Антон пришел домой поздно. Не просто поздно - он ввалился, как выжатый лимон, даже не сняв кроссовки, просто шлепнулся на кухонный стул, закинув ногу на ногу. Илья, который весь вечер ждал, крутя в руках чашку с остывшим чаем, вздрогнул от звука двери.

– Устал, – буркнул Антон, проводя ладонью по лицу. – Сегодня пришла новая поставка, и эти придурки по логистике перепутали коробки. Я таскал их, как грузчик.

Он стянул пиджак и бросил его на спинку стула, оставшись в футболке. Он даже не посмотрел на Илью, просто налил себе воду из графина и выпил одним глотком. Илья стоял рядом, не зная, куда себя девать. Он хотел помочь. Он хотел быть полезным. Он уже выгладил все, что можно было выгладить в квартире, переставил книги на полках по росту, но чувствовал, что этого мало.

– Пахнет уже здесь, как в зале, – вдруг улыбнулся Антон, подняв ногу и демонстративно понюхав собственный кроссовок. Он засмеялся - своим ленивым, пофигистическим смехом.

И он не снял носки. Даже не шелохнулся, чтобы смыть дневной пот, просто развалился на стуле, скрестив руки на груди, и смотрел в потолок.

— Хочешь есть? – осторожно спросил Илья. — Я могу что-нибудь сделать.

Антон медленно повернул к нему голову. Взгляд у него был пустой, усталый, но в уголках губ заиграла улыбка.

— Ничего не делай. Я сам. Ты, должно быть, голоден, а я тебя сегодня совсем забыл, он встал и открыл холодильник.

Илья замер. Антон забыл о нем? Но он думал, что Антон всегда помнит. Это было странное ощущение, будто его вычеркнули из картины на несколько часов. Он смотрел, как Антон неуклюже нарезает овощи, бросает их на сковороду, разбрасывая шкурки по столу.

– Ты же не умеешь готовить, – тихо сказал Илья.

– Нет, – признался Антон, не оборачиваясь. – Но ты съешь. Я ведь для тебя стараюсь.

Эти слова ударили Илью в грудь. Он подошел поближе, пытаясь хоть что-то взять в руки, но Антон оттолкнул его локтем.

— Сиди. Ты мой гость. Я позову, когда будет готово. "Гость". Илья мучился этим словом, пока Антон поджог какие-то овощи, чуть не сжег полотенце. Ужин получился странным: рис был недоваренным, а перец мягким, как каша. Но Илья ел, потому что Антон смотрел на него, ожидая реакции.

– Вкусно, – выдохнул Илья, кривясь от соли.

– Врешь, – засмеялся Антон, но в глазах ему блеснуло удовольствие.

Они поели в тишине. Антон тут же вскочил, бросил тарелку в мойку, и направился к своему компьютеру, стоявшему в углу гостиной. Большой, с подсветкой, он гудел, как живой зверь.

Илья собирал посуду, когда услышал голос:

– Илья, иди сюда.

Он пошел, вытирая руки о штаны. Антон уже сидел в кресле, ноги поставил на подставку, его белые короткие носки тускло светились в темноте, потому что на них падал синий свет монитора.

– Слушай, – сказал Антон, уже настраивая игру. – Я так устал. Помнишь, я тебе говорил о массаже? Илья кивнул, хотя Антон не смотрел на него.

— Так бы сейчас... — протянул тот, словно шутя. – Пока я играю, ты бы мне ноги помять. А то будто бетонные.

Он рассмеялся, но в голосе была какая-то полусерьезная нота. Илья покраснел.

– Я... я не умею, – прошептал он.

– А я не прошу профессионально, – Антон наконец поднял глаза. Он посмотрел на Илью сверху вниз, едва наклонив голову и кивнул в сторону стола. - Лезь под стол. Ты ведь хочешь помочь?

Это прозвучало как шутка. Но глаза Антона сверкали не весело. Они блистали любопытно. Илья заколебался. В голове мелькнула мысль о том, как это выглядит со стороны: взрослый парень под столом, массирующий ноги другому. Но потом он вспомнил, как Антон стоял над ним в магазине и поправлял воротник, как гладил по спине, когда Илья плакал. Как сказал «живи у меня».

«Я должен отблагодарить», – решил Илья. - "Это так мало".

Он опустился на колени, отодвинул стул Антона и залез под стол. Темнота окутала его, запах пыли и теплого пластика. Антон поставил ноги на подлокотники кресла, вытащив их перед собой.

Носки были влажными. Илья почувствовал это, когда взял первую ногу осторожно, как хрупкую вещь. Ткань была мягкой, но пропитанной потом, и запах — острый, солоноватый, с горечью усталости — ударил в нос. Илья на мгновение задержал дыхание, но потом заставил себя дышать поглубже. Он начал мять пальцы, пытаясь вспомнить, как видел когда-то в видео.

Антон тем временем погрузился в игру. Он что-то бормотал, переговаривался с кем-то в наушниках, смеялся. Он полностью забыл о том, что у него под ногами человек.

– Боже, ну и долбни, – бросил Антон кому-то в чат, и его нога вздрогнула.

Илья растирала икроножную мышцу через тонкий носок, чувствуя, как пот проступает на его собственных ладонях. Он старался не думать о том, что делает. Просто быть полезным. Просто угодить. И тогда это вышло. Антон резко выбросил ногу вперед — реакция на экранный взрыв, на выпрыгнувшего из-за угла врага. Его пятка ударила Илью прямо в переносицу.

Илья отлетел назад, ударившись затылком о стол, вскрикнул от боли. Перед глазами поплыли звезды, из носа потекла теплая жидкость.

– Ой! – Антон склонился под стол, заглянул в темноту. – Блин, Илья, извини, я не увидел. Ты как?

Илья сидел, закрыв лицо руками, с кровью на пальцах. Он глотал слезы, стараясь не расплакаться.

– Ничего, – прохрипел он. – Я нормально.

Антон скривился, но не вылез из кресла. Он протянул руку, похлопал Илью по голове, словно пса.

— Молодец, что не обижаешься. Дай посмотрю.

Он взял Илью за подбородок, поднял лицо вверх, осмотрел кровавый нос и сказал:

– Ничего страшного. Рубашку только испортил. Завтра выстираешь.

Илья почувствовал, как что-то обрывается внутри. Он ожидал, что Антон извинится еще раз, что поможет, отведет в ванную, приложит лед. Но Антон просто поставил ноги назад на место – на подлокотники, прямо перед лицом Ильи – и снова погрузился в экран.

– Продолжай, – бросил он рассеянно. – Почти выиграл.

Илья замер. Кровь капала ему на штаны, на пол. Он хотел встать, уйти, захлопнуться в ванной. Но он смотрел на эти грязные белые носки и чувствовал, что не может. Что если он встанет, Антон разозлится. Что если он уйдет – потеряет все. Квартиру, заботу, тот единственный мир, где он хоть что-нибудь значит.

И он продолжил. Сквозь боль, сквозь жжение в глазах, сквозь запах, который уже не чувствовался отдельно, он слился с его собственным запахом страха. Он мял уставшие ноги Антона, пока тот кричал в наушники, гоняя цифровых монстров.

Прошел час. Два. Илья не знал, сколько точно – он перестал считать. Его колени занемели, руки дрожали от усталости. Он прислонился головой к ножке стола и закрыл глаза на секунду... и провалился в сон.

Антон выключил игру в три ночи. Снял наушники, почесал затылок, потянулся. И только тогда вспомнил. Он опустил голову, заглянул под стол. Илья сидел, скорчившись, голова его лежала на коленях, лицо обращено в сторону. Кровь уже засохла темной коркой на верхней губе. Он дышал тихо, по-детски, и его руки все еще лежали на ногах Антона — онемели, безвольны.

Антон долго смотрел на него. На лице не было ни жалости, ни тревоги. Только тихое, ленивое любопытство. Он улыбнулся – медленно, сам к себе.

– Славная собачонка, – прошептал он.

Он слегка пошевелил ногой, носком провел по щеке Ильи, оставляя на коже влажную полосу. Затем поднял ногу выше, осторожно, как кот, и коротким, почти нежным движением просунул палец ноги, завернутый во влажный носок, между губами спящего. Илья не очнулся. Он только вздохнул во сне, шевельнулся, и его губы сомкнулись вокруг ткани, словно искали тепло.

.Антон постоял мгновение, глядя на это зрелище. Затем осторожно вынул ногу, встал, перешагнул через тело и лег в постель, закрыл глаза и сразу уснул.

А Илья остался там, внизу, в темноте, с привкусом соли и пыли на языке, крепко обнимая пустое кресло своего спасителя.