Падение -2

Это продолжения истории «Падение».

После развода я не сразу понял, насколько сильно изменился. Первое время казалось, что просто стало меньше лжи — своей и её. Я больше не приезжал домой с каких-то групповух, выжатый как лимон, и не врал про грузчиков, которые кинули, и мне пришлось помогать персоналу в разгрузке товара. Теперь я не покупал жене шмотья на пять тысяч, чтобы загладить вину за то, что не полизал. И, что странно, именно это ощущение честности с самим собой и оказалось самым ценным приобретением.

С женой мы расстались тихо, без скандалов. Дети уже подросли, и объяснять им ничего не пришлось — они всё видели. Правда, и понимали по-своему. Но это детали.

Бывшая жена съехалась со своим любовником, тем самым, который, как я позже узнал, был у неё не один год. Я не злорадствовал. Скорее, испытывал странное облегчение, словно в комнате, где годами работал телевизор на полной громкости, наконец выключили звук. Я отдыхал.

Мила и Гена остались в моей жизни. Не как постоянные партнёры — у них была своя жизнь, свои дети, свои командировки и дачи. Просто иногда, раз в месяц-полтора, может быть даже реже, мы встречались. Иногда в той самой сауне, иногда у них дома, когда их дети уезжали к бабушке. С годами наши встречи стали спокойнее, размереннее. Мы уже не устраивали марафонов на шесть часов с пятью-шестью оргазмами подряд. Чаще просто пили чай, разговаривали, а потом шли в спальню — втроём или вдвоём, если Гене хотелось просто посмотреть. Я научился ценить это «просто посмотреть». В этом было что-то медитативное, почти терапевтическое. Ты сидишь в кресле, дрочишь, смотришь, как твоя жена (или женщина, которую ты любишь) растворяется в удовольствии с другим мужчиной, и понимаешь, что ревность — это просто страх, который можно отключить, как ненужную, пожирающую деньги, лампочку.

С Милой у нас сложилась особая близость. Мы могли часами говорить о сексе — не о техниках, а о том, что чувствуешь, когда берёшь в рот чужой член, когда глотаешь сперму, когда чувствуешь, как тебя одновременно ебут и лижут. Она рассказывала, что в юности, до первого брака, работала в агентстве недвижимости и там впервые попала на «кастинг» к одному влиятельному девелоперу, который предложил ей деньги за секс с ним и его другом. Она согласилась. Ей понравилось. Не деньги — сам процесс. Ощущение, что тебя хотят двое, что ты — центр вселенной, что твоё тело — это инструмент, на котором играют в четыре руки, и ты сама дирижируешь этим оркестром.

— Знаешь, в чём главный кайф? — сказала она мне однажды, лёжа на животе, выпятив попку и болтая ногами. — В том, что ты никому ничего не должна. Ты не жена, не мать, не бухгалтер. Ты просто пизда. И это самое честное, что есть в мире.

Мила перевернулась на спину и развела в стороны ноги. Ее пизда была безупречна. Хорошо развитые малые половые губы приятной длины, крупный клитор и мягкие, шелковистые русые волосики на лобке, никогда не знавшие бритвы, над всем этим хозяйством. Мила развела ноги еще шире и улыбнулась. Я не дал себя долго уговаривать и прильнул к этому венцу природы губами.

Гена в это время спал рядом, уткнувшись носом в подушку. Он всегда засыпал после секса, как младенец. Мила смотрела на него с нежностью, а я лизал ее пизду, понимая, что их брак — это не фикция. Они действительно любили друг друга. Просто их любовь имела такую форму. И, наверное, это было честнее, чем моя семья, где мы оба врали, делая вид, что ничего не происходит.

Года через три после развода я встретил женщину. Её звали Ольга. Она была старше меня на пять лет, работала врачом-гинекологом и имела двоих детей от первого брака. Мы познакомились на парковке у частного медицинского центра — я пришёл с ангиной, она была на приёме. В общем, она «заперла» мою машину, правда, оставив на лобовом стекле свой телефон. В ее взгляде читалось что-то кроме обычной вежливости. Мы разговорились. Обычно я не реагирую на «пожилых» женщин, но от Ольги просто веяло сексуальностью. Хорошая ухоженная фигура, взгляд с прищуром, который меряет тебя с ног до головы, останавливаясь на деталях. Я поймал ее этот взгляд. Но она его и не прятала, очевидно, понимая, что выглядит чертовски привлекательно. Я даже пошутил, что был счастлив быть «запертым» такой женщиной.

Через неделю она позвонила сама, сказала, что хочет меня видеть. Не «приходи на чай», а именно «хочу тебя видеть». Мне это понравилось.

Ольга оказалась женщиной, которая знала о сексе больше, чем я и Мила вместе взятые. Она работала с женскими телами каждый день, и для неё не было ничего запретного. На третьем свидании, когда мы лежали в постели, она вдруг спросила:

— Ты когда-нибудь сосал член?

Я поперхнулся. Признался, что да. Она улыбнулась:

— И как?

— Нормально. Даже приятно.

— А сперму глотал?

— Да.

Она засмеялась, притянула меня к себе и поцеловала.

— Хорошо. А то я уже думала, что ты из этих, из «настоящих мужиков».

Ольга была бисексуальна. У неё были отношения с женщинами, и она не считала нужным это скрывать. Но прошло почти полгода, прежде чем она предложила:

— Хочешь, познакомлю тебя со своей подругой? Её зовут Катя. Она лесбиянка, но иногда спит с мужчинами. Если мы будем втроём, я думаю, тебе понравится.

Мне понравилось. Катя оказалась невысокой, крепкой женщиной с короткой стрижкой и очень сильными руками. Она любила доминировать. В постели она сначала долго трахала Ольгу здоровенным латексным вибратором, а когда та бурно кончила, принялась за меня.

— Теперь ты. Ложись! - пробурчала Катя.

Я ненароком подумал, что она хочет и меня выебать этим прибором, но она заставила меня лечь на спину, а не на живот. Я лёг. Она забралась на меня и накрыла своей пиздой мое лицо.

— Лижи, сучёнок! – прохрипела она.

Это было для меня не ново. Но Катя сразу считала, что мне нравится подчиняться, и решила воспользоваться моментом. Она елозила своей пиздой по моим губам и всему лицу, что я едва не задыхался, пока не начала бурно кончать, брызгая во все стороны.

— Ну вот. А ты боялся! – отдышавшись и оторавшись, прохрипела она.

Вообще-то я не боялся. Но решил не спорить. С тех пор я понял, что мои наклонности — это не «извращения» и не «отклонения». Это просто я. Мне нравится, когда женщина доминирует. Мне нравится чувствовать себя уязвимым. Мне нравится вкус спермы. Мне нравится смотреть, как других ебут, и нравится, когда ебут меня — неважно, в каком смысле.

С Ольгой мы прожили вместе пять лет. Потом она уехала в Израиль по программе для врачей. Мы расстались без драмы. Она позвонила мне из Тель-Авива и сказала:

— Знаешь, я тут встретила женщину. Она старше меня. Мы живём вместе. Я счастлива.

— Я рад за тебя, — сказал я. И это была правда.

Сейчас, когда мне под пятьдесят, я живу один в квартире, которую купил после развода. У меня есть бизнес, который работает почти без меня. Дети выросли, звонят по праздникам. С Милой и Геной мы видимся реже — у них внуки, дача, огород. Но иногда, когда Мила звонит и говорит: «Приезжай, Гена скучает», — я бросаю всё и еду. Мы пьём чай, смотрим старые фотографии, а потом идём в спальню. Гена уже не так бодр, как раньше, но всё ещё любит смотреть. Мила по-прежнему пахнет так, что у меня кружится голова. И когда она садится мне на лицо, я закрываю глаза и думаю: вот оно, счастье. Простое, как пизда, которую ты лижешь, пока её ебут другие. И не надо ничего врать, не надо ничего покупать, не надо делать вид, что ты «нормальный». Ты просто ты. И это самое главное.

Иногда я вспоминаю тот день, когда в двенадцать лет стоял голый на стуле и выставлял свой член в окно. Тогда я думал, что делаю что-то постыдное. Теперь я понимаю: я просто искал способ сказать миру: «Вот я. Посмотрите на меня. Я есть». И мир, в конце концов, посмотрел. И, что удивительно, не отвернулся.

...

Прошло ещё несколько лет. Мне было уже почти пятьдесят пять, бизнес я почти полностью передал управляющему, а сам живу размеренно: утром — бассейн, днём — книги и дежурные звонки детям, вечером — иногда виски с сыром на балконе. Некоторые любят виски с сигарой, но я не курю. И, вряд ли, когда начну. Поэтому виски с сыром.

Жизнь стала тихой, почти монашеской, и меня это вполне устраивает. Секс случается, но редко и без прежнего огня. Мила и Гена звонят всё реже — у Гены начались проблемы с сердцем, и сауны с групповухами отошли в прошлое. Мы встречаемся изредка, по-семейному, пьем чай, и я вижу, что Гена сдаёт. Он похудел, осунулся, руки дрожали, когда он поднимает чашку. Мила смотрит на него с той же нежностью, что и раньше, но в её глазах появилась тревога.

А потом случилось то, чего я не ждал. Мне позвонила бывшая жена. Просто позвонила, без предупреждения, на старый номер, который я так и не сменил.

— Привет, — сказала она. Голос был тот же, но с новыми нотками — спокойнее, что ли. — Не пугайся. Я не денег просить. Просто... ты знаешь, я развелась.

Я молчал. Она продолжила:

— Не совсем развелась, - она сделала паузу. - Он умер. Тот, за кого я вышла. Инфаркт. Три месяца назад.

Я не знал, что сказать. Соболезнования? Радости? Ничего не подходило.

— Соболезную, — выдавил я.

— Спасибо. Слушай, я не о том. Я хотела сказать... — она помолчала. — Я тогда, много лет назад, знала, что ты знаешь. Что я тебе изменяю. И знала, что ты не против. Даже наоборот. Я видела, как ты заводишься, когда я приходила натрахавшись. Как ты лизал меня в такие вечера. Я специально это делала. Специально не мылась. Чтобы ты чувствовал! – она говорила торопливо, словно выплескивала все накопившиеся за это время мысли, боясь не успеть, пока есть желание высказаться.

У меня пересохло во рту.

— Почему ты сейчас это говоришь?

— Потому что мне больше некому это сказать. И потому что я хочу извиниться. Не за измены — ты сам хотел, чтобы тебе об этом не говорили прямо, но хотел, я знаю. А за то, что я делала вид, что не понимаю, чего ты хочешь по-настоящему. Ты просил МЖМ. Я отказалась. А сама ебалась с кем хотела. Это было нечестно.

— Это было давно, — сказал я.

— Да. Но я всё равно хочу сказать: ты был хорошим мужем. И я была дурой, что не дала тебе того, что ты просил. Может, мы бы и не развелись.

Мы поговорили ещё минут двадцать. Она рассказала, что живёт теперь одна, дети навещают, здоровье так себе. Я рассказал, что тоже один. Она спросила:

— Ты счастлив?

Я подумал. И честно ответил:

— Да. Наверное, да. По-своему.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда ладно. Не пропадай.

Мы не договорились встречаться. Просто положили трубки. Но после этого разговора я долго сидел на балконе с виски и думал: а ведь она знала. Всё знала. И играла в эту игру вместе со мной, только по своим правилам. И, может быть, в этом и была наша общая вина — мы оба боялись сказать вслух то, что и так было ясно.

А через полгода умер Гена.

Его сердце остановилось во сне. Тихо, без мучений.

Мила позвонила мне сама, голос был ровный, но какой-то пустой.

— Гены больше нет, — сказала она. — Похороны в четверг. Приезжай, если хочешь.

Я приехал.

На кладбище было человек двадцать — родственники, пара коллег, соседи. Никого из «нашей» компании. Мила стояла у гроба в чёрном платье, с сухими глазами. Она не плакала. Держалась прямо, как струна. После похорон был поминальный обед в их доме. Я сидел в углу, пил водку, которую не любил, и смотрел на Милу. Она хлопотала по хозяйству, наливала чай, отвечала на соболезнования. Только когда все ушли, она подошла ко мне, села рядом на диван и сказала:

— Останешься?

Я остался.

Мы просидели всю ночь на кухне, не зажигая верхнего света, только настенное бра. Мила рассказывала про Гену — как они познакомились, как он впервые привёл её в ту сауну, как она сначала испугалась, а потом поняла, что это её. Как он смотрел на неё из угла, дрочил и потом, дома, брал её так, что она забывала своё всё на свете. Как они решили, что дети никогда не узнают, и как им это удавалось все эти годы.

— Он был мой самый близкий друг, — сказала она. — Понимаешь? Не просто муж. Друг. Он знал про меня всё. И не осуждал. Ни разу.

— Я знаю, — сказал я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом сказала:

— Он в последние месяцы часто тебя вспоминал. Говорил, что ты был единственным, с кем ему было не стыдно. Что ты не притворялся.

У меня сжало горло.

— Мне его не хватает, — сказал я.

— Мне тоже.

Она встала, подошла к плите, налила нам ещё чаю. Потом обернулась и сказала, очень просто:

— Слушай. Я не знаю, как это будет. Но я не хочу оставаться одна. И я не хочу, чтобы ты был один. Ты мне не муж. Гена был мой муж. Но ты... ты мой. Понимаешь?

Я понимал.

В ту ночь мы впервые были вдвоём. Без Гены, без других мужчин, без зрителей. Просто она и я. И это было не хуже — по-другому. Медленнее, тише, глубже. Она плакала, когда кончала, и я гладил её по спине, и в этом не было ничего постыдного. Утром мы пили кофе на той же кухне, и она сказала:

— Знаешь, а ведь Гена бы одобрил.

— Я знаю, — сказал я.

...

С тех пор прошло два года. Мы живём вместе — то у неё, то у меня, как получится. Дети её знают меня как «маминого друга», мои дети — как «папину знакомую». Мы не расписываемся. Нам не нужно. Иногда к нам приезжают общие знакомые из той самой сауны — постаревшие, потолстевшие, с проблемами в суставах и с давлением. Мы пьём чай, вспоминаем былое, смеёмся. Иногда кто-то остаётся на ночь — не для секса, а просто потому, что не хочется уходить. Мила иногда смотрит на меня с той же улыбкой, что и раньше, и я знаю: если она захочет, чтобы её кто-то выебал, она мне скажет. И я не буду против. Но пока не хочет. И я тоже.

А недавно бывшая жена позвонила снова. Просто спросить, как дела. Я рассказал про Милу. Она помолчала и сказала:

— Я рада. Правда. Ты заслужил.

И я подумал: а ведь и она, наверное, заслужила. Не прощения — его не надо. Просто покоя. И, может быть, тоже кого-то, кто будет рядом.

Я не знаю, что будет дальше. Мне скоро шестьдесят. У меня больное колено и повышенное давление. Мила сопит во сне. Иногда мы ругаемся из-за того, что кто-то не выключает свет в коридоре. И это — самое обычное, самое не сексуальное, что может быть. Но именно в этом, как выяснилось, и есть счастье. Не в групповухах и не в сперме на губах. А в том, чтобы рядом был человек, который знает про тебя всё — и остаётся.

Хотя, если честно, если Мила захочет, чтобы ее кто-то ебал, кроме меня, я буду не против!

...

Вероятно, Бог услышал мои мысли, хотя и с задержкой почти на целый год.

Наша с Милой жизнь была тихой, почти деревенской: огород, кошки, вечерние сериалы под пледом. Секс случался регулярно, но по-домашнему — неспешно, без надрыва. Иногда она садилась мне на лицо, как в старые времена, и я лизал её, пока она не кончала, но это было скорее нежностью, чем развратом.

А потом она однажды сказала за завтраком, очень буднично, словно речь шла о поездке на дачу:

— Слушай. Я тут подумала. Мне хочется, чтобы меня опять выебали. По-настоящему. Двое. При тебе, конечно.

Я отложил вилку. Сердце стукнуло.

— Ты уверена?

— Я не спрашиваю разрешения, — сказала она. — Я тебе сообщаю. Ты не против?

— Я не против, — сказал я, и голос мой сел.

Она улыбнулась, накрыла мою руку своей:

— Вот и хорошо. Я уже присмотрела двоих. Из наших, из старых. Помнишь Славу и Игоря? Они тогда ещё в сауне были, лет десять назад. Славу ты, кажется, даже... — она сделала неопределённый жест. — Ну, ты помнишь.

Я помнил. Слава был крепкий мужик с большим членом и ленивой улыбкой. Игорь — потоньше, но жилистый и неутомимый. Оба были из тех, кто не задаёт лишних вопросов.

— Когда? — спросил я.

— В пятницу. У нас. Ты будешь смотреть. Потом, если захочешь, присоединишься. Но сначала — просто смотреть. Можешь дрочить, если захочешь.

В пятницу я с утра не находил себе места, чтоб было даже странно, учитывая мой богатый сексуальный опыт. Мила же была спокойна, как удав: сходила в парикмахерскую, сделала маникюр, надела то самое чёрное платье, которое я любил. К семи пришли Слава и Игорь. Они ничуть не изменились — разве что чуть постарели, чуть отяжелели. Слава принёс вино, Игорь — большой торт. Мы сидели на кухне, пили чай, разговаривали о ерунде. Мила смеялась, флиртовала, клала руку то одному, то другому на колено. Я чувствовал, как во мне поднимается та самая волна — смесь возбуждения и странного, почти сладкого унижения.

Потом она встала и сказала:

— Ну что, пошли.

В спальне она разделась сама, без всяких прелюдий. Легла на кровать, раздвинула ноги и сказала Славе:

— Давай. А ты, — она кивнула Игорю, — иди сюда, я хочу сосать.

Я сел на угол кровати.

Слава вошёл в неё сразу, без презерватива — она так велела. Мила охнула, выгнулась, а потом взяла в рот член Игоря и засосала так, что он застонал. Я смотрел, как её тело раскачивается между двумя мужчинами, как Слава входит в неё всё глубже, как она сглатывает. Её рука вдруг потянулась к моему члену.

— Раздевайся и иди сюда, — прошептала она, выпустив Игоря на секунду. — Хочу, чтобы ты лизал.

Я быстро скинул с себя одежду, подполз, лёг между её ног и стал лизать её клитор, пока Слава ебал её. Член Славы ходил у самых моих губ, задевал их, и я чувствовал, как он пульсирует. Мила кончила быстро, с брызгами, и я пил её соки, смешанные со смазкой Славы. Потом Слава кончил в нее, а Игорь — ей в рот. Она проглотила, облизнулась и посмотрела на меня.

— Теперь ты, — сказала она. — Иди сюда.

Я лёг на спину. Она села на меня сверху, спиной ко мне, и направила мой член в себя. Чужая сперма потекла мне на живот.

Слава в это время встал перед ней, и она взяла его член в рот. Игорь стоял рядом, и она взяла его руку и положила себе на грудь. Я видел её спину, её ягодицы, поднимающиеся и опускающиеся на мне, и чувствовал, как она сжимается вокруг меня. Это было невероятно. Я кончил через пару минут, и она осталась на мне, пока не кончила снова.

Минут десять мы лежали вповалку, потные, счастливые. Мила развела ноги в стороны и посмотрела на меня. Я понял всё без слов, опустился к ее промежности и принялся вылизывать ее. Мила стонала, извиваясь на кровати, а я все лизал и лизал ей. Слава и Игорь еще по разу кончили ей в рот, пока совсем не обессилили.

Они ушли около полуночи. Мила проводила их, закрыла дверь, вернулась в спальню, легла рядом и сказала:

— Ну как?

— Ты знаешь как, — сказал я.

— Знаю, — сказала она и поцеловала меня в губы. — Спасибо, что не стал спрашивать, зачем мне это.

— Я и так знаю, — сказал я. — Тебе это нужно. Как воздух.

— Да, — сказала она. — И ты не представляешь, как это важно, что ты понимаешь.

А еще через месяц случилось то, чего я совсем не ожидал. Позвонила бывшая жена. Сказала, что хочет увидеться, поговорить. Я сказал Миле. Она пожала плечами:

— Иди. Если что — я не ревнивая. Ты же знаешь.

Мы встретились в кафе. Бывшая жена выглядела старше, чем я помнил: морщины, седина, но глаза те же — острые, насмешливые. Она заказала вино, я — кофе. Поговорили о детях, о здоровье, о ерунде. А потом она сказала:

— Я тут подумала. Помнишь, ты просил МЖМ? А я отказывалась?

Я кивнул.

— Так вот. Я тогда была дурой. Я не понимала, зачем тебе это. Думала, что ты меня не любишь, если хочешь, чтобы меня ебли другие. А теперь... теперь я понимаю. Я сама, представь, попробовала. С одним мужчиной. Потом с двумя. И знаешь что? Мне понравилось. Очень.

Я снова молчал. Иногда лучше ничего не говорить, чтобы не дать женщине повода закрыться в себе.

— Я не предлагаю тебе ничего, — сказала она. — Я просто говорю: ты был прав. А я была неправа. И мне жаль, что я не сказала тебе этого тогда.

Она допила вино и встала.

— Ещё одно, — сказала она. — Если ты когда-нибудь захочешь... я не знаю... посмотреть, как меня ебут. Или поучаствовать. Я не против. Не сейчас. Но в принципе. Ты был мой первый. И, может быть, последний. Я не хочу терять тебя совсем.

Она ушла. Я сидел и думал: вот она, та самая женщина, которая когда-то вскакивала и садилась мне пиздой на лицо, чтобы я не мог дышать. И теперь она предлагает мне то, что я просил у неё двадцать лет назад. Ирония.

Я вдруг поймал на себе взгляд двух пар глаз за соседним столиком. Мужчина и женщина, о чем-то перешептываясь, украдкой поглядывали на меня. Вероятно, моя бывшая говорила слишком громко, и они всё слышали. Я улыбнулся и нажал на кнопку вызова официанта.

Дома Мила спросила:

— Ну что?

Я рассказал. Она выслушала и сказала:

— Знаешь, а ведь это было бы красиво. Мы могли бы устроить что-то втроём. Ты, я и она. Или даже с кем-то ещё. Я не против.

Я посмотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — сказала она. — Я не ревную к прошлому. И не ревную к настоящему. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. И чтобы ты знал: я не та, кто будет держать тебя за яйца. В прямом и переносном смысле.

В ту ночь мы долго трахались. Она опять села мне на лицо, и я лизал её, а она стонала и сжимала мои волосы. А потом она сказала:

— Давай сделаем это. Позови её. Я приглашу Славу с Игорем. И устроим то, о чём ты мечтал всю жизнь.

Я позвонил бывшей жене через неделю. Она согласилась почти сразу, без какого-либо кокетства. Воистину, годы меняют человека.

— Только одно условие, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты смотрел. Как ты когда-то хотел. Чтобы ты видел, как меня ебут. И чтобы потом полизал. Как раньше.

— Договорились, — сказал я.

Встреча была назначена на субботу. Мила готовилась, как к празднику: купила новое постельное белье, накрыла стол, поставила свечи. Бывшая жена приехала первой. Они с Милой познакомились.

— Мила!

— Елена! Можно просто Лена!

Я до сих пор не понимаю, как это произошло, — но они сразу нашли общий язык. Сидели на кухне, пили вино, смеялись, обсуждали меня, как какую-то игрушку.

— Он всегда так быстро кончает? — спросила бывшая жена.

— Смотря как с ним обращаться, — сказала Мила. — Если медленно — может долго. А если сразу в рот — то да, минуты две.

Они засмеялись. Я сидел и чувствовал себя одновременно униженным и счастливым.

Слава и Игорь приехали к девяти. Всё было почти как в тот раз. Но теперь на кровати была не одна женщина, а две. И я смотрел. Я сидел в кресле, дрочил и смотрел, как Слава ебёт Милу, а Игорь — мою бывшую жену. Как они меняются партнёршами. Как Мила лижет бывшей жене писю, пока Игорь ебёт её сзади. Как бывшая жена берёт в рот член Славы, а Мила в это время сосёт мой. Как я кончаю Миле в рот, а она целует бывшую жену, передавая ей сперму.

Это было то, о чём я мечтал двадцать лет назад. И это было даже лучше, чем я представлял.

После, когда все ушли, мы с Милой и Леной лежали в одной кровати, моя бывшая сказала:

— Знаешь, а я ведь тогда, много лет назад, чувствовала, что ты хочешь именно этого. Но не могла переступить через себя. А теперь переступила. И не жалею.

— Я тоже не жалею, — сказал я.

Мила обняла нас обоих и сказала:

— Ну вот. Теперь у нас есть семья. Ненормальная, но своя.

Я лежал между ними и думал: а ведь и правда. Семья. Только не та, которую я представлял себе в двенадцать лет, стоя голым на стуле. Но, может быть, именно поэтому она и настоящая.

С тех пор Елена иногда приезжает к нам. Не часто. Раз в месяц-два. Мы пьём чай, смотрим кино, иногда зовём Славу и Игоря. Иногда — нет, и просто спим втроём, без всяких излишеств. Мила говорит, что это называется «полиамория», и что сейчас это модно. Я не знаю, модно ли. Я просто знаю, что мне хорошо.

А недавно я поймал себя на мысли, что больше не вспоминаю ту сауну и ту первую групповуху с Милой и Геной. Не потому, что забыл. А потому, что теперь у меня есть нечто большее. Не фантазия, не воспоминание, а живая, тёплая, немного безумная жизнь. С двумя женщинами, которые знают про меня всё. И с двумя мужчинами, которые иногда приходят, чтобы сделать эту жизнь ещё более полной.

И, если честно, я не променял бы это ни на что. Но вероятно, у Создателя было на этот счет свое мнение.

...

Всё началось с того, что моя бывшая позвонила мне в среду, днём, когда я был на работе. Голос у неё был какой-то новый — взволнованный, молодой, будто она сбросила десяток лет.

— Я выхожу замуж, — сказала она.

Я сел в кресло.

— За кого?

— Его зовут Андрей. Ему пятьдесят два. Он инженер, вдовец. Мы познакомились в поликлинике, в очереди к кардиологу. Смешно, да?

Я, как всегда, молчал. Она продолжила:

— Он ничего не знает про мою... про нашу жизнь. Про то, что было. Про тебя, про Милу. Для него я — скромная женщина, которая двадцать лет прожила с мужем, потом овдовела. И я хочу, чтобы так и осталось.

— Понимаю, — сказал я.

— Но есть одно «но», — сказала она, и голос её дрогнул. — Я не хочу отказываться от того, что у нас с тобой было. От этих встреч. От того, что мы делали. Я слишком стара, чтобы начинать с нуля и врать себе, что мне это не нужно. Андрей — замечательный, но он не ты. Он не поймёт.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сыграть свадьбу. Настоящую, с платьем, с кольцами, с гостями. И я хочу, чтобы вы с Милой были там. Как мои... друзья. Андрей не будет против. Он знает, что у меня есть бывший муж, с которым я поддерживаю отношения.

Я услышал, как в трубке она делает паузу, а потом добавляет тише:

— И я хочу, чтобы после свадьбы мы поехали в свадебное путешествие. Вчетвером. Я, Андрей, ты и Мила. Ведь у вас с Милой не было медового месяца, правда?

Не было. Мы просто начали жить вместе, без всяких там поездок и церемоний. Я никогда об этом не думал, но сейчас, когда она сказала, я вдруг почувствовал, что это правда — что-то важное мы с Милой пропустили.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали с твоим новым мужем? — переспросил я. — И что мы там будем делать?

— Всё, что захотим, — сказала она. — Андрей — человек широких взглядов. Он не ревнивый. Он знает, что я не девочка. Я ему рассказала, что у меня был опыт... с двумя мужчинами одновременно. Он не осудил. Сказал, что это его даже заводит.

Я не поверил.

— Лен, ты серьёзно?

— Абсолютно. Я не предлагаю ему сразу групповуху. Я предлагаю поехать вместе. А там — как пойдёт. Может, он просто посмотрит. Может, ты просто посмотришь. Может, вообще ничего не будет. Я не знаю! Но я хочу, чтобы ты был рядом. Потому что ты — часть моей жизни. И я не хочу это прятать.

Вечером я всё рассказал Миле. Она выслушала, не перебивая, налила себе вина и сказала:

— А ведь это красиво.

— Что именно?

— То, что она хочет тебя рядом на своей свадьбе. Это не про секс. Это про то, что ты ей не безразличен. И то, что она не хочет врать новому мужу про своё прошлое. Это честно.

— А медовый месяц вчетвером? Это тоже честно?

Мила улыбнулась:

— Это интересно. Я никогда не была на свадьбе в качестве... кого? Подруги бывшей жены моего мужчины? Это же абсурд. Но в этом абсурде что-то есть.

— Ты не против?

— Я не против, — сказала она. — Но я хочу поставить условие. Если мы едем, то едем как пара. Ты и я. Не как «бывший муж с женой». А как Мила и её мужчина. Я не хочу быть приложением к твоей истории с ней.

Я согласился.

Свадьба была в конце сентября, в загородном ресторане, на берегу озера. Лена была в белом платье — не смешном, не девичьем, а очень взрослом, элегантном. Андрей оказался крупным, добродушным мужиком с залысинами и мягким голосом. Он пожал мне руку и сказал:

— Спасибо, что приехали. Она много о вас рассказывала.

Я не понял, что именно она рассказывала, но кивнул.

Мила надела тёмно-синее платье, выглядела потрясающе и весь вечер флиртовала с Андреем, что меня одновременно заводило и раздражало. Бывшая жена смотрела на нас и улыбалась. После первого танца она подошла ко мне и сказала:

— Спасибо. Правда. Я не думала, что ты согласишься.

— Я тоже не думал, — сказал я.

— А Мила... она классная. Я рада, что ты с ней.

— Спасибо.

Она помолчала и добавила:

— Андрей знает. Не всё, но многое. Я ему рассказала про МЖМ. Он сказал, что хочет попробовать. Но не на свадьбе. Потом. В поездке.

— Ты уверена, что он готов?

— Он взрослый мальчик, — сказала она. — И он хочет. Я вижу.

Через неделю мы полетели в Сочи — все вчетвером. Тот самый Сочи, куда она когда-то ездила в командировку и вернулась с телефоном за три тысячи долларов. Я не сказал ей, что помню. Она, наверное, тоже помнила.

Отель был хороший, с видом на море. Мы взяли два номера — смежных, с дверью между ними. Первые два дня мы просто отдыхали: купались, ели, пили вино, гуляли по набережной. Съездили на Ахун-гору. Андрей оказался отличным собеседником — умным, спокойным, без гонора. Мы с ним нашли общий язык, и я поймал себя на мысли, что он мне нравится. Не как соперник, а как человек.

На третий вечер, после ужина, моя бывшая сказала:

— Ну что, может, попробуем?

Мы сидели у них в номере, на балконе, пили коньяк. Мила посмотрела на меня. Я кивнул.

Началось всё медленно, почти неловко. Андрей сидел в кресле, Лена — рядом с ним. Мила — на диване, я — на полу у её ног. Сначала просто разговоры, потом поцелуи. Бывшая поцеловала Андрея, потом посмотрела на меня и сказала:

— Иди сюда.

Я подошёл. Она поцеловала меня — при Андрее, при Миле. Андрей смотрел. У него было лицо человека, который впервые в жизни видит что-то, о чём только читал. Но он не отстранился. Наоборот, положил руку бывшей жене на колено. Лена взяла его за руку и сжала пальцы, продолжая целоваться со мной.

Мила встала, подошла к Андрею и сказала:

— Можно?

Он кивнул. Она села ему на колени и тоже поцеловала его. Бывшая в это время расстегнула мою рубашку и провела рукой по груди.

Дальше всё было как в тумане. Мы разделись. Лена легла на кровать, и Андрей вошёл в неё — впервые при мне, при Миле. Он делал это медленно, осторожно, а она смотрела на меня и улыбалась. Мила легла рядом со мной, и я стал лизать её, пока она смотрела на Андрея и мою бывшую.

Потом Андрей кончил, лёг на спину, и Лена тихо приказала мне:

— Теперь ты. Иди сюда.

Я вошёл в неё. Она была та же, что и двадцать лет назад — та же глубина, тот же вкус, тот же запах. Она обхватила меня ногами и прошептала:

— Спасибо, что приехали.

Мила в это время сосала Андрею, который смотрел на нас с бывшей женой и, кажется, не верил своим глазам.

После этого мы лежали вчетвером на огромной кровати, и Андрей сказал:

— Я никогда не думал, что такое бывает. В смысле, что это может быть так... нормально.

— Это не нормально, — сказала моя бывшая. — Это просто честно.

— А в чём разница? — спросил он.

— В том, что мы не врём друг другу, — сказала Мила. — И не врём себе.

Андрей помолчал и сказал:

— Мне это нравится.

Мы прожили в Сочи ещё неделю. Каждый вечер мы собирались в одном номере и делали то, что делали. Иногда в разных комбинациях. Иногда просто спали вповалку. Андрей оказался неожиданно страстным — не таким, как я думал. Он быстро вошёл во вкус. Однажды он даже попросил Милу, чтобы она научила его лизать. Она научила.

Когда мы вернулись в Москвц, Лена сказала мне на прощание:

— Знаешь, я не думала, что скажу это, но... я счастлива. По-настоящему. И я рада, что ты в моей жизни. Не как муж. Как... кто-то, кто знает меня лучше всех.

— Я тоже рад, — сказал я.

Мила потом спросила меня в машине:

— Ты не жалеешь?

— О чём?

— О том, что мы поехали.

Я подумал.

— Нет, — сказал я. — Не жалею. Это был наш медовый месяц. Только не такой, как у всех.

— А какой?

— Наш, — сказал я. — Как всё, что мы делаем.

Она засмеялась и положила голову мне на плечо.

— А Андрей ничего, — сказала она. — Я думала, будет хуже.

— Ты ему понравилась.

— Я заметила, — сказала она. — Он даже предложил как-нибудь приехать к нам в гости. Без твоей бывшей жены. Просто так.

— И что ты сказала?

— Сказала, что подумаем.

Я улыбнулся. Жизнь продолжалась. Странная, неправильная, но своя. И, если честно, я уже не представлял себе другой.

...

Идея пришла Миле в голову не сразу. Сначала она сказала как бы между прочим, за завтраком:

— А помнишь, ты говорил, что тебе нравится смотреть? Не только участвовать, а именно смотреть?

Я кивнул.

— А что, если я соберу четверых? — сказала она. — Не Славу с Игорем, они уже... привычные. Новых. Чтобы ты не знал, как они себя поведут. И Андрея позовём. Он же теперь наш.

Я отложил вилку.

— Ты уверена?

— Я хочу попробовать, — сказала она. — Не потому, что мне мало. А потому, что я хочу увидеть, как ты смотришь, когда я с четырьмя. Хочу почувствовать, что ты всё ещё хочешь меня. После стольких лет.

— Я всегда хочу тебя.

— Я знаю. Но это другое. Это как... проверить себя. И тебя.

Я согласился. Потому что, если честно, мне самому было интересно, где мой предел. И есть ли он вообще.

Договорились на субботу. Мила нашла двоих кандидатов ее ебать через старые связи. Двое мужчин лет сорока, крепкие, без лишних вопросов. Одного звали Костя, второго — Марат. Слава и Игорь тоже приехали — итого четверо, не считая Андрея. Андрей приехал последним, с бутылкой дорогущего коньяка и с лицом человека, который идёт на экзамен, к которому готовился всю жизнь.

Мила встретила их в полу-распахнутом халате. Под халатом ничего не было. Она сказала:

— Правила простые. Я говорю, что делать. Если кто-то не хочет — говорит «стоп», и мы останавливаемся. Всё остальное — можно.

Я сел в кресло у стены. Андрей сначала сел рядом, но Мила поманила его пальцем:

— Нет. Ты не смотришь. Ты участвуешь. Сегодня ты не зритель.

Андрей смутился, но встал и подошёл. Мила сняла халат. Она стояла голая перед пятью мужчинами, и я видел, как она наслаждается этим моментом — не собой, а их взглядами. Потом она забралась на кровать, встала на четвереньки и сказала:

— Начнём.

Первым был Костя. Он вошёл в неё сзади быстро, почти грубо. Мила охнула. Марат встал у её головы, и она взяла его в рот. Слава и Игорь ждали. Андрей стоял в стороне, не зная, куда себя деть. Мила выпустила Марата на секунду и сказала:

— Андрей. Иди сюда. Хочу, чтобы ты был рядом.

Он подошёл. Она взяла его руку и положила себе на грудь. Он стоял и гладил её, пока Костя ебал её, а Марат входил в рот. Потом она сказала:

— Теперь ты. Сзади.

Андрей не понял.

— В попу? — переспросил он.

— Да, — сказала она. — Медленно. Я хочу чувствовать тебя.

Про презервативы никто даже не думал.

Андрей забрался сверху, хотя это было не легко и аккуратно вошёл в попу Милы. Я видел, как его лицо меняется — от страха к чему-то другому, тёмному, жадному. Он двигался медленно, а Костя в это время продолжал ебать её в писю. Марат кончил ей в рот, и она проглотила. Потом Слава занял его место.

Я смотрел. Мой член стоял колом, но я боялся трогать себя. Я просто смотрел, как моя женщина принимает в себя четырёх мужчин, как её тело растягивается, как она стонет, как её руки тянутся то к одному, то к другому. Андрей кончил быстро — не выдержал и пары минут. Он вышел из неё, и его место тут же занял Игорь. Её попа, уже растянутая членом Андрея, легко приняла второй. Мила повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел — не похоть, а вызов. Она как будто спрашивала: «Ну? Ты ещё хочешь меня?»

Мою женщину трахали сейчас в писю, попу и в рот одновременно, а я просто смотрел!

Я встал. Подошёл. Она протянула руку и взяла меня за член. Слава уступил мне место. Я вошёл в её рот, и она засосала так, что у меня подкосились ноги. Я кончил быстро — через минуту, может, две. Игорь тоже задергался и начал бурно кончать Миле в попу. Обессилев, он упал на кровать и отвалился в сторону.

— Теперь ползи сюда. Хочу, чтобы ты лизал! – Мила потянула меня за руку.

Я лёг под нее между её ног. Костя всё ещё был в ней сзади, в её писе. Я лизал её клитор, чувствуя, как член Кости ходит внутри, задевая мои губы. Это было слишком. Слишком много. Но я не останавливался. Мила вдруг задергалась. Она кончала — с брызгами, с криком, с дрожью. И я пил её соки, смешанные со смазкой и спермой, которая текла изо всех ее дыр, и думал: вот он, мой предел. И я его перешёл.

После все лежали вповалку. Мила спала, уткнувшись в моё плечо. Андрей сидел на краю кровати, смотрел в стену и молчал. Я спросил:

— Ты как?

— Не знаю, — сказал он. — Я никогда... я не думал, что это так.

— Плохо?

— Нет. Просто... слишком. Я не знаю, хочу ли ещё.

— Никто не заставляет.

— Я знаю. — Он помолчал. — Но я не хочу, чтобы она думала, что я слабак.

— Она не думает.

Он кивнул, но я видел, что он не верит.

Через неделю позвонила бывшая жена. Голос был ледяной.

— Ты знал, что Андрей ездил к вам? — спросила она.

Я помолчал.

— Знал.

— И ты не сказал мне?

— Я думал, он сам скажет.

— Он не сказал. Я узнала случайно. Он оставил телефон на кухне, пришло сообщение от Милы. «Спасибо за субботу. Ты был потрясающий». Я спросила, что это значит. Он рассказал. Всё.

Я молчал.

— Ты понимаешь, что это подло? — сказала она. — Я не против, чтобы он спал с кем-то. Я не против, чтобы он спал с Милой. Но я против, чтобы это происходило за моей спиной. Мы договаривались. Мы все договаривались. А вы устроили это без меня.

— Это была идея Милы, — сказал я. — Она хотела четверых. Андрей был одним из них.

— А ты?

— Я смотрел. И участвовал.

— И тебе не пришло в голову, что меня это может задеть?

Я не нашёл, что сказать. Потому что она была права. Мы не позвали её. Мы даже не подумали. И это было не про секс. Это было про то, что мы её исключили.

— Что теперь? — спросил я.

— Не знаю, — сказала она. — Мне нужно подумать. Я не хочу ссориться. Но и делать вид, что ничего не было, не буду.

Она положила трубку.

Я рассказал Миле. Она выслушала и сказала:

— Я виновата. Я должна была позвонить ей. Спросить, хочет ли она. Я просто... увлеклась.

— Я тоже виноват, — сказал я.

— Что будем делать?

— Не знаю. Ждать.

Мы ждали две недели. Потом бывшая позвонила снова.

— Я поговорила с Андреем, — сказала она. — Он чувствует себя виноватым. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым. Я хочу, чтобы мы установили правила. Чёткие. Чтобы больше не было сюрпризов.

— Какие правила?

— Если кто-то хочет кого-то нового — он говорит об этом заранее. Всем. Не после. Заранее.

— Согласен.

— И ещё. Я хочу, чтобы вы приехали. Ты и Мила. В эти выходные. Мы сядем и поговорим. Все вместе. Без секса. Просто разговор.

Мы приехали. Сидели на кухне, пили чай. Андрей выглядел подавленным. Лена — собранной. Мила — виноватой. Я — уставшим.

— Я не против, чтобы Андрей спал с Милой, — сказала Лена. — Я даже не против, чтобы он спал с тобой. Но я хочу знать. Понимаешь? Я не хочу быть дурой, которая узнаёт всё последней.

— Я понимаю, — сказала Мила. — Прости. Это было неуважением к тебе.

— Да. Было. — Лена помолчала. — Но я не хочу вас терять. Ни тебя, ни его. Вы — часть моей жизни. Странной, но моей.

Андрей поднял глаза:

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — сказала она. — Я тоже хочу попробовать. С четырьмя. Но в следующий раз я буду там.

Мы договорились.

Следующая встреча была назначена на конец месяца, и на этот раз моя бывшая жена была в списке. Не как гость, не как «подруга», а как участница. Она позвонила за неделю и сказала:

— Я хочу прийти. Но я хочу, чтобы вы знали: я не буду просто смотреть. Я буду участвовать. На равных.

— Хорошо, — сказал я.

— И ещё. Я не хочу, чтобы со мной обращались как с хрупкой. Я не хрупкая. Я хочу того же, что и Мила.

— Понял.

В субботу она приехала первой. В чёрном платье, с причёской, с бутылкой вина. Мила встретила её на пороге, и они обнялись — не как соперницы, а как женщины, которые знают друг о друге слишком много, чтобы притворяться. Елена сказала:

— Я волнуюсь.

— Я тоже, — сказала Мила. — В первый раз всегда волнуюсь.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас.

Пришли мужчины. Слава, Игорь, Костя, Марат. Андрей приехал последним, и когда он увидел Елену, даже остановился в дверях. Она посмотрела на него:

— Не бойся. Я не скандалить пришла.

— Я не боюсь, — сказал он. — Я просто... не думал, что ты серьёзно.

— Я серьёзно.

Мила разлила вино. Мы сидели на кухне, пили, разговаривали о ерунде. Елена громко смеялась над шутками Славы, флиртовала с Маратом, целовалась с ним, положив руку на колено Андрею. Я смотрел на неё и думал: она делает то же, что делала Мила двадцать лет назад. Она учится быть развратной. И у неё получается.

В спальне Мила сказала:

— Правила те же. «Стоп» — и мы останавливаемся. Всё остальное — можно.

Елена кивнула. Она разделась первой — без стеснения, без жеманства. Её тело было старше, чем у Милы, но в нём была своя красота — крепкая, зрелая, уверенная. Мила подошла к ней, взяла её за руку и сказала:

— Давай начнём с тебя. Ложись.

Елена легла. Мила легла рядом с ней. Они поцеловались — медленно, глубоко, при всех. Я смотрел, как две женщины, которые когда-то делили одного мужчину, теперь делят друг друга. Это было невероятно. И возбуждающе. И странно.

Потом Мила сказала:

— Слава. Иди сюда. Она хочет.

Слава вошёл в мою бывшую. Она охнула, выгнулась, а Мила в это время лизала её грудь. Марат встал у её головы, и она взяла его член в рот. Костя ждал. Андрей стоял в стороне, и я видел, как он смотрит на свою жену — не с ревностью, а с чем-то другим. С облегчением? С гордостью? Я не знал.

Я сидел в кресле и пока тоже только смотрел. Мила подняла голову:

— А ты чего сидишь? Иди сюда.

Я встал, подошёл к ним. Она взяла меня за руку и положила на живот бывшей жене. Я почувствовал, как Слава входит в неё, как её тело напрягается под моей рукой. Мила сказала:

— Теперь ты. Сзади.

Я замер.

— В попу? — спросил я.

— Да, — сказала Мила. — Она хочет.

Елена повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел — не вызов, а просьба.

— Да, — сказала она. — Хочу.

Она лежала на боку. Я вошёл в нее. Медленно, осторожно. Она была узкая, горячая, и я чувствовал, как её тело сжимается вокруг меня. Я первый раз в жизни ебал ее в попу! Слава в это время ебал её спереди, и мы двигались в каком-то странном ритме — то вместе, то по очереди. Мила подлезла под нее и лизала её клитор. Марат кончил ей в рот, и она проглотила. Костя кончил ей на грудь. Андрей стоял и дрочил, и я видел, как его рука дрожит.

Я кончил первым — не выдержал. Вышел из неё, и моё место тут же занял Игорь. Я отошёл к стене, сел на пол и смотрел. Мила подошла ко мне, села рядом, взяла мою руку.

— Ты как? — спросила она.

— Не знаю, — сказал я. — Странно.

— Что странно?

— Я всегда смотрел, как тебя ебут. А теперь я смотрел, как её ебут. И я не знаю, что чувствую.

— А что ты должен чувствовать?

— Ревность? Может быть, злость? Я не знаю.

Мила помолчала.

— А может, ты чувствуешь то же, что и я, когда смотрю, как тебя ебут другие? — сказала она. — Облегчение. Что это не про измену. Что это просто секс. И что после этого ты всё равно мой.

Я посмотрел на неё.

— Да, — сказал я. — Наверное, это.

Елена кончила — с криками и брызгами. Я никогда не слышал, чтобы она так кончала. Она лежала на кровати, тяжело дыша, и Мила подошла к ней, легла рядом и сказала:

— Ну как?

— Не знаю, — прошептала Елена. — Я никогда... это было слишком.

— Слишком хорошо или слишком плохо?

— Слишком всё, — сказала она. — Я не знаю, хочу ли ещё. Но я рада, что попробовала.

Андрей подошёл к ней, сел на край кровати. Она взяла его за руку.

— Ты как? — спросила она.

— Я не знаю, — сказал он. — Я смотрел на тебя и думал, что я должен чувствовать. И не чувствовал ничего. Просто смотрел.

— Это нормально?

— Наверное. Я не знаю, что нормально.

Мы лежали вповалку — пятеро, не считая тех, кто уже ушёл. Мила спала. Елена смотрела в потолок. Андрей сидел на полу. Я лежал между ними и думал: вот она, новая динамика. Теперь я не наблюдатель. Я один из многих. И моя женщина — не только моя. И её женщина — не только её. И это не про то, что мы потеряли друг друга. Это про то, что мы нашли что-то другое.

Утром Елена приготовила для всех кофе:

— Я не знаю, буду ли ещё. Но я не жалею.

— Я тоже, — сказал я.

— И я не ревную, — сказала она. — Странно, да? Я думала, буду ревновать. А не ревную.

— Может, это потому, что ты сама была там, — сказала Мила.

— Может быть.

Андрей молчал. Он выглядел уставшим, но не разбитым. Я спросил:

— Ты как?

— Я думал, что это будет проще, — сказал он. — Смотреть. А оказалось, что смотреть — это тоже работа. Ты должен всё время думать, что ты чувствуешь. И не врать себе.

— И что ты чувствуешь?

— Что я люблю её, — сказал он, кивнув на мою бывшую. — И что я не хочу её терять. И что я не знаю, что с этим делать.

— Никто не знает, — сказал я. — Мы все просто пробуем.

Он кивнул. И в этом кивке было что-то, чего я раньше не видел — не согласие, а принятие. Он принял, что не знает. И это было начало.

Через неделю Елена позвонила и сказала:

— Я хочу ещё. Но не сейчас. Может, через месяц. Я хочу, чтобы это было не каждый раз. Чтобы это было... особенным.

— Хорошо, — сказал я.

— И ещё. Я хочу, чтобы в следующий раз ты смотрел. Не участвовал. Только смотрел. Как раньше.

— Почему?

— Потому что я хочу видеть твоё лицо, когда меня ебут. Я хочу знать, что ты чувствуешь. В прошлый раз я была слишком занята собой.

Я согласился. И в этом согласии было что-то, чего я не ожидал — не покорность, а доверие. Я доверял ей смотреть. И она доверяла мне смотреть. И это было больше, чем секс. Это было что-то вроде любви — странной, неправильной, но настоящей.

Продолжение следует.

© Эш Трэй, 2026