Пролог

— Да, - ответил я.

— А вы, Ирина, согласны ли стать супругой Минникова Антона?

— Да, согласна, - ответила Ира.

— Жених, наденьте кольцо невесте.

Ирка подняла трясущуюся от волнения правую руку, и я бережно надел кольцо на изящный безымянный палец.

— А теперь вы, невеста, наденьте кольцо жениху.

Я протянул руку Ире - рука не тряслась, я был абсолютно спокоен. Кольцо скользнуло на палец.

— Объявляю вас мужем и женой!

И грянул марш, а мы соединили губы в поцелуе под аплодисменты и поздравления родственников и друзей. Ирка была великолепна в длинном белом платье с отрытыми плечами. Я был элегантен в великолепной тройке "Бриони". Мы танцевали под Питера Гэбриэла. Длинный подол платья порхал над полом, упакованная в кружева грудь упиралась в мое тело. Впереди было застолье, поздравления друзей и первая брачная ночь. Я мысленно видел, как наша совместная жизнь разворачивалась в прекрасное будущее.

Шесть лет спустя

— Выбери мне трусы, - требовательным голосом приказала Ирка.

Я уже приучен. Знаю, что где лежит. Залезаю в ее ящик с бельем, перебираю приятные наощупь кружева и шелк. Выбираю белые, едва розовые трусики с узкой, отороченной кружевами, вертикальной полоской ткани сзади. В голове крутится мысль о том, как моя жена будет выглядеть сегодня перед Ним и неизвестной женщиной. Становится не по себе. Показываю трусики в вытянутых руках – жена одобряюще кивает. Как паж, опускаюсь на колени. Она лениво поднимает ногу, и я одеваю ступню в кружева. Потом в кружева ныряют пальчики второй ступни, и я поднимаю изящный лоскуток ткани вверх. У Иры длинные, крупные, чуть полноватые ноги.

Вот трусики миновали изящные точеные щиколотки, затем округлые икры, нежные правильные коленные чашечки, которые никогда не выпирают. Теперь гладкие большие белые бедра. Кружева скользят, обнимая их изнутри, задевая самую чувствительную эрогенную зону ног. Выше, выше, все ближе к киске. Вот та граница, где проходит самый короткий подол, и выше которой не поднимается нетерпеливый мужской взгляд. И теперь запретное лоно, сходящаяся плоть, немного выпирающий округлый лобок с узенькой аккуратно подбритой полоской темных волос. Лобок раздваивается вниз и уходит в таинственную расщелину больших срамных губ. И эту красоту я прячу в бело-розовую пену кружев, надежно укрывая интимные лепестки от чужих взоров. Теперь она до вечера заключена в мягкий плен, из которого ее освободят руки любовника.

Ирка даже не заметила мой вдохновленный взгляд и потребовала колготки, все-таки на улице еще апрель. Я снова залез в знакомый ящик, достал бежевые с белой ластовицей. Теперь я знал, что с чем должно сочетаться, и свернул нежный нейлон, чтобы одеть в него Иркины пальчики с красными лакированными ноготками. Раскатал до середины голени. Повторил со второй ногой. Ирка наблюдала сверху с любопытством. Встал, и каждую ножку отдельно раскатал до самого верха, подтянул пояс. Получил похвалу: «Умница!».

Достал лифчик, обернул вокруг талии, застегнул на спине и поднял вверх до грудей. Уложил в кружевные мягкие чашечки, как в колыбельки, полные груди. На мгновение ощутил крепость темных сосков. Сегодня вечером их будут касаться чужие пальцы. Помог продеть руки в лямки. Теперь нужно выбрать наряд. Такой, чтобы сочетался с пальто. Достал короткое цветастое платье с индийскими «огурцами». Будет отлично. Короткое пальто, чуть ниже цветастый подол, а все, что дальше – ноги. Как обычно, раскладываю платье перед своей богиней, и та вступает в него. Тяну податливую ткань, и та без сопротивления движется по скользкому нейлону. С легким усилием протискиваю талию платья через щедрые Иркины бедра.

Единственное, что было надето на мне – пояс верности, надежно укрывающий член. Я не имел права заниматься сексом с моей женой, как каждый нормальный муж. Я не имел права ни дрочить, ни кончать по желанию. Я вообще имел мало прав.

Я помогал, а сам думал, почему стою на коленях и готовлю жену для другого мужчины. Как так получилось, что я попал в медовую ловушку, из которой, как я теперь понимал, не было выхода, а было только дальнейшее скольжение внутрь? Та цепь событий, в результате которой я сейчас стоял на коленях перед женой в спальне, началась два месяца назад, в феврале.

День рождения

Я наблюдал за одевающейся женой, лежа на кровати. В этот послеобеденный час мы были заняты сборами в гости - мой коллега пригласил нас на день рождения. Со дня свадьбы прошло шесть лет. Счастливо прожитых шесть лет. За эти годы мы успели построить карьеры и роскошную квартиру, и теперь подумывали о детях. Ирка из плотной, но худенькой двадцатитрехлетней девчонки превратилась в роскошную женщину, с налитой задницей и бедрами, длинными крепкими ногами, почти идеальными каплевидной формы грудями третьего размера и прекрасно сохранившейся талией. Чуть крупноватые черты лица, обрамлённые воронОй короной густых, словно тушь, волос, ровный носик и длинная шея придавали ее образу толику французского аромата.

Я же почти не изменился. В ушедшем во тьму веков двадцатидвухлетии я был худеньким мальчиком невысокого роста - 175. Я и сейчас остался таким. Когда Ирка вставала на каблуки, то становилась выше меня. Мне повезло, я так и не набрал вес за эти года. Хотя Ирка кормила на совесть, так и остался с весом около 70. Правда, вместо склонности к набору веса, природа наградила меня дополнительным слоем нормальной жировой ткани под кожей Ирка иногда шутила, что на пляже меня равно или поздно спутают с девушкой, если я пролежу на животе достаточно долго. Зато я обладал утонченными чертами лица. Бабушки звали меня куколкой лет до четырнадцати.

Временами, когда я смотрел на жену, на ту, какой она стала, меня посещали мысли, что вряд ли бы она начала со мной встречаться, познакомься мы сейчас. Но наши физические достоинства и недостатки были некритичны после стольких лет брака - мы любили друг друга и не могли провести и недели в разлуке. Мы были, что называется, soulmates - не только супруги, но и близкие друзья, доверяющие друг другу самые сокровенные тайны.

Но была тайна, которую я не мог поведать даже жене. Я, в общем-то, даже и не предполагал, что такую тайну вообще можно кому-то рассказать. Этой тайной страстью был кросс-дресс. Я с детства любил переодеваться в женскую одежду. Началось это когда мне было пять. Мне почему-то нравилось представлять себя девочкой.

В тринадцать я открыл для себя мастурбацию, а в четырнадцать понял, что возбуждаюсь, представляя себя девушкой. Когда мне исполнилось пятнадцать, я совершил набег на мамин шкаф и в первый раз примерил белье и колготки. То, что я почувствовал, было сложно с чем-то сравнить. Эта запретная тема оказалась настолько доступной... Как-будто всю жизнь ходил вдоль ограды райского сада, и в один прекрасный день сообразил заглянуть внутрь. Стал кем-то другим. Мое возбуждение зашкаливало, я кончил секунд за двадцать. И после этого запретное ощущение схлынуло. Я ощущал себя нелепо. Мужиком, нарядившимся в женские тряпки. Естественно, я немедленно переоделся обратно и аккуратно вернул вещи на место. И продержался всего несколько дней, после чего все повторилось. Так и продолжалось, пока я был подростком. Мои фантазии эволюционировали - я примерял платья и чулки, гладил себя перед зеркалом, представляя, что меня домогается мужчина, вытаскивал белье из корзины с грязной одеждой, попробовал анальный секс с флакончиками шампуня и другими подходящими предметами.

Я представлял себе, что внутри меня заточена женщина, которой я периодически позволяю выглядывать наружу. Я даже завел привычку разговаривать с собой, представляя, что бы мне могла ответить живущая внутри особа. Не то, чтобы я был недоволен своим полом, данным от рождения. Я любил свое тело, мне не хотелось отрезать член или жить девичьим образом жизни. Я был обычным парнем, имел друзей, встречался и спал с девушками. Проще говоря, я был обычным фетишистом, и моей фиксацией были женская одежда и белье.

Одной из моих пассий в университете была Оля. Высокая, на полголовы выше меня, с утонченным лицом, небольшой грудью и мальчишеской стройной фигурой. Я считал тогда, будучи романтиком, что мы созданы друг для друга. Мы встречались полтора года. И эти полтора года были лучшим временем в моей жизни. Наверное, она была моей первой любовью, навсегда оставившей след в моей душе.

Насколько сильно во мне отозвалась привязанность к ней, настолько же был силен удар нашего разрыва. В этом не было конкретно чьей-то вины. Она досталась мне девственницей, и в какой-то момент решила попробовать, как бывает иначе. И "иначе" увлекло ее из орбиты наших отношений. Измена, признание, разрыв. Мне было особенно тяжело и еще по одной причине – я обнаружил, что мне нужно привыкать к человеку, чтобы нормально заниматься сексом. Первое время член тупо не вставал. Я не знаю почему. Страх чего-то? Невысказанное беспокойство? Может быть, фиксация на белье? Я не знаю. Первые три месяца я не мог трахнуть Олю. Это не было большой проблемой, мы, в конце концов, смогли побороть дурацкую фобию. Но теперь, потеряв ее, я должен был пройти этот унизительный импотентский путь заново.

Я пережил разрыв. Потом встретил Иру - год отношений, борьба с нестояком, победа, помолвка, свадьба. К этому времени фетиш перестал довлеть надо мной, я избавился от женских шмоток в тайной коробке. Фанатизм выдохся, напоминая о себе только повышенным интересом к женской одежде и ножкам в нейлоне. Позже, уже в браке, я совершил два открытия, которые повергли меня в шок и ужас. Первое глобальное открытие, перевернувшее мой мир, я совершил через пару лет после свадьбы, изучая свинг сайты. Меня влекла идея свободных отношений, хотя я был далек от идеи ее практического воплощения и никогда не предлагал Ире попробовать обмен партнёрами. Просматривая анкету одной пары, я увидел незнакомое мне слово "куколд". Вбив слово в поисковик, я с удивлением узнал об огромном количестве мужчин, которые хотят, чтобы жены изменяли им. Более того, многие были готовы позволять своим половинкам творить любой разврат, и даже хотели лично наблюдать падение супруги. Но поразила меня не столько парадоксальность и противоречивость идеи, сколько собственная реакция на прочитанное - я дико возбудился. Я открыл, что я – куколд, не понимая, как реагировать на этот неожиданный кульбит либидо. В итоге просто принял это, как часть себя.

Второе открытие стало производным первого. Начав жадно поглощать темы с куколд-форумов, я наткнулся на описание мужского пояса верности, который надевают, якобы для того, чтобы муж и думать не мог об измене, пока жена развлекается на стороне. Идея была настолько порочна и противоестественна, насколько и увлекательно сладка. Так я обрел три столпа своей сексуальности - измена, верность, кросс-дресс. Однако эпоха открытий внутренней сексуальной географии этим и ограничилась. Мои интересы оказались так уникальны, что переходили границу общепринятых девиаций до степени, исключающей любую возможность их обсуждения с женой. Вероятно, если бы она подняла смежные темы, я бы мог попробовать открыться. Но заявить с места в карьер, что я хотел бы увидеть ее с другим мужиком, у меня просто не хватало смелости. Так что на протяжении следующих четырех лет моя внутренняя женщина ограничивалась фантазиями во время мастурбации или супружеского секса.

Но, как вскоре выяснилось, мои фетиши дремали до поры до времени.

Итак, спустя шесть лет после свадьбы, я сидел на диване и наблюдал за женой. Она стояла перед зеркалом в одних трусах и прикладывала к груди кофейное обтягивающее платье, критически оглядывая свое отражение. Нет, не пойдет. Может быть темно-зелёное свободное? Почему бы и нет.

— Котик, как ты считаешь, у меня сиськи из него не сильно вываливаются?

Вообще-то они вываливались, как мне и нравилось. Поэтому я ответил:

— Нисколько, отличное платье. Мне кажется, вполне подходит для похода в гости.

Она ещё раз осмотрела себя критическим взглядом:

— Хорошо, пусть будет это.

Отложив платье на кровать, она залезла в комод и достала белье. Надела пояс и лифчик, натянула и пристегнула чулки. Я наслаждался ее видом. Я вдруг представил себя на ее месте, как будто это я надеваю нейлон и кружева. Моя внутренняя женщина подняла голову. Жена надела через голову платье, собрала волосы на затылке и попросила:

— Застегни, кот.

Я встал с дивана, одной рукой взялся за собачку молнии, второй придержал платье в районе попы. Потянул. Собачка поехала вверх, пряча сначала чёрное кружево трусиков, а потом и полоску лифчика.

— Та готова?

— Да.

— Тогда я вызываю машину.

Это был отличный день рождения – собралось человек двадцать, и никого с детьми! Возможно, последнее обстоятельство и делало праздник отличным. Все гости были примерно нашего возраста, плюс-минус. Парней было большинство – с моей работы человек пять, остальные – друзья хозяина, которых мы почти не знали. Ира и я легко вписываемся в компании, особенно когда в качестве смазки используется алкоголь, поэтому быстро нашли общий язык со всеми вокруг. Мы общались, делились, спорили, обсуждали, шутили, смеялись. Веселая вечеринка молодежи. Увлекаясь собеседниками, Ира и я часто разделялись, общаясь небольшими группами по 3-4 человека. В какой-то момент мы оба порядочно накидались. Я потерял ощущение времени, а потом понял, что нигде не вижу жены. Квартира была большой, и я начал поочередно обходить комнаты, в каждой из которых стайками обустроились гости. Но жены нигде не было. Озадаченный, я пошел проверить ванные комнаты. Одна была пуста, а из второй, после пары минут ожидания, выскочил незнакомый парень. Мне стало не по себе – где жена? И тут я сообразил, что не посмотрел на лоджии, куда бегали подымить немногочисленные курильщики. Ирка не курила, и такая мысль не пришла мне в голову сразу. Я уже положил руку на ручку приоткрытой двери, как услышал снаружи стон и на автомате убрал руку от двери. Кто-то явно не терял времени на балконе. А следом я услышал сбивающийся Иркин голос:

— Ну что ты творишь... дьявол!

У меня екнуло сердце. Я застыл, словно соляной столп. А снаружи донеслось:

— Леша, я же замужем! Антон здесь, прекрати!

У меня было порядочно женщин, и я не раз слышал придыхание, с которым произносились эти слова. Так говорят, когда имеют в виду совершенно противоположное. Меня парализовало. Из-за двери послышался новый стон и шуршание одежды. Я отступил назад. Окно в лоджию было занавешено полупрозрачным тюлем. Когда я входил в комнату, то не потрудился включить свет. Наверное, если бы я это сделал, то никогда бы не услышал то, что говорила сейчас моя жена. И жизнь наша, возможно, пошла бы по совершенно иному пути. Но все произошло именно так. Я отступил, незамеченный, скрытый темнотой и кружевным занавесом. Из лоджии комната была абсолютно не видна. Зато я видел их, в отсвете фонаря и света из соседнего окна, как на ладони.

Мир вокруг как будто замедлился. Звуки – голоса гостей, музыка - звучали приглушенно, словно я с головой опустился в ванную, полную воды. Да, я не ошибся, в лоджии была моя жена. Я увидел ее в объятьях одного из гостей – парня, которого я не знал. Видел его в первый раз, и Ирка его раньше не встречала тоже. Он обнимал ее сзади, одной рукой лапая за задницу, сминая так бережно застегнутое мною зеленое платье. Другой рукой он залезал в декольте, одновременно целуя шею. Ирка была пьяна, но на лице, выхваченным из темноты желтым светом соседнего к лоджии окна, были написаны страсть и желание. Она пыталась отпихивать его руки, но делала это явно для вида.

— Леша... - шептала она. – Не надо, пожалуйста, увидят!

— Чщщщ... никто не увидит, - шептал ей в ответ парень. – Мы здесь вдвоем.

Его рука пробралась в Иркин вырез и высвободила наружу налитую грудь в кружевном лифчике. Ирка даже не заметила этого. Я стоял недвижим и наблюдал, как рушится мой брак. Шесть лет. Шесть сука лет я доверял этому человеку. Человеку, который сейчас передо мной подставлял сиськи и жопу мужчине, встреченному первый раз в жизни на пьянке. Второй раз в жизни я доверился, и закончил там же, где и с Олей. Его пальцы скользнула по затянутому в чулок бедру, а затем поползли вверх, задирая демократически свободный, нисколько не мешающий любопытным рукам темный подол платья. Вот уже видно кружево чулка, резинку пояса... рука ныряет за бархатно-черную в полутьме лоджии преграду трусиков, а Ирка стонет, немного раздвигая ноги.

И тут с меня спало парализующее заклинание. Мир обратно ускорился, я обрел контроль над конечностями. Глаза налились злобой. Сейчас я им устрою! Сделав было шаг в сторону лоджии я... снова замер. У меня был стояк. Дикий, каменный, необоримый стояк. Я возбудился, наблюдая, как тискают мою жену. И вдруг услышал ту, о которой забыл, которую не слышал уже много лет. «Наконец-то пришла та, что нашла твой первый столп!», - ехидно сказала женщина внутри. – «Ты четыре года дрочил на то, как твою жену ебет кто-то еще? Пожалуйста, и жена, и ебарь к твоим услугам. Все еще хочешь разбить ему лицо?». Отступив назад в тень, я опустил руки. Сердце то колотилось, как бешеное, то замирало. Рука парня вовсю хозяйничала у Ирки между ног, другая высвободила грудь и тискала закутанные в кружево сиськи. Жена застонала, так громко, что ей пришлось закрыть рот рукой. Эта шлюха понимала, что стонет, и хотела остаться незамеченной! Я был в смятении. Терял лицо, самооценку, самоуважение. А в обмен получал стояк. Ирка подавилась криком, резко свела ноги и задергалась в объятьях любовника. Она кончила! Часто дыша, жена безвольно осела в его объятьях. Он продолжил ее лапать, но она оттолкнула неуемные руки:

— Подожди.

Я продолжал наблюдать. Ирка стояла, опершись на ограждение лоджии. Парень начал задирать на ней платье. Я не знал, что делать. Я должен был его остановить. Но Ирка поймала его руку и сказала:

— Нет, не так.

У меня отлегло.

— Давай я тебе сделаю минет.

Что?! Я понял, что если сейчас я не сделаю шаг, то дальше два пути: либо я, как лох, продолжаю жить с женой, пока она блядует, и моя самооценка улетит в минус, либо же я развожусь с Иркой. Третьего не дано. Но... член в джинсах приказал мне стоять и смотреть. И я стоял и смотрел, как она опустилась перед ним на колени, расстегнула ширинку, вынула хуй и сунула себе в рот. Я смотрел, как ее голова движется на уровне паха любовника. Единственное, что я понимал, что возбуждаюсь, все больше и больше, и что конца этому нет. Парень застонал, его пальцы вцепились в волосы мое жены, а секунду спустя она начала давиться. А я зажмурился и едва смог сдержать сильнейший стон! Я кончал, кончал, пока она глотала. Не прикасаясь к члену, просто наблюдая за своей блядью-женой. Наваждение схлынуло. Я осознал, что стою у окна, в полуметре от Иры, которая только что отсосала парню. Парню, с которым она просто вышла за компанию покурить. Мне стало противно. Я был отвратителен сам себе. Я ретировался из комнаты, как побитый пес. Пошел в уборную зализывать раны и оттирать сперму с трусов, пока она не пропитала ткань и не запачкала джинсы. Закрывшись, я включил воду в раковине и отчистил белье туалетной бумагой. Поднял глаза и посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной, пытаясь понять – что же произошло. Жена мне изменила, это факт, чего тут понимать. Но что произошло со мной? Конечно же я фантазировал о чем-то подобном, но реальность... превзошла все ожидания. Правильно ли я поставил перед собой два выбора? Или это два стула? Может быть, есть и третий путь? Может быть, пора рассказать жене о своих тайных фетишах? Все равно уже нечего терять.

Умыв холодной водой разгоряченное лицо, я вызвал машину и вышел из ванной. Прошелся по комнатам, быстро нашел жену. Она уже привела себя в порядок, насколько могла с этим управиться нетрезвая женщина. В целом выглядело неплохо, но декольте явно выглядело помятым. Этот ее Леша сидел рядом. Когда я взял жену за руку и повел из комнаты, он пытался что-то говорить, но я кинул на него такой злой взгляд, что он сразу заткнулся.

— Антон, ты чего?! – нетрезвым голосом тревожно спрашивала Ирка, когда я тащил ее за запястье в прихожую.

Ссышь, сука? Знает кошка, чье мясо съела!

— Мы едем домой, - ответил я коротко.

Она собралась с испуганным лицом, мы наспех попрощались и вышли из квартиры. Лифт. Двери закрылись, и кабина тронулась вниз. Я схватил жену за плечи и впился ей поцелуем в губы. Она на секунду замерла, а потом начала отбиваться.

— Пусти, прекрати, нет, Антон, что ты делаешь!

Я знал этот вкус. Конечно, я никогда не делал минет, но пробовал свою сперму. И этот поцелуй имел похожий аромат. Я отпустил жену, она ошарашенно смотрела на меня. Двери открылись.

— Я видел тебя на балконе, - сказал я, глядя ей в глаза, и вышел из лифта.

Душа моя пылала и хотела разорвать грудь на части. Сердце пыталось выскочить из тела, щеки горели. Я был в каком-то одержимом состоянии. Ярость вымела весь алкоголь из крови. Жена бросилась за мной. Что-то лепетала, умоляла. Я не понимал. Открыл дверь, отрезал:

— Садись в машину.

Она поспешно села, забилась в угол. Я сел следом и закрыл дверь. Таксист гнал нас через ночь, бьющую гроздьями огней в окно машины, а я бездумно смотрел на пролетающие фары и фонари. В голове не было ни одной мысли. Рука жены коснулась моего плеча, она что-то говорила. Я снова отрезал:

— Дома.

Наверное, молчать было единственным разумным решением. Иногда просто лучше ничего не делать. Сколько? У кого как. И зависит от ситуации. Иногда паузу стоит и на пару суток взять. Мне хватило сорока минут, пока мы ехали до дома. Вышли из машины, хлопнула дверь, мы прошли мимо заспанной консьержки – «Доброй ночи», «И вам». В лифте Ирка ехала с видом побитой суки. Молчали. Зашли в квартиру. Щеки уже не горели, сердце не пыталось вырваться из грудной клетки. Я вздохнул, взглянул на жену.

— Пошли в кровать. Нужно поговорить.

Мы говорили полночи. Ирка боялась, что я просто выгоню ее из дома. Поэтому, когда я сказал, что не хочу развода, по крайней мере не готов его обсуждать прямо сейчас, она немного успокоилась. Я потребовал рассказать, что произошло и почему. Она винилась. Сказала, что была пьяна. Меня ее ответ не устроил, и я вытряс правду: ей хочется больше секса, разнообразия и... ее не устраивает размер моего члена. То есть, устраивает, но ей хочется попробовать размер побольше. Последнее ошарашило. Если первые два пункта я еще мог понять – шесть лет только вдвоем, то третий никогда не обсуждался между нами. Наверное, пришла пора. Я спросил, как она видит наше будущее. Ирка ответила, что не знает, что ждет моего решения. Но она по-прежнему меня любит и хочет, чтобы все было как прежде. И что ей это хороший урок, и что она очень жалеет о том, что сделала. Она внезапно поняла, что могла меня потерять.

Я помолчал, а потом спросил, хочет ли она знать, как я узнал о происходящем на балконе. Тут озадачилась она. Как я мог знать, если я не вышел к ним? А если я знал и не вышел к ним, то почему? Я спросил ее, хочет ли она, чтобы я рассказал ей о своих фантазиях и фетишах. Она сказала, что да. Тогда я спросил, готова ли она к тому, что после этого жизнь точно уже не будет такой, как раньше. Она помедлила с ответом, но потом вдруг сказала немного больше, чем просто «Да». Она сказала, что ее слова о том, как я ей дорог, не просто отмазка. Ей действительно важно, что я чувствую и чего хочу. И если даже я хочу трахать бабок или деревенских коз, то так тому и быть, она примет меня любым. И она готова к тому, что как прежде уже не будет. И вообще, добавила она, "не как прежде" было пройдено, когда она согласилась постоять с этим парнем на лоджии.

Я посмеялся, пообещав никаких бабок или педофилии. И рассказал ей о том, что я видел из-за тюлевой шторы, какие эмоции испытывал и как кончил.

— Ты что, дрочил, глядя на нас?! - изумилась жена.

— Нет, в том-то и дело. Даже дрочить не пришлось.

После этого я ей рассказал о своем опыте. О трех столпах. О переодевании в женскую одежду. О напяливании ношеных маминых трусов на голову. Про анальные игры с шампунем. Мне было уже все равно. Если бы я не открыл душу, то точно бы развелся, ибо после измены жить вместе не имело смысла. Если она решит бросить меня после этих откровений, то так тому и быть.

Ирка смотрела на меня открыв рот. И выдала, что ей очень обидно. Почему? Потому, что я держал такую страсть в тайне от нее. Ну, может быть трусы на голове — немного чересчур, но в целом идея кросс-дресса интересная и веселая. Настала моя очередь удивляться. Я спросил, а как же мужское начало, которое она, по идее, должна во мне видеть и уважать? Я получил ответ, что мужчин судят по поступкам, а по нижнему белью. А если мужик перестает быть мужиком, надевая женские трусы, то не так уж и много в этом индивиде мужика. Ирка пришла в себя от услышанного и перехватила инициативу. Она потребовала объяснить, почему я глазел на нее и парня, дрочил и ничего не предпринимал. Я напомнил, что не касался себя и пальцем. Рассказал о втором столпе - о том, что я куколд. Жена сначала не поняла, но, когда я ей объяснил, то не поверила.

— То есть, мужики смотрят, как трахают их жён? И это кому-то нравится?

Вместо ответа я спросил - больше ли у этого парня член, по сравнению с моим, и положил ее руку себе на между ног в ожидании ответа. Она сказала, что да, побольше. Тогда вставший оловянный солдатик ответил лучше всяких слов. Такая реакция ошеломила Ирку, сказавшую, что теперь она понимает, почему я поцеловал ее в лифте. Забавно, что жена озвучила мысли, пришедшие мне на ум пару часов назад.

— Знаешь, - сказала она, - когда я была совсем молодой, у нас был дядя Слава... сосед. Огромный такой... мужик-мужик. И однажды, будучи слегка нетрезвым, он полез ко мне домогаться. На самом деле он был нормальным вполне мужиком. У нас дело даже до секса не дошло. Полапал немного, целовал. Я сначала перепугалась, не знала, что делать. Девственницей была тогда. Когда он меня схватил и под юбку залез, я... я кончила. На самом деле я хотела, чтобы он продолжал. Но он, наверное, понял, что творит и прекратил. Я надеялась, что он снова зайдет в гости, но он меня за километр после этого обходил стороной. Наверное, с тех пор он появляется в моих сексуальных фантазиях – развратный волосатый сатир. Я всю жизнь мечатала о том, чтобы переспать вот с таким мужиком. Но, так сложилось, что мне попадались больше мальчики чуть старше, а потом я встретила тебя.

Мне, конечно, было немного обидно, что я не тяну на мужика из ее фантазий, но зачем спорить с реальностью?

— А какой третий столп? Ты мне рассказал про кросс-дресса, куколд, а что под номером три?

Объяснение про «номер три» далось мне почему-то труднее всего. Наверное потому, что о таких вещах большинство людей не только не слышали, но даже и подумать не могли. В общем, я рассказал ей о поясе верности. Сказать, что она обалдела, значит не сказать ничего. Поразмыслив, Ирка заявила, что ей нужно все обдумать. Она не готова сейчас сказать, нравится ей или нет. И что о результатах своих размышлений сообщит, когда посчитает нужным. На этом и порешили. А после этого впилась мне в губы: "Нравится поцелуй шлюшки?", потом оседлала мой стоящий колом член и скакала на нем, пока мы оба не кончили.

Подснежник интереса

Прошло несколько дней с того откровенного разговора. Я уже решил, что Ирка одумалась и решила замолчать эту тему, как уже случалось с другими предложениями по поводу сексуальных экспериментов. Однако вечером в среду, когда мы легли в постель, она прижалась ко мне, обняла и сказала:

– Слушай, по поводу нашего с тобой разговора в воскресенье – ты действительно этого хочешь? Это была не шутка?

Я посмотрел на жену. В спальне горел только ночник, и Иркин пристальный взор пылал в полутьме. Тут я подумал, что, возможно, уже не испытываю такого сильного желания продолжать. С другой стороны, я вспомнил все те случаи, когда терял интерес к фантазиям, и они настигали меня снова через месяц-другой. Следовало ковать железо, пока оно горячо.

– Нет, – ответил я, после некоторого раздумья, – это не шутка.

Ирина потупила горящие глаза.

– Наверное... наверное было бы интересно вместе немного исследовать эту тему.

Есть! Я не мог поверить своим ушам.

– И с чего ты хочешь начать? – спросил я.

– Не знаю... наверное, почитать статьи какие-нибудь, или обсуждения в интернете. Ты мне можешь дать ссылки?

Я вытащил из-под подушки телефон:

– Сейчас дам.

– Ты их что, под рукой что ли держишь? – удивилась Ирка. – А зачем?

– Ну ты же взрослая уже, догадайся зачем.

– Ты дрочишь что ли на них? – в ее голосе читалось неподдельное удивление.

Я вздохнул.

– Ну надо же мне как-то удовлетворять свои фантазии.

– А кого ты себе представляешь? Меня?!

– Да.

Ирка молча переваривала услышанное. Затем я почувствовал, что начала шарить под одеялом в поисках члена, который от таких разговоров начал подниматься.

– Что у тебя в телефоне? Рассказы, да? – проворковала она мне на ухо. – А какой тебя больше всего возбуждает?

Теперь настала моя очередь краснеть. Почуяв мое смущение, Ирка начала мне дрочить. Член выдавал меня с головой.

– Расскажи, что возбуждает моего котика? Или я должна говорить «кошечку»? – продолжала нашептывать Ира. – Неверная жена, у которой ты таскаешь белье и платья? Ммм?

Я вдохнул, как перед погружением в прорубь.

– Не знаю, хватит ли у меня духу рассказать. Если ты обещаешь не смеяться, то лучше я просто пришлю тебе ссылку на рассказ.

– Я согласна. А как ты это назвал? Куколд? Так называют кого? – ее рука не останавливалась.

– Так называют мужей, чьи жены гуляют налево. По-английски слово «куколд» означает просто «рогоносец», а в контексте... – Ира начала трогать ноготками мою промежность, и я потерял мысль. – А в контексте – мужа, который знает об изменах жены и поощряет такое поведение.

– А как называют таких жен?

– Сексвайф... или хотвайф.

– «Сексвайф» мне нравится, - жарко выдохнула куда-то мне в шею Ира. – И что, другие мужчины могут делать таким женам комплименты, дарить цветы и приглашать на свидания? А муж сидит и ждем дома неверную жену?

– Тише, – придержал я руку жены, – я сейчас так кончу.

– Кончай!

– Тогда я потеряю к теме интерес... на какое-то время, а мне нравится наш разговор.

– Ты серьезно? – удивилась Ирка и остановила руку. – После оргазма ты меняешь свое мнение? А ты на развод не подашь после таких экспериментов потому, что кончил?

Я поджал губы и посмотрел на жену.

– Нет, конечно. Это быстро проходит. Это вроде как период короткой апатии.

– То есть, чем меньше ты кончаешь, тем лучше?

– Ну по сути да.

– Тогда тебя нужно держать на диете, - медовым голосом сказала жена и замедлила темп. – Я правильно поняла, что куколд просто сидит дома?

– Бывает и так, но, честно признаюсь... мне интересно смотреть. Я хочу быть участником.

– Как ты себе представляешь участие? Любовник со мной занимается сексом, а ты стоишь в сторонке?

– Ну вроде того. Ну еще ласкаю тебя.

– Пока он меня трахает? – изумилась Ирина и остановила руку.

– Ну да.

На некоторое время воцарилась тишина.

– Нууу... - протянула после паузы жена. – Предположим... а как знакомиться? Не пойдешь же ты на свидание третьим. Все мужики разбегутся.

Ира говорила так, что становилось ясно – после воскресного разговора она уже успела построить в голове целый мир.

– Необязательно же встречаться исключительно с ванильными любовниками, - ответил я.

– А с кем же тогда? Со свингерами?

– Раз есть сексвайф, которым нравится изменять, и куколды, которым нравится наблюдать, найдутся и мужчины, которым нравится встречаться с женатыми парами.

– О, ничего себе, - поразилась жена. – И для них тоже есть название?

– Ну, в западной практике из называют «булл», то есть «быки». У нас обычно просто «любовники». Обычно на такие свидания приходят втроем, обсуждая все нюансы в открытую – кому что нравится, какие есть табу, и тому подобное. В таких отношениях самое главное для всех участников – полная откровенность и честность. Только тогда каждый, в особенности женатая пара, может быть уверена, что их отношениями ничто не угрожает.

– И где же находят таких... любовников? Не встретишь же такого мужчину на улице. – рука вновь начала двигаться на стоявшем колом члене. Мне нравилось, что жена перешла от отвлеченного разговора на вопросы по существу.

– На специальных сайтах. Есть целые порталы у нас и за рубежом. Как обычный сайт, типа тиндера, только для необычных людей.

Рука Иры вновь пробежала по промежности, и я непроизвольно выгнулся от удовольствия.

– Пришли мне ссылки на эти сайты, очень хочу посмотреть на этих мужчин.

– Как прикажешь, дорогая!

– Мне нравится твой тон, - улыбнулась Ира. – А тебе нравится, как я себя веду? Тебе нравится, что я интересуюсь другими мужчинами? Хотя можешь не отвечать, я и сама чувствую.

– Очччень нравится, - простонал я. – Не останавливайся.

– Хочу, чтобы ты меня трахнул, - без перехода потребовала она, раздвигая ноги под одеялом.

Мне не нужно было повторять дважды. Я перекатился на сторону Ирины и навис над женой. У нее была спираль, поэтому я мог свободно кончать, не предохраняясь. Член вошел во влагалище, не встретив никакого сопротивления. Я удивился, насколько она была мокрой – просто текло! Видимо, подобные разговоры возбуждали не только меня. Я вошел до упора между безвольно раскинутых ног, полностью соприкоснувшись с промежностью. Но даже так я не достал до шейки матки –сказывалось несоответствие наших размеров. Однако Иринка неподдельно охнула, быстро задышала и стала постанывать в такт фрикциям.

– Ты хотел бы, чтобы кто-то меня вот так трахал, а ты бы сидел рядом на стульчике? Или даже с нами в кровати? – прерывая дыхание, вдруг начала тараторить жена.

Меня воодушевило слово «с нами».

– Да, - ответил я.

– А ты бы держал меня за руку? – Ирка издала протяжный стон, представляя, наверное, эту картину. – Пока он меня... оооой!.. трахал бы...

– Да! Да! Да! – громко прохрипел я, дума я, как бы не кончить.

– А если бы он попросил бы взять у него в рот? Ты бы разрешил?

– Я предпочел бы, чтобы ты... вы не спрашивали моего мнения.

– И ты бы... аххх!.. не перестал бы меня после этого целовать?

– Нет! Не перестал бы! Ооо! Оооооооааааа!!! – на этих словах я уже не выдержал, и начал кончать. И Ирка стала кончать вместе со мной. Она сжимала мой член влагалищем, но все-таки ее киска была слишком просторной для меня, и я почти этого не чувствовал. Оргазм был просто потрясающий. В нем, наконец-то, нашли выход годы онанизма и фантазий, которые таились в пластах моей памяти. Но, похоже, не только у меня – Ирка закинула назад голову и, не прекращая громко стонать, вонзила мне в спину пальцы, оставляя полосы на лопатках. Наверное, она не делала ничего подобного несколько лет.

Я перевернулся набок и остался лежать на спине, глядя в потолок и наслаждаясь моментом. Мне пришла в голову мысль, что я ни разу не видел, чтобы моя Ира так текла. Не врали истории о женах, которым от перспективы окунуться в молодые загулы после многих лет воздержания срывает голову. Внезапно мне в голову пришла и другая мысль, что мы вообще творим и куда движемся? Стоит ли продолжать эту тему?

– Мррр, котик, - снова прильнула ко мне Ирка, — великолепно. Я тебя обожаю. Я уже забыла, когда последний раз чувствовала что-то подобное.

– А ты чувствовала что-то похожее раньше? – удивился я. – Честно говоря, я первый раз вижу в тебе ТАКУЮ страсть.

Даже в темноте я понял, что жена краснеет.

– Ну... - нерешительно сказала она, - было еще до тебя. У меня был мальчик в универе... ну в общем у него был очень большой член. Было даже немного больно... может быть не стоит рассказывать?

Я промолчал, в голове воцарился хаос.

– Антош, почему ты молчишь? – немного встревоженно спросила Ира.

– Не знаю, - пробормотал я. – Может быть, действительно не стоит этим заниматься? Я просто думаю...

Она, похоже, уже сообразила, что к чему.

– И сколько этот эффект равнодушия продлится?

Я сделал над собою усилие, и переборол желание резко ответить и прекратить разговор. Следовало быть честным с собой и с Иркой.

– Примерно от пятнадцати минут до получаса. По-разному бывает.

– А давай я тебя просто обниму, и мы полежим? А потом продолжим?

Что ни говори, а мне очень повезло с женой.

– Давай, – улыбнулся я и поцеловал ее в губы. – Я тебя люблю.

– И я тебя, - ответила Ира. – С сегодняшнего дня даже еще больше.

В этот вечер мы уже не продолжали разговор, так как погрузились в сон.