Предисловие переводчика: Держите немного чернухи в духе южной готики — с её мрачным колоритом, гротескными персонажами, нищетой и насилием. Большинство упоминаемых мест вымышлено, но по контексту действие происходит в американской глубинке, на юге Луизианы, неподалёку от Лафейетта. Здесь жаркий влажный воздух, бескрайние болота и медленные мутные реки. Вековые кипарисы покрыты свисающим испанским мхом, в тёмной воде прячутся аллигаторы, а по вечерам над болотами поднимается густой туман.

Рассказ входит в цикл «Пять трейлеров», который рассказывает о людях из низшего класса, обитающих в трейлерном парке. Трейлер в рассказе — сборный жилой дом, установленный на отдельном участке. Такие дома печально славятся своей дешевизной и ассоциируются с нищетой. Трейлерные парки — это небольшие посёлки из таких домов. Не трущобы, но очень близко.

Примечание автора: Все без исключения персонажи, вступающие в сексуальные отношения, достигли восемнадцатилетнего возраста.

Предупреждение: я сам редактировал этот рассказ, пользуясь проверкой орфографии Microsoft. Теперь вы предупреждены.

Сидни Томпсон и Анджела Жерно вышли из трейлера на участке C и пересекли узкую полосу, посыпанную ракушечником. К трейлеру на участке D вели ступеньки из металлической решётки. Их давно пора было покрасить: решётка уже покрывалась пятнами ржавчины.

Симпатичная рыжая чирлидерша не понимала, зачем за ней увязалась Анджела Жерно, главная чирлидерша старшей школы Кабрини. В те редкие разы, когда Анджела приходила к ней домой, высокомерная блондинка непременно отпускала ехидные замечания о трейлерах, посёлках трейлеров и людях, которые в них живут.

— Это шоу фокусников — такая тупость, — фыркнула Анджела, пока Сидни открывала дверь трейлера. — И ты поверила этой карлице? Она правда поклонилась, когда Сэмюэл велел ей поклониться? Вот дура!

Линда Томпсон оторвалась от телешоу «Час Родни Прежана», когда вошли дочь и эта её подружка с вечным видом «моё дерьмо не воняет». Анджелина манера держаться Линде не нравилась, как бы усердно девица ни пыталась к ней подлизаться.

— Здравствуйте, миссис Томпсон! — пропела Анджела.

— Эй, — окликнула Линда дочь. — Я к шести на работу. Ужин на верхней полке.

— Ага, хорошо, — ответила Сидни и пошла к себе.

В комнате Сидни Анджела закрыла и заперла дверь. Сидни как раз стягивала через голову форму школы Кабрини и замерла. Закрытая дверь была делом обычным, а вот щелчок замка заставил задуматься, что же Анджела затеяла.

И почему она так вспотела? В комнате было довольно прохладно: Линда любила выставлять кондиционер на двадцать два градуса, да и потолочный вентилятор вращался на средней скорости.

— Слушай, э-э... Ты когда-нибудь пробовала... — Анджела придвинулась к ней непозволительно близко.

Во всяком случае, непозволительно близко для Сидни, которая осталась в одних трусиках, бюстгальтере и длинных гольфах.

Сидни стало не по себе, но, когда ладонь Анджелы коснулась её руки, соски у неё затвердели, а между ног сделалось влажно. Сидни была лесбиянкой и уже три года по уши влюблена в главную чирлидершу. О её ориентации знала только Сьюзен Джеррард — лучшая подруга и соседка с участка C. Даже матери Сидни не признавалась.

—. ..вот это? — закончила Анджела и показала маленький пластиковый пакетик с каким-то порошком.

— Я... нет. А что это? — Сидни посмотрела на пакетик в её левой руке, и всё возбуждение разом испарилось.

— Мет. Нюхни — офигеешь, как тебя разнесёт, — хихикнула Анджела, и по лицу у неё покатились новые капли пота.

Питер и Пол Бруссарды, её поставщики с участка F и соседи Сидни, объяснили: подсади девчонку на эту дрянь, покажи рыжей красотке, где достать волшебный порошок, — и, может быть, они перестанут совать Анджеле член из жопы сразу в рот.

Мет Анджеле впервые дал её парень Гэри Пастели, звёздный принимающий «Кавальерс». Самооценка у неё была ниже некуда — созрела, только срывай.

Гэри на порошок подсадил его кузен Ронни. Когда Гэри захотел ещё, тот даже выебал его девственную задницу. Потом Ронни арестовали, и Гэри остался без поставщика.

Питер и Пол сразу распознали признаки ломки и дали звёздному принимающему понять, что у них товар есть. Когда у Гэри кончились и деньги, и всё, что можно было обменять, Питер предложил дать попробовать порошок его девушке.

— Слышь, у сучки деньги есть, да? — ухмыльнулся Пол.

— Ну да, — согласился Гэри, понятия не имевший, есть ли у Анджелы хоть цент.

— А если нет? Ну, брат, у неё есть то, чего нет у тебя, — мягко улыбнулся Питер.

С кудрявыми светлыми волосами и точёными телами Питер и Пол выглядели как модели. С чарующими улыбками Питер и Пол выглядели как ангелы.

Но их безупречная внешность была лишь маской. Оба были безжалостными социопатами, которых заботило лишь собственное удовольствие, а кому ради него придётся причинить боль — всё равно.

Анджела подсела почти сразу. А через неделю осталась без гроша.

За несколько дорожек мета она с готовностью отсасывала. Даже толстый член Бобби Бруссарда, отца Питера и Пола, брала в рот, хотя сам Бобби казался ей жутковатым.

Когда Питеру и Полу надоело трахать её в рот, Анджела с радостью спустила простые белые хлопковые трусики и позволила всем троим в трейлере накачать её киску семенем. Она истово молилась, чтобы не забеременеть: если это случится, из Кабрини её выгонят.

— Член-то сосёшь нормально, но в постели ты дохлятина, — пожаловался Пол.

— И не говори. Слышь, пизда, есть такая штука — двигаться. Попробуй как-нибудь, а? — поддержал Питер.

Анальный секс превратился в настоящий кошмар. Пол просто плюнул на туго сжатое отверстие, размазал слюну по члену и вогнал его внутрь. А когда и этого унижения оказалось мало, Бобби несколько раз врезался членом в её избитый, саднящий анус, потом вытащил и прижал скользкую головку к её губам.

— Чувствуешь вкус? — заржал он, пока Анджела кривилась. — Знаешь, что это? Жопа. Ты жопу пробуешь, шлюха.

Теперь, если Анджела подсадит Сидни на их мет, Питер и Пол, по их словам, могут позволить ей получать дозу без члена из жопы сразу в рот. Ведь тогда у них будет Сидни, и та позволит пользоваться собой вместо Анджелы.

Линда не знала, почему вдруг отставила в сторону стакан с водкой и колой и нажала кнопку выключения звука на пульте. Водку с колой всё равно пора было отставить: скоро выходить на вечернюю смену в «Уолмарт» в Элджи. Обвинение за вождение в нетрезвом виде ей было не по карману, потеря водительских прав — тем более. Потерять работу она тоже не могла, а уж жирнозадый Патрик Фонтено не замедлит её уволить, если хотя бы заподозрит, что она пьяна.

И всё же, едва девочки вошли в комнату Сидни, Линда выключила звук. И услышала, как с отчётливым, громким щелчком закрылся хлипкий замок на двери. Подростки и запертые двери — верный признак неприятностей. А Анджела Жерно и сама была ходячей неприятностью. Линду не обманывали ни ангельское личико блондинки, ни её приторно-сладкий голосок.

Линда поднялась на нетвёрдые ноги и выругалась. Явно выпила больше, чем думала. Вот выставит маленькую сучку Анджелу из дома — и сварит себе растворимого кофе.

Замок на двери Сидни толком не работал: достаточно было резко повернуть ручку по часовой стрелке, а затем рвануть обратно — и хлипкая кнопка выскакивала. Линда проделала этот фокус и с силой распахнула дверь.

«Бух!» — дверь с силой ударилась о стену.

Анджела и Сидни уставились на открытый проём. Анджела выглядела перепуганной. Сидни — виноватой.

«Бух!» — услышала Линда и замерла: давнее воспоминание на миг парализовало её.

Линда Уотерс была хорошенькой и прекрасно это знала. Русые волосы до пояса, грудь пятого размера, талия около семидесяти сантиметров, бёдра около восьмидесяти и безупречная попка сердечком. В старшей школе Дегарда она пользовалась успехом у всех спортсменов. Где вечеринка — там и Линда, в самом её центре.

За выпускным последовала ещё одна безумная гулянка. Часам к четырём утра Линда обнаружила, что бредёт вдоль шоссе 19. На двухполосном асфальте не было фонарей, зато светила половинка луны. Линда сосредоточилась на том, чтобы переставлять ногу за ногой, стараясь не сходить с выцветшей белой линии.

Лишь когда сзади показалась машина, она сообразила, что идёт не туда. Чтобы попасть домой, нужно было двигаться на юг. А она направлялась на север, к Кимблу.

Логика подсказывала Линде: если она идёт по шоссе 19 на север, то, чтобы пойти на юг, надо перейти на другую сторону дороги. И она шагнула прямо перед машиной.

К счастью, Ральф Томпсон заметил, как Линда плетётся вдоль обочины, и уже начал тормозить, чтобы спросить бывшую одноклассницу, всё ли с ней в порядке и не подвезти ли её.

Он знал, кто такая Линда Уотерс. А ещё не сомневался, что Линда Уотерс понятия не имеет, кто такой он. И это при том, что он сидел прямо за ней и на социологии, и на истории США, а на втором году старшей школы даже помогал ей готовиться к контрольным по алгебре.

— Извини, извини, — пробормотала Линда, услышав визг тормозов.

— Линда! Эй, я... тебя подвезти? — крикнул Ральф.

— А? Да, конечно. Почему бы и нет, — захихикала она.

Линда забралась в его универсал Ford 1971 года и, всё ещё пьяная в стельку, потянулась к ширинке Ральфа, принявшись ласкать его эрекцию сквозь джинсы.

— Ну-у-у, — промурлыкала она. — Везёшь меня к дамбе Хьюволла?

— Э-э... да, конечно, — пискнул Ральф и застонал, кончая в трусы.

У дамбы Хьюволла Линда очистила его член ртом, а потом велела лечь на неё. Ральф был слишком неопытен, чтобы заметить, что из её киски уже сочится сперма: в ту ночь он стал девятым мужчиной, вошедшим в неё.

Линда хихикала и ворковала, пока Ральф энергично накачивал сверху, а когда он кончил раньше, чем ей хотелось, разочарованно застонала. К тому времени, как Ральф остановился перед её домом, она крепко спала.

Спустя семь недель после выпускного старшей школы Дегарда 1995 года из двадцати девяти выпускников в самом Дегарде оставались четверо. Карвел Уолмс ждал, когда бесплатная клиника на Бэнкс-стрит даст добро на службу в ВМС. Мелани Люкетт выдали аттестат лишь потому, что система образования округа Сент-Элизабет не видела смысла заставлять двадцатиоднолетнюю женщину ещё раз оставаться на второй год.

Ральф Томпсон по блату устроился на местную матрасную фабрику Баггетта. Его отец собирал каркасы для пружинных блоков — почти тридцать лет занимался только этим. Эдвард Баггетт верил, что преданность работников нужно вознаграждать, поэтому, когда Мо попросил Эда дать его мальчику шанс, тот просто велел привести парня заполнить бумаги.

А Линда Уотерс смотрела по сторонам и гадала, куда все подевались. В школе она была самой популярной — ну, одной из самых популярных. А теперь вокруг никого. Никто не твердил, какая она красивая, никто не покупал ей мороженое в «Дэйри Куин».

— Кто-кто? — переспросила Линда, когда мать сказала, что её зовут к телефону.

— Я... Ральф Томпсон. Может... сходим в «Джой-фор»? — запинаясь, предложил он, когда Линда взяла трубку.

Без алкоголя и прочей дряни, которой она набралась в ночь выпускного, Линда посмотрела на тощего рыжего парня, на его дурацкую машину, дурацкую одежду и твёрдо решила не раздвигать ноги. Она не знала, как так вышло, но среди бывших одноклассников за ней почему-то закрепилась репутация доступной девицы.

Ральф вёл себя как безупречный джентльмен и даже позволил ей выбрать фильм после ужина в китайском ресторане «Хоп Ким». К финальным титрам Линда решила, что он заслужил минет.

После третьего свидания она решила, что Ральф заслужил и её киску.

В тот же вечер Линда приняла его предложение и согласилась выйти за него.

Семь лет спустя, пока они ждали, когда восстановят сгоревшую матрасную фабрику Баггетта, Линда затеяла с Ральфом ссору. Из-за чего — неважно. Важно было получить повод на несколько часов сбежать из трейлера от Ральфа и троих детей.

Линда любила Ральфа Аарона-младшего, которого они звали Аароном; любила Морган, в четыре с половиной года почти точную её копию; любила Сидни, третью рыжую в их трейлере. Порой она любила даже Ральфа. Но часто Линде становилось тесно в их односекционном трейлере, словно в ловушке. Тесно, словно в ловушке, было и в самой их жизни. Встать, позавтракать с мужем, проверить, проснулись ли дети и поели ли, собрать Аарона и Морган к школьному автобусу, прибраться, достать что-нибудь размораживаться к ужину, дождаться автобуса, помочь с домашним заданием — кто вообще задаёт уроки первокласснику и ребёнку из подготовительного класса? Поужинать, искупать детей, уложить, дать Ральфу вылизать её до оргазма, потом позволить ему несколько минут поелозить сверху и уснуть.

Это душило даже тогда, когда Ральф уходил на работу и оставлял ей хоть несколько часов свободы. Но после страшного пожара на фабрике он торчал дома постоянно, всё время маячил перед глазами. Казалось, новую фабрику не откроют никогда.

В баре «У Джека» стояло несколько бильярдных столов, музыкальный автомат играл три песни в стиле кантри-энд-вестерн за четвертак, а ледяное разливное пиво стоило доллар. Линда не искала, кто бы её подцепил. Ей просто хотелось выпить несколько стаканов водки с колой. Хоть пару часов не быть ни матерью, ни женой.

Она потягивала третий стакан и постукивала по нему в такт песне Алана Джексона, когда снаружи зарокотал мощный мотоцикл. Как только мотор смолк, лицо Джека, хозяина и бармена, стало мертвенно-бледным.

— Бренда! Надо запасы проверить! — крикнул он.

— А? Ну ладно, — ответила дородная женщина и встала за стойку.

— Где Джек? — прорычал Бренде огромный мужчина.

Она побледнела не хуже Джека и молча указала на подсобку. Здоровяк дёрнул ручку — заперто. Тогда отступил и ударом ноги вышиб хлипкую дверь.

Линда сидела с открытым от изумления ртом, слушая звуки ударов по телу. Хриплый голос здоровяка требовал недельную выручку, Джек ныл и умолял.

Через минуту здоровяк вышел из подсобки, запихивая пачку денег в передний карман грязных джинсов.

— Эй... э-э... чёрт, я же тебя знаю. Старшая школа Дегарда, да? — вдруг сказал он, глядя на Линду.

— Ну да, выпуск девяносто пятого, — подтвердила она.

— Э-э, чёрт... Лиза, верно? — ухмыльнулся байкер.

— Линда, — поправила она.

— Лиза, Линда — какая, к чёрту, разница, — фыркнул он. — Бастер. Может, помнишь меня как Ронни? Ронни Фармер?

— Ни хрена себе, — выдохнула Линда.

Рональд Фармер учился на несколько классов старше и никогда не обращал на неё внимания: он был старше, водился со старшими ребятами. Но Линда его помнила. Он приезжал в школу на мотоцикле. А потом его арестовали за попытку ограбить «Тако Белл» в Элджи — прямо в старшей школе Дегарда. Линда и её одноклассники глазели во все глаза, как громилу Ронни выводили из здания в наручниках.

— Пошли, — приказал Бастер.

— Пошли? Куда? — спросила Линда и в самом деле направилась за ним из маленького бара.

Он привёз её в местный байкерский бар «Тупик». На сцене несколько девиц вертелись и покачивались, снимая одежду под песни, которые дребезжал жестяным голосом музыкальный автомат.

— Я не люблю пиво, — сказала Линда, когда Бастер поставил на стол кувшин.

— Похоже, будто мне не насрать? — отрезал он. — Хочешь пить — вот оно. Не хочешь — не пей.

Через несколько часов Бастер отвёз Линду обратно в бар «У Джека», к её машине. Там Ронни затолкал её в заднюю часть минивэна и быстро, жёстко оттрахал.

Через несколько дней Линда отвезла Аарона, Морган и Сидни к свекрови. Сказала, что ей просто нужно немного времени для себя. Миссис Томпсон понимающе кивнула, но заметила, что Линда выглядит нервной.

— Стресс. Просто стресс, — улыбнулась Линда. — Слава богу, Ральф помогает Дэвиду с сараем: хоть пару часов не будет путаться под ногами.

Ральф удивился, увидев перед их трейлером мотоцикл. Вошёл и нахмурился. Ужином не пахло. Дети не бросились к нему. У плиты или духовки не стояла и не улыбалась его красавица жена.

Зато слышались шлепки тела о тело и тихие повизгивания Линды. Ральф кинулся в спальню.

На их кровати огромный волосатый мужчина входил и выходил из киски его жены. Она обхватила ногами бёдра чужака и подгоняла его.

— Какого хрена? — взвизгнул Ральф.

— Иди отсюда, малыш, — не сбиваясь с ритма, бросил Бастер. — Я через минуту закончу.

— Что? Слезь... слезь с моей жены, проклятая ты обезьяна! — голос Ральфа сорвался на визг.

Он попытался броситься на Бастера. Тот прервал энергичные толчки ровно настолько, чтобы одним взмахом отшвырнуть Ральфа. Затем напрягся и выплеснул сперму в киску Линды.

Ральф как раз поднимался, когда Бастер натянул джинсы. Не успел он встать на ноги, как Бастер прошёл мимо, плечом снова сбив его на пол.

— Спасибо, что дала потрахаться, Лиза, — издевательски бросил Бастер. — А ты, малыш, не суди её строго, а? Не виновата же она, что ей захотелось, чтобы её оттрахал настоящий мужик.

— Вон из моего дома, грязная обезьяна! — пронзительно крикнул Ральф.

— Ага, — расхохотался Бастер.

Ральф встал, тяжело дыша; бледное лицо залилось ярким румянцем. Он посмотрел на Линду, лежавшую в их постели.

На её груди проступали лёгкие синяки. Рядом с левым соском красовался засос.

Киска распухла, покраснела, стала рыхлой. Из разинутого отверстия тонкой струйкой вытекала сперма.

— Дети у твоей мамы, — тихо сказала Линда, когда с улицы донёсся удаляющийся рокот мотоцикла.

Она отвернулась от мужа. Через мгновение посмотрела снова — и увидела, что он плачет. И почему-то слёзы Ральфа разозлили Линду.

— Что? — заорала она, вскакивая с пропотевшей постели. — Ну? Что? Плакать, блядь, будешь?

Линда изо всех сил ударила Ральфа по лицу. От пощёчины его голова мотнулась в сторону. Ральф постоял, потирая щёку, а потом развернулся и вышел из спальни.

В «Тупике» Бастер сидел за столом с Джимбо, Библиотекарем и Волком. Джимбо рассказывал о только что купленном Indian Chief 1949 года. На сцене измождённая блондинка извивалась под “Hurts So Good” Джона Кугара Мелленкампа. [Название песни переводится как «Мне так хорошо от этой боли»; прим. пер.]

— Кусок американской истории, — хвастался Джимбо новым приобретением.

— Охрененная штука, — согласился Бастер. — На ходу?

— А как звали ту... э-э, чёрт, ту сучку, которая была здесь недавно? — спросил Волк.

— Лиза? Знал её ещё в школе. Эта шлюха давала чуть ли не каждому, кто скажет ей «привет», — загоготал Бастер.

И тут ему в лицо полетела полная кружка пива. Следом кто-то с размаху опустил тяжёлую стеклянную кружку Бастеру на голову.

Первым ударом Бастер отбросил Ральфа на стул. Сидевший там тяжёлый байкер только крякнул.

Ударами кулаков Бастер свалил Ральфа на пол бара, а потом несколько раз с силой пнул лежавшего без движения мужчину. Взял салфетки и вытер пиво с лица.

— Так вот, о чём я? Маленькая сучка говорит, у неё трое детей, а киска всё равно узкая, — снова загоготал Бастер, усаживаясь на место.

Кто-то вызвал полицию и сообщил, что на полу «Тупика» лежит истекающий кровью мужчина без сознания. Разумеется, никто не признался, кто именно звонил.

Люди без сознания и в крови валялись на полу «Тупика» не так уж редко, и капитан Вилло едва не решил никого не посылать. Но одна мысль не давала покоя: мужчина без сознания в «Тупике» — дело обычное, а вот звонок о таком мужчине — совершенно необычное. Поэтому он отправился в бар сам, взяв троих самых храбрых подчинённых.

— Шёл себе, шёл, а потом вдруг свалился, — хохотнул Бастер, пока один из полицейских в форме нащупывал пульс на скорчившемся теле Ральфа.

— Проблемы с выпивкой, Рональд? — спросил Чарльз Вилло.

— Чего? — переспросил Бастер, разом перестав ухмыляться.

— Рубашка мокрая, от тебя несёт пивом, а кружка лежит прямо у ноги, — ответил Чарльз. Он поднял кружку рукой в перчатке и убрал в пакет.

— Давай я сам, — сказал Бастер, потянувшись к пакету с уликой.

— Уже взял, спасибо, — улыбнулся Чарльз, но глаза остались жёсткими.

Через семьдесят минут из Лафейетта прибыла бригада скорой помощи. Ещё двое полицейских провели парамедиков в бар. Наружу каталку сопровождали все шестеро.

— Узнаю, кто из вас, ублюдков, позвонил, — рядом с этой сучкой окажетесь, слышите? — проревел Ронни под дребезжание “Manic Monday” группы The Bangles из жестяного динамика.

Три дня спустя Линда сидела с родителями в первом ряду католической церкви Святого Фомы Аквинского — той самой, где они с Ральфом поженились. На заупокойной службе по мужу она пребывала в таком потрясении, что почти ничего не чувствовала. Между ней и родителями Ральфа сидели их трое детей. Аарон и Морган уже понимали: папа умер. Умер, как когда-то их котёнок Тэбби. Тэбби не вернулась. И папа тоже не вернётся.

Сидни не понимала, но тоже плакала — потому что плакали Мо-Мо, По-По, Нэмми и Джэмпс.

— Миссис Томпсон? — тихо обратился к ней отец Грег. — Мы... сейчас будем закрывать гроб.

Линда безучастно кивнула и поднялась. Следом за родителями Ральфа вышла из ряда, велев детям идти за Мо-Мо и По-По. Её родители двинулись следом.

И тут перед внутренним взором Линды возникло заплаканное лицо мужа. Боль в его мокрых от слёз глазах — и сперма другого мужчины, стекающая у неё по ноге.

— Боже... Боже... — вскрикнула Линда, пока мистер и миссис Томпсон, обнявшись, выли.

— Ральф, почему? Господи, почему? — закричала она, когда крышку гроба закрыли.

Линда рухнула на колени. Нэмми и Джэмпс тут же подхватили Аарона и Морган, По-По взял Сидни, а Мо-Мо попыталась помочь Линде встать.

— Боже, почему? Почему? — рыдала Линда, пока шестеро мужчин, работавших с Ральфом на матрасной фабрике Баггетта, торжественно занимали места у гроба Ральфа Аарона Томпсона.

У могилы Линда потеряла сознание. Перед ней снова возникло заплаканное лицо Ральфа, и она снова почувствовала то же самое.

Через две недели после того, как Ральфа Аарона Томпсона насмерть избили, Бастер вышел из трейлера своей матери и увидел капитана Чарльза Вилло у мотоцикла. Прищурился и настороженно приблизился к полицейскому.

— Рональд Рой Фармер? Вы арестованы в связи со смертью Ральфа Томпсона, — сказал Чарльз.

— Кого? — спросил Бастер.

— Почему вы всё время цепляетесь к моему мальчику? — спросила миссис Фармер; без зубных протезов слова звучали невнятно.

— Мам, иди домой, а? Зубы вставь и позвони Кеннету Прежану, — приказал Бастер.

— А? Почему вы никак не оставите моего сына в покое? — не унималась миссис Фармер.

— Мам, делай, что велел, а? — рявкнул Бастер.

— Вы имеете право хранить молчание, — монотонно произнёс Чарльз, заводя огромные руки Бастера ему за спину.

— Я на всех вас подам! Это полицейская травля! — завизжала миссис Фармер.

— Мам! Заткнись! Иди домой, вставь свои чёртовы зубы и позвони Кеннету Прежану! — проревел Бастер.

Суд по делу «Штат Луизиана против Рональда Роя Фармера» начался почти через семь месяцев после того дня, когда Ральф застал на своей жене другого мужчину: тот вводил член в её киску и вытаскивал обратно, а сперма стекала у неё по бедру. Кеннет Прежан пытался добиться переноса процесса из округа Сент-Элизабет, но не смог привести достаточных оснований для таких дополнительных расходов штата, и ходатайство отклонили.

Выбор присяжных в округе Сент-Элизабет был крайне ограничен. Помощник окружного прокурора Адам Рич это понимал и редко пользовался правом отвода. Кеннет не мог возражать против состава присяжных — в конце концов, он сам участвовал в его отборе. Не мог он возражать и против того, что процесс вела судья Лори Дюплантис.

— Ты можешь постараться — просто постараться — изобразить хоть каплю раскаяния? — прошипел Кеннет Бастеру, пока Адам Рич расспрашивал судмедэксперта о вскрытии Ральфа Аарона Томпсона.

— А? Это ещё чего значит? — огрызнулся Бастер.

— Сделай вид, что тебе не насрать, — процедил Кеннет.

— Так какого хрена сразу не сказал «не насрать»? Чего умными словами бросаешься, а? — Бастер мрачно уставился на адвоката.

— Прости. Напрасно я решил, что твой коэффициент интеллекта выше пятидесяти, — съязвил Кеннет.

Двум из четырёх женщин-присяжных стало дурно, когда тучный судмедэксперт во всех подробностях описал повреждения лица и черепа Ральфа. Даже судья Дюплантис выглядела неуютно.

— Мог ли Ральф Аарон Томпсон выжить после описанных вами травм, доктор? — спросил Адам, глядя на присяжных.

— Ну да, это возможно, — ответил страдавший патологическим ожирением мужчина и промокнул потное лицо.

— Но после семи ударов по лицу и черепу Ральф Аарон Томпсон не выжил, — многозначительно произнёс Адам.

— Возражаю, Ваша честь, — сказал Кеннет, когда молчание стало тягостным. — Будет задан вопрос?

— Мистер Рич? — поторопила судья Дюплантис.

— Так что же убило Ральфа Аарона Томпсона? — спросил Адам, по-прежнему глядя на присяжных и удостоверившись, что всё их внимание принадлежит ему.

Одна из двух женщин, которым уже стало дурно, прикрыла рот ладонью, когда судмедэксперт начал описывать жестокие пинки в грудь и живот Ральфа.

— Значит, кто-то пинал — зверски, жестоко пинал — Ральфа Аарона Томпсона, мужчину ростом около ста семидесяти сантиметров, весившего шестьдесят пять килограммов? Пока тот лежал без сознания на грязном полу бара? Лежал на полу среди разлитого пива, окурков и пепла, лежал и истекал кровью изнутри? — спросил Адам.

Присяжную номер семь вырвало прямо на себя. Судья Дюплантис застучала молотком по столу.

— Ради всего святого, ты можешь изобразить хоть тень сожаления? Можешь не выглядеть так, будто умираешь со скуки? — взвизгнул Кеннет на своего подзащитного, когда зал освободили, чтобы привести в порядок место присяжной.

— Но это и есть скука смертная, — проворчал Бастер. — Бла-бла-бла, ушибы. Бла-бла-бла, отёк. Бла-бла-бла, печень, сердце, бла-бла-бла. Кому не насрать?

— Пока суд не закончится — тебе. Тебе не насрать, — прорычал Кеннет.

На второй день процесса после обеденного перерыва на свидетельское место вызвали Линду. Молодая женщина заметно нервничала, когда встала, положила руку на Библию и поклялась говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

Сев, она не смотрела ни на Адама Рича, ни поверх его плеча — на своих родителей и родителей Ральфа. Линда не отрывала взгляда от скошенного края ограждения перед свидетельским местом. В дереве виднелся сучок: его отшлифовали, залили эпоксидной смолой и покрыли морилкой густого орехового цвета. Сучок был лишь немногим темнее остального дерева.

— Миссис Томпсон, мы все скорбим о вашей утрате, — мягко сказал Адам.

— Спасибо, — пробормотала Линда.

— Я знаю, насколько вам сейчас тяжело, — продолжил он.

Линда не ответила. Она разглядывала древесные волокна и думала, зачем рядом с высокой судейской кафедрой устроили свидетельское место. Почему судебная система заставляет человека втискиваться на стул за деревянной панелью, вместо того чтобы просто посадить его на обычный стул? Она была в джинсах — никто всё равно не смог бы заглянуть ей между ног.

— Миссис Томпсон, вы знаете подсудимого Рональда Роя Фармера, также известного как Бастер? — спросил Адам.

— Да, — прошептала Линда.

— Я знаю, вам трудно, миссис Томпсон, но нужно говорить громче, чтобы вас слышали присяжные, — ободряюще произнёс Адам. — Итак, ещё раз: вы знаете Рональда Роя Фармера?

— Да, — повторила Линда.

— Откуда вы его знаете, миссис Томпсон?

— Мы... Он учился в школе на пару классов старше, — пробормотала Линда.

— То есть вы знаете его только по школе?

Линда оторвалась от сучка и увидела холод в глазах Адама Рича. Он знал. Помощник окружного прокурора знал, что Линда трахалась с Ронни. Знал, что Линда трахалась с ним у себя, в постели Ральфа. Что Ральф пришёл домой и увидел, как чужой мужчина трахает его жену. Увидел, как чужая сперма стекает по её ноге. Хорошо хоть Линда не забеременела от того мужчины.

— Интересно, наш матрас был с фабрики Баггетта? — вдруг выпалила она.

Несколько присяжных переглянулись. Судья Дюплантис всмотрелась в лицо Линды, приподняв бровь.

Бастер захохотал, когда Линда, захлёбываясь слезами, стала рассказывать о событиях того дня. Захохотал, когда она описала заплаканное лицо Ральфа после того, как Ронни уехал из их трейлера.

— Ради бога, заткнись уже! — прошипел Кеннет подзащитному.

— Порядок, — отчеканила судья Дюплантис и ударила молотком. — Соблюдайте порядок в зале суда.

— Ой, хнык-хнык, мою жену трахает другой мужик, — передразнил Бастер. — Сраная тряпка.

— Шлюха! — крикнул Мо Томпсон невестке.

Дрожащий мужчина повернулся к Бастеру, испепеляя его взглядом, и поднял кулак. Самодовольная ухмылка не сходила с лица громилы. Судья Дюплантис продолжала стучать молотком и требовать порядка.

— Надеюсь, вас признают невиновным, слышите? — прорычал Мо. — Надеюсь, оправдают. Я вас дождусь.

— Да? В любое время, старик, в любое время, — хохотнул Бастер.

— А я тебе помогала? Сидела с детьми? — всхлипнула мать Ральфа, обращаясь к Линде. — Я смотрела за твоими малышами, пока ты спала с этим убийцей?

— Ваша честь! — возмутился Кеннет.

Судья Лори Дюплантис велела очистить зал. Линда осталась на свидетельском месте и изучала древесный рисунок. Даже провела большим пальцем по сучку. Его гладко отшлифовали, залили эпоксидной смолой, и теперь он лежал почти заподлицо с остальной поверхностью. Лишь едва заметное углубление выдавало место, где сучок начинал портить безупречный рисунок дерева.

Через несколько минут вернулись Кеннет, Адам, пристав и Бастер. Затем снова впустили присяжных.

— Суд объявляет перерыв до девяти часов утра, — сказала судья Лори Дюплантис и ударила молотком.

— Что? Меня ради этой тупой херни обратно сюда притащили? — взвился Бастер. — Не могли оставить в камере? Серьёзно? Мне пришлось встать, снова надеть эти сраные наручники, тащить сюда задницу — только ради этого?

— Ваша честь, я вновь прошу распустить присяжных, — заявил Кеннет.

— И вновь, мистер Прежан, отказано, — отрезала судья Дюплантис.

Линда поднялась на дрожащие ноги и, шатаясь, вышла из зала. Вспыхнуло несколько фотокамер; она заморгала. Кто-то выкрикнул вопрос, но Линда не ответила.

В доме родителей её тут же обступили Морган и Сидни. Сидни даже объявила, что она уже большая девочка и сама сходила на горшок.

— Я надеялся... — тяжело вздохнул Эл Уотерс.

— Эл, не надо, — шмыгнула носом Бетти.

— Я надеялся, что в школе ты этим переболела, — продолжил он. — Видела ведь, к чему тебя это привело, а?

— Эл, обязательно сейчас? — спросила Бетти.

— Но теперь я вижу: была тупой безмозглой шлюхой — тупой безмозглой шлюхой и осталась, — произнёс Эл и вышел.

Линда потрясённо смотрела ему вслед с открытым ртом. Бетти поднялась и сложила детские книжки в рюкзаки. Потом убрала в сумку бутылочки Сидни и запасные подгузники.

— Не знаю, куда ты завтра их отведёшь, — сказала Бетти и тоже вышла.

— Я тебя ненавижу! — закричал Аарон на мать, когда заплаканная Линда сказала, что пора ехать.

Линда наскоро договорилась с беременной девушкой из соседнего трейлера, чтобы та посидела с Сидни на следующее утро. Девушка согласилась при условии, что ей не придётся менять Сидни подгузники.

— Неправильно как-то трогать чужое дерьмо, понимаете? — сказала она; пирсинг в языке делал речь невнятной.

Когда Линда снова заняла свидетельское место, ей напомнили, что она по-прежнему под присягой. При приближении Адама Рича она мрачно кивнула.

— Миссис Томпсон, вы узнаёте доказательства обвинения F, G, H, I, J и K? — спросил Адам Рич, протягивая шесть маленьких пакетов.

Линда внимательно рассмотрела массивные кольца и покачала головой. Доказательство обвинения J представляло собой большой оловянный крест на оловянном кольце. Металл покрывали крапинки ржавчины.

— Вы не узнаёте колец, которые Рональд Рой Фармер носил в день вашей... скажем так, оплошности с ним? — спросил Адам.

— И кольца мои чтоб вернули, хуесос, — распорядился Бастер.

— Я... я не смотрела на его руки, — призналась Линда.

— Верю, — загоготал Бастер.

— Вечно эти шалавы заставляют моего мальчика делать всякие гадости, — пожаловалась миссис Фармер, не обращаясь ни к кому в особенности.

Заливаясь слезами, Линда снова признала, что занималась с Бастером сексом в задней части своего минивэна. Через несколько дней он с рокотом прикатил на мотоцикле и велел ей «убрать куда-нибудь своих чёртовых спиногрызов».

— Что ж, если доказательства обвинения с F по K вы не узнаёте, то, может быть, узнаете доказательства L и M? — спросил Адам, показывая Линде огромные ботинки с металлическими носами.

— Меня сейчас вырвет, — выдохнула она.

«Бух!» — прогремело, когда Адам бросил ботинки на стол обвинения.

Судье Дюплантис опять пришлось очистить зал, чтобы там убрали.

После обеда Кеннет надел самую обаятельную улыбку и спросил Линду, не полегчало ли её желудку. Расспросил о школе: хорошо ли она училась, какие предметы любила.

— А со сколькими мальчиками вы спали? — вдруг спросил он.

— Я... что? — переспросила Линда.

— Если не помните точно, назовите хотя бы примерно, — Кеннет улыбнулся присяжным. — Десять? Пятнадцать? Двадцать?

— Я... не знаю, — ответила Линда.

— Сто? — спросил Кеннет. — Ну же, хотя бы примерно.

— Не знаю. Думаю, около пяти, — солгала она.

— Полноте, миссис Томпсон, — усмехнулся Кеннет. — Неужели вы всерьёз надеетесь, что присяжные вам поверят?

— Я же говорила: обычная шалава, — самодовольно заметила миссис Фармер.

— Не знаю. Наверное, около десяти. Может, больше, — сказала Линда.

— И, разумеется, Ральф Аарон Томпсон знал о ваших... внеклассных занятиях? — спросил Кеннет.

— Возражаю, Ваша честь, — наконец вмешался Адам.

Во время заключительной речи Адам Рич снова взял кольца и поднял так, чтобы видели присяжные.

— Рональд Рой Фармер, мужчина ростом около ста девяноста сантиметров и весом сто восемнадцать килограммов, — произнёс Адам и бросил доказательство обвинения F.

«Бух!»

— Ударил Ральфа Аарона Томпсона, — продолжил Адам и бросил на стол доказательство G.

«Бух!»

— Мужчину весом шестьдесят пять килограммов, ростом всего около ста семидесяти сантиметров, — произнёс он и бросил доказательство H.

«Бух!»

И тут Линда поняла, что не так с кольцами Бастера в пластиковых пакетах. Крапинки ржавчины на доказательстве обвинения J были не ржавчиной. Это была кровь её мужа.

— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! — закричала Линда, зажав уши ладонями. — Боже! Ральф!

«Бух!»

«Бух!»

«Бух!»

«Бух!» — дверь с силой ударилась о стену.

Анджела и Сидни уставились на открытый проём. Анджела выглядела перепуганной. Сидни — виноватой.

«Бух!» — услышала Линда и замерла: давнее воспоминание на миг парализовало её.

— Ты! — прошипела она Анджеле. — Убирайся из моего дома и никогда больше сюда не приходи.

Анджела поспешила прочь. Сидни с несчастным видом смотрела на сердитую мать.

— А ты одевайся. Мы немного прокатимся, — прошипела Линда.

— Патрик, у меня семейное ЧП. Да, я знаю, но я только что выяснила, что моя девочка принимает мет, — услышала Сидни, торопливо натягивая блузку и джинсы.

— Что? Мам, я не... я ничего... — запротестовала она.

— Я знаю, что видела, Сидни! Знаю, что видела! — закричала Линда.

Аарон так и не перестал ненавидеть мать. Так и не простил ей того, что она, по его убеждению, погубила отца. Со временем и Морган озлобилась на Линду. Только Сидни тогда была слишком мала, чтобы понять, что случилось пятнадцать с половиной лет назад.

— Мам, клянусь, Анджела просто пришла и показала мне эту дрянь. Я никогда... — протестовала Сидни, пока Линда торопливо тащила её из трейлера.

Сержант Лиэнн Пайл подняла глаза, когда измученная на вид женщина втащила в полицейский участок Дегарда протестующую рыжую красавицу.

Пока Линда рассказывала о случившемся, Лиэнн пыталась сохранять профессионализм. Но от женщины несло алкоголем, и поверить ей было трудно. Наконец она дала Линде заполнить заявление на Анджелу Жерно. Пока та яростно и зло строчила жалобу, Лиэнн перехватила своего начальника.

— Проведи девчонке тест, — приказал капитан Боб Шастейн. — Давай, сержант Пайл, отрабатывай деньги налогоплательщиков, а?

— Пойдём, милая, — сказала Лиэнн. Веснушки почти скрылись под густым румянцем. — Нужно сделать тебе экспресс-тест на наркотики.

— О боже, — простонала униженная Сидни, когда Лиэнн протянула пластиковый стаканчик.

— Ага. Думаешь, мне это приятно? — спросила Лиэнн, стоя перед ней в тесной кабинке. — Собери среднюю порцию.

— Что? — Сидни изо всех сил старалась сохранить хоть толику скромности, стягивая с ног джинсы и трусики.

— Начни писать, подожди пару секунд, потом подставь стаканчик между ног и набери туда мочу. Убери, вытащи образец и отдай мне, — объяснила Лиэнн.

Обе рыжие пылали от смущения, пока Сидни выполняла указания. Лиэнн серьёзно кивала, а Сидни шёпотом твердила, что невиновна, что во всём виновата Анджела и только Анджела.

— А у твоей мамы... э-э... небольшие проблемы с выпивкой? — тихо спросила Лиэнн.

— Я... я не знаю. Знаю, что она любит водку, — призналась Сидни, снова натягивая джинсы и трусики.

— Когда вы отсюда выйдете, за руль она не сядет. Поняла? — твёрдо сказала Лиэнн.

Сначала Линда хотела возразить, но потом мрачно кивнула и отдала ключи Сидни. Обычно перед сменой в «Уолмарте» она чистила зубы и брызгалась духами. Но сегодня скрыть запах было некогда: Линда выполняла важную миссию.

Вернувшись домой, она стала решать, выпить ли ещё или позвонить Патрику и спросить, можно ли всё-таки выйти на работу — опоздала она всего на несколько часов. Патрик разрешил дилемму сам: позвонил и попросил выйти на четыре часа.

Быстро почистив зубы и прыснув на себя дешёвыми духами, Линда строго-настрого велела Сидни никогда — «повторяю, никогда» — больше не пускать Анджелу Жерно в их дом и ушла на работу.

Когда Линда покинула трейлер, Сидни уже хотела написать Анджеле сообщение и предупредить подругу. Но потом задумалась.

Из-за Анджелы она пережила позор: мать решила, что Сидни употребляет мет. Ей пришлось спустить джинсы и трусики прямо перед очень симпатичной полицейской. Пришлось терпеть унижение и писать прямо перед этой сексуальной женщиной.

— Боже, женщина в форме... — пробормотала Сидни, сжав бёдра.

Во всём была виновата Анджела — на сто процентов Анджела. Сидни не просила у неё наркотиков, даже ни разу не намекнула, что они её интересуют.

«Да пошла она», — подумала Сидни и достала ужин из холодильника.

Когда Линда вернулась со смены, в трейлере было темно. Устало сняв одежду, она надела пижаму. Топ на тонких бретелях и короткие штанишки были сшиты из мягкого хлопка: от нейлона или полиэстера она потела.

Сон не шёл. Линда лежала в постели, снова слыша «Бух!» — так помощник окружного прокурора Адам Рич бросал тяжёлые кольца на стол.

«Бух!» — так Адам с силой бил по столу одним из тяжёлых ботинок Бастера с металлическим носом.

Аарон так и не простил Линде смерть отца. Любая ссора, чем бы она ни начиналась, неизменно возвращалась к его обвинению: Линда убила его отца. На следующий день после выпуска из старшей школы Дегарда Аарон вступил в Корпус морской пехоты США. С тех пор Линда не видела сына и ничего о нём не слышала.

Морган и Сидни иногда получали от брата письма. Но Морган с Линдой тоже не разговаривала, и та не знала, что Аарон писал сестре.

Морган не стала дожидаться школьного выпуска. Забеременела и съехала в субсидируемое жильё по программе Section 8 в Элджи, штат Луизиана. Теперь у Линды было трое внуков, которых она ни разу не видела. Она знала, что двое из них смешанного происхождения, лишь потому, что Сидни случайно проговорилась.

С собственными родителями Линда общалась натянуто и неловко. С родителями Ральфа не общалась вовсе. С мужчинами отношения сводились исключительно к рабочим: начальник — подчинённая, продавец — покупатель. На свидания Линда вообще не ходила и предпочитала сидеть дома, в трейлере, который они с Ральфом купили вскоре после свадьбы.

Линда повернулась, взбила подушку и попыталась устроиться поудобнее. Перевернулась на другой бок, но глаза всё равно не закрывались.

Устало поднялась с постели. Она-то думала, что с Сидни, её младшей дочерью, у них крепкие, надёжные отношения. Но если её девочка подсела на наркотики, от этих отношений скоро ничего не останется.

Стараясь не шуметь, Линда налила высокий стакан водки со «Спрайтом»: кофеин в диетической коле мог помешать уснуть. Бросила несколько кубиков льда и посмотрела, как прозрачная жидкость слегка вспенилась.

«Бух!» — услышала она, слишком резко поставив стакан на кухонный стол.

— Господи, пожалуйста, — прошептала Линда в темноте.

КОНЕЦ

Примечание автора: Я пишу эти рассказы ради собственного удовольствия, а публикую здесь для вашего. Искренне благодарю вас за то, что читаете мои истории.

Особенно благодарю тех, кто не жалеет времени на комментарии — хорошие и плохие. Я читаю их все, а этот рассказ появился благодаря комментарию avidfa к рассказу «Пять трейлеров: участок C». В том комментарии говорилось, будто предыдущую историю я написал лишь затем, чтобы усыпить бдительность avidfa, а затем заманить avidfa в следующую мою работу — и там снова обнаружится рассказ о пьяной работнице «Уолмарта», которая растит троих спиногрызов, пока её ухажёр томится в тюрьме... Насколько мне известно, такую историю я ещё не писал... Так что, avidfa, спасибо за ваш комментарий. Спасибо, что читаете мои рассказы.

И спасибо тем, кто находит время оценивать эти истории. Благодаря вам я понимаю, какие из них заслужили высокую оценку, а какие вам не понравились.

Отличного дня.

Послесловие переводчика: Скажите, иллюстрации к рассказам нужны, или без них лучше?