она, воспользовавшись моментом, потопала в сторону города. Кавказцы же начали разводить костёр, готовясь по-видимому ещё надолго задержаться на их излюбленном месте. На прощанье пару чурок шлепнули её по попке, а один ущипнул за грудь, но она как будто даже была довольна таким обилием внимания.

Я следил за тем, как она аккуратно кралась домой, чтобы её никто не увидел в столь непристойном виде. Но так как в городе очень много отдыхающих, которые даже по центру ходят в купальнике, она без проблем попала домой, куда я, конечно, забежал вперёд неё и сделал вид, что сплю. Она тут же отправилась в душ. И как ни в чём ни бывало, сдержав обещание, провела со мной вечер в кино и бродя по озарённым огнями улицам городка. Мы пару раз ещё пересекались с «Джоном», и я пару раз замечал, как они, якобы невзначай и ненадолго отлучались вместе, но к моему счастью, больше подобных сцен я не видел.

489   19   +9.8 [5]

Кавказцы группа анал минет измена