Предисловие.

«Point de fuite» бельгийский короткометражный фильм 1987 года режиссера Оливье Смольдерса, снятый по новелле Марселя Марье.

В центре сюжета — молодая учительница математики, которая приходит в класс, чтобы провести лекцию о перспективе. Однако ученики решают устроить над ней жестокий психологический розыгрыш: они сидят за партами совершенно голыми и хранят гробовое молчание.

Смущенная и растерянная преподавательница, пытаясь сохранить самообладание, решает продолжить урок во что бы то ни стало. Чтобы подстроиться под абсурдную ситуацию, она тоже полностью раздевается перед началом объяснения теоремы. Пока она увлеченно пишет формулы на доске и объясняет материал, ученики за ее спиной молча и быстро одеваются, забирая при этом её одежду.

Когда урок заканчивается, учительница оборачивается и с ужасом осознает, что теперь весь класс одет, а она осталась обнаженной. В этот момент в дверь класса кто-то стучит, и ученики приглашают войти незнакомца, ставя женщину в максимально неловкое и постыдное положение. Фильм представляет собой сатирическую и глубокую притчу о стадном инстинкте и о том, как жестокие шутки могут лишать людей человеческого облика.

***

Анжелик Петерс, учительница гимназии и классная руководительница выпускного класса (для админа) шла вместе с мадам Янсен, директрисой этой самой гимназии. Анжелик только-только закончила обучение с очень хорошим баллом, плюс она выпускница этой гимназии и знала мадам Янсен ещё со школьной скамьи. В то время, когда Анжелик училась в гимназии, мадам Янсен была её классной руководительницей.

—Мадмуазель Петерс, Вы сами скажете Вашим ученикам? — уже в дверях спросила директриса.

— Я думаю, что, лучше будет, если Вы, мадам Янсен, скажете им сами! — ответила молодая учительница, — у Вас авторитет, дети больше прислушаются к Вам, чем ко мне!

— Хорошо, — мадам Янсен улыбнулась. Анжелик нравилась ей ещё тогда, когда она ещё сидела за школьной партой, нравилась и сейчас. Было в ней что-то такое, — мне нужно закончить кое-какие дела, я зайду, примерно к середине урока.

Они, попрощавшись, пошли в разные стороны. Директриса в свой кабинет, а учительницу ждал её класс. Класс, где она была классным руководителем. Когда ей предложили классное руководство, Анжелик испугалась и хотела отказаться. Она сама была едва старше учеников выпускного класса. Но мадам Янсен уговорила девушку, обещая ей поддержку.

Мадмуазель Петерс подошла к двери в свой кабинет и остановилась. Защемило в груди и как-то нехорошо потянуло внизу живота. Она всегда волновалась, когда приходила на урок в свой выпускной класс, но так резко ещё никогда не было.

Глубоко вдохнув и сказав себе, что ничего страшного не происходит, учительница открыла дверь и, едва не закрыла её. Все ученики, как один, были голыми. Не просто голыми, а полностью голыми. Анжелик справилась шоком и вошла в кабинет. "Дети", как положено, встали. Учительница не знала, что делать, как себя вести. В такой ситуации она оказалась впервые. Да и в институте ничего не рассказывали об этом.

— Дежурный, пожалуйста, подготовь доску к уроку! — мадмуазель Петерс решила вести себя так, как будто все её ученики одеты, то есть не акцентировать своё внимание на их наготу.

Луис, высокий, симпатичный парень, поднялся и подошёл к доске. Он, нисколько не стесняясь своей наготы, взял тряпку и вытер школьную доску. Анжелик, хоть и старалась не смотреть на него, но у неё не получилось. Сделав, что от него требовалось, Луис, так же спокойно вернулся и сел на своё место.

— Кто помнит, что мы проходили на прошлом уроке? — мысли в голове путались. Молодая учительница старалась не думать о том, в каком виде сидят её ученики. Но как? И что делать? Отвести взгляд и не смотреть на них? Но это было бы глупо, разговаривать с ними, при этом смотреть в сторону!

В ответ тишина. Ни одной поднятой руки. Да что там руки, даже с места никто ничего не сказал. Полная тишина, совершенно необычная для этого класса, для этих детей. Учительница сделала ещё пару попыток, чтобы разговорить класс, чтобы не сорвать урок.

— Хорошо, спрошу по-другому, у вас есть вопросы по прошлой теме? — сделала последнюю попытку Анжелик.

Не поднимая руки, Тео, ещё один высокорослый ученик, поднялся со своего место и подошёл к доске. Взяв мел в руку, он, ничего не говоря, написал:"Будь такой же, как мы!". Положив мел, не смотря на учительницу, он направился на своё место.

Это было совершенно неожиданно для Анжелик. Что делать?! Пытаясь найти решение, она подошла к доске. Взяв тряпку в руки, немного помедлив, раздумывая над ситуацией, учительница стёрла надпись с доски.

Ситуация была слишком необычной. О таком не рассказывали в институте, готового ответа у учительницы не было. Но, что-то нужно было решать, пауза и так затягивалась. Преодолев стыд, и наклонив голову, Анжелик посмотрела на своих учеников, они ждали её решения. От этого решения, учительница понимала это, зависело многое в их отношениях. Иначе зачем был весь этот спектакль? Ведь и девочкам должно было быть стыдно раздеваться и сидеть перед мальчиками в голом виде. Повернувшись к доске, Анжелик взяла в руку мел. Подумав немного и ещё раз посмотрев на класс, она написала:"Хорошо, я выполню вашу просьбу, но с одним условием! Вы не будете срывать урок!".

Отойдя от доски, учительница подошла к своему столу. Немного помедлив, всё-таки раздеваться перед учениками, перед взрослыми парнями, ей было достаточно стыдно, она стала медленно расстёгивать блузку. Когда она снимала лифчик и трусики, к горлу подкатил ком, а на глазах навернулись слёзы. Анжелик смогла справиться с эмоциями. Взяв свою одежду, она положила её на общую кучу, туда, где лежала одежда учеников её класса.

— И так, тема прошлого урока? — окончательно взяв себя в руки, спросила учительница. На удивление, класс ожил и стал похож на себя. Ученики, не поднимая руки, стали выкрикивать с места. Анжелик, хотя она и не любила такое, обрадовалась, — давайте, я расскажу тему прошлого урока сначала, чтобы вы лучше поняли!

Молодая учительница подошла к доске, взяв мел в руку, она стала писать и чертить на доске схемы, объясняя их значение. Анжелик любила свою работу, девушка была в своей стихии, совершенно забыв о том о том, что она полностью обнажена.

Ученики, подождав немного, потихоньку забрали свою одежду. Они хорошо изучили свою новую учительницу, чтобы знать, времени на то, чтобы спокойно одеться, у них достаточно.

Закончив объяснение, довольная собой, Анжелик положила мел, и вытерев руки, повернулась к классу. Она хотела спросить, поняли ли они её объяснение, но слова так и не слетели с языка. Все ученики были одетыми и лишь она одна была в чём мать родила. Это, наверно, был ещё больший шок для девушки. Она смотрела на класс, не понимая, что произошло Украдкой Анжелик посмотрела туда, где она оставила свою одежду. Угол был пуст, там ничего не было. Что делать? Решения этой проблемы у неё не было. О таких ситуациях в институте тоже ничего не говорили.

В дверь постучали и ученики хором ответили:"Войдите!". Молодая учительница совершенно забыла о том, что сам попросила директрису зайти к ним. Анжелик с ужасом посмотрела на входную дверь, через которую в кабинет вошла мадам Янсен.

Директриса, открывшая было рот, чтобы поздороваться с учениками, увидав в каком виде находится молодая учительница, тут же закрыла его. Она много чего повидала на своём веку, учась в этой школе, потом работая учителем и директором, но подобное мадам Янсен увидела впервые.

— Мадмуазель Петерс, я думаю, нам стоит поговорить с глазу на глаз! Следуйте за мной! — строго сказала директриса и, развернувшись, покинула кабинет. Мадам Янсен даже не подумала о том, что учительница абсолютно голая, как ей в таком виде следовать за ней? Настолько всё было неожиданно.

У Анжелик сильно засосало внизу живота, она посмотрела на дверь, куда вышла директриса, потом рассеяно посмотрела по сторонам. Её одежды нигде не было. Что делать? Унижаться перед учениками она точно не будет. Но, как в таком виде идти за мадам Янсен, девушка тоже не представляла.

Надо что-то решать, что-то делать. Так долго стоять в таком виде здесь, перед классом, тоже нельзя, неправильно поймут или не поймут совсем. Да и злить директрису тоже не хотелось. Анжелик понимала, что её сейчас ожидает очень серьёзный и, далеко не самый приятный, разговор, надо будет как-то объяснить свой внешний вид. Подняв голову, молодая учительница посмотрела на своих учеников. Выпрямившись, словно она была в вечернем платье и на шпильках, Анжелик, не оборачиваясь, вышла из кабинета. Сердце бешено колотилось. Да, шли уроки, и вероятность того, что она кого-то встретит, была мала. Но кто знает, мало ли.

Учительница едва сдерживала дрожь, чем ближе она подходила к кабинету директора, тем сложнее это удавалось, пульс просто зашкаливал, да уже и не хватало воздуха.

Вот она дверь, в которую Анжелик нужно войти. Что её там ожидает?! Этого девушка наверняка не знала, но очень боялась и догадывалась, что точно, ничего приятного. Остановившись, она попыталась восстановить дыхание и прийти в себя, прежде чем постучать. Но и стоять долго тоже нельзя, директриса и так, если мягко сказать, рассержена. Да и мог просто кто-то пройти мимо, а она, Анжелик, была абсолютно голая.

Глубоко вдохнув и выдохнув, девушка заставила себя постучать в дверь и, получив разрешение, на ватных ногах вошла в кабинет директора.

— Мадмуазель Петерс, — директриса строго посмотрела на обнажённую девушку, — я знаю Вас очень давно! Настолько давно, что могу себе позволить обращаться к Вам на "Ты"! Я не буду спрашивать о Ваших методах преподавания, как и не буду спрашивать Вас, почему Вы в таком виде! Скорее всего для этого были важные, я добавлю, очень важные причины! Причин не доверять Вам как учителю или сомневаться в Ваших способностях и способах преподавания у меня не было и, надеюсь, не будет и в будущем! Но, как директор этого учебного заведения, и Вы должны, как учительница, это хорошо понимать, Ваш внешний вид, я не могу оставить подобное безнаказанным! Мадмуазель Петерс, Вы со мной согласны?

— Я приняла решение, — после того, как девушка в ответ кивнула, продолжила мадам Янсен, — скажу сразу, это решение далось мне не легко, но в данном случае, оно самое подходящее. Портить Вам карьеру я не хочу, как и разглашать причину для наказания! Я думаю, что всё останется между нами! Теперь к наказанию, которое Вас ожидает! Как Вы, я думаю, очень хорошо знаете, в нашей школе применяются телесные наказания, в частности порка тростью!

На глазах у молодой учительницы появились слёзы. Ещё бы она не помнила об этом! В своё время, пока Анжелик училась в этой школе, трость достаточно часто гуляла по её попе. Несмотря на то, что в своё время ученица, мадмуазель Петерс, училась достаточно хорошо, но поведение и чувство справедливости, часто подводили девочку. Её пороли тростью как перед всем классом, так и в кабинете директора. Да и сама мадам Янсен, будучи классной руководительницей Анжелик, часто прибегала к помощи трости в воспитании своей подопечной.

— В последнее время мы очень редко прибегаем к телесным наказаниям, но это не значит, что их отменили! — директриса немного подождала, пока её подчинённая справится с волнением. Мадам Янсен хорошо помнила, как сама часто порола тростью эту несносную девчонку, порола в нарушение всех правил о телесных наказаниях, принятых в школе. Порола по голым ягодицам в классе перед всеми одноклассниками, хотя это было не допустимо. Ведь перед классом можно было пороть только через трусы. А один раз, в выпускном классе, она выпорола эту, слишком сильно зарвавшуюся девчонку, перед всем классом, раздев её до гола. Да, это было грубым нарушением, но другого выхода тогда просто не было. Да и сама Анжелик, тогда согласилась с подобным наказанием. Перейдя на "Ты", мадам продолжила, — ты хорошо помнишь, что в кабинете директора провинившихся учеников наказывали при полном обнажении. Ты уже и так обнажена! Количество ударов было до трёх дюжин. Ты у нас уже взрослая девочка, поэтому я считаю, что четыре дюжины будет для тебя в самый раз! Анжелик, ты умная девочка, хоть и ужасно вредная, надеюсь, ты согласна с мерой наказания?! Обещаю, что всё останется между нами!

— Что делать, ты знаешь! Ты в этом кабинете для наказания уже не в первый раз! — когда Анжелик опять кивнула, строго сказала мадам Янсен.

Кивнув и опустив взгляд, девушка по привычке направилась в смежную комнату. Из кабинета директора туда вела дверь, которую и открыла Ажелик. Да, ничего не изменилось. Посреди комнаты, застланной коврами, стоял козлик. На нём пороли в своё время провинившихся учеников и саму Анжелик. У стены стояли высокие вазы из которых торчали трости. У молодой учительницы защемило в груди, по щекам потекли слёзы, нахлынули воспоминания. Сколько раз она была здесь, в этой комнате. Сколько стыда, боли и унижений натерпелась она тогда. Как и сейчас, тогда, будучи школьницей, она входила в эту комнату на ватных ногах, сгорая от стыда. Ведь раздеваться, причём полностью, догола, нужно было в кабинете, а заходить сюда уже полностью обнажённой. Тогдашний директор считал, что девочкам, особенно взрослым, дополнительное унижение и порция стыда, не помешает. Иной раз случалось так, что, когда ученики и ученицы, ещё находясь в кабинете директора, но уже или ещё полностью обнажённые, туда кто-то заходил. Анжелик пару раз попадала в подобные ситуации. Как ей было стыдно тогда.

— Мадмуазель Петерс, чего ждём?! — строго спросила директриса, в руке у неё была трость. При виде этой трости у Анжелик волосы на теле встали дыбом. Это была самая толстая и самая длинная трость. Такой тростью её ещё ни разу не пороли. Мадам Янсен заметила реакцию девушки. Впрочем, реакция была вполне ожидаемая, — а как ты думала, дорогуша?! Ты думала, что для порки я возьму трость, предназначенную для порки маленьких девочек?! Ну уж нет! Ты уже достаточно взрослая тётя и эта трость как раз хорошо подходит к твоей заднице! Правила ты хорошо знаешь! Считаешь удары! Каждый не посчитанный тобой удар я повторяю! Если таких, несосчитанных тобой ударов, будет пять, я начинаю порку сначала!

Всё, как и тогда. Ничего не изменилось. Её, как и раньше, крепко привязали ремнями к козлику: за руки, за ноги и за талию. Раздался свист трости. Девушка вздрогнула, хотя и хорошо знала, что это не удар, а всего лишь проверка трости на гибкость. Анжелик, ещё будучи школьницей, лёжа с голой задницей на козлике, никогда не могла понять, зачем проверять трости на гибкость, если они всегда замочены в воде и всегда очень гибкие.

Обнажённая девушка, лежавшая на козлике, напряглась и зажмурилась. Она так делала всегда, правда никогда ей это не помогало. Несмотря на довольно частые порки, она так и не привыкла к ним и не научилась справляться с болью, как это делали другие. Первый удар, как это обычно бывает, прилетел неожиданно. Сильная, тупая боль, пробившая до костей. Анжелик хотела вытерпеть порку молча, ведь она не маленькая девочка, даже не школьница, а учительница. Но, как это было всегда, когда она оказывалась на козлике голой попой кверху, а на обнажённые ягодицы опускалась трость, боль была куда сильнее, чем Анжелик ожидала. Девушка закричала от сильной боли.

— Мадмуазель Петерс, Вы забыли посчитать удар! — услышала Анжелик голос директрисы, — на первый раз я Вас прощаю! Будьте внимательнее!

— Два! — заорала девушка, когда трость опустилась на попу во второй раз.

— Господи, как же это больно! — пронеслось в голове у молодой учительницы, — как я смогу вытерпеть эту порку?! Это всего лишь второй удар, а я уже больше не могу терпеть эту боль!

— Три! — опять закричала Анжелик, не переставая твердить себе:"главное не забыть посчитать удар! Не сбиться со счёта!".

Мадам Янсен, хоть ей и всегда нравилась Анжелик, никогда не жалела её во время порки. Она вообще никого не жалела во время порки, а Анжелик ещё меньше. Вот и сейчас директриса наносила достаточно сильные удары, хотя и прекрасно понимала, насколько сильную боль причиняет эта толстая и длинная трость. Кстати, этой тростью на её памяти ещё никого и никогда не пороли. Эта трость была здесь скорее для запугивания самых нерадивых учеников. Достаточно просто было показать её и пригрозить, в следующий раз по их задницам будет гулять эта толстая и длинная трость. Обычно помогало. Так что, скорее всего, Анжелик была первая, по чьей заднице гуляла эта страшная трость.

Когда учительница гордо вышла из кабинета, в классе воцарилась тишина. Никто не ожидал такого поворота событий, шутка, зашла слишком далеко. Никто из учеников не имел ни малейшего понятия, что ожидало их классную руководительницу в кабинете директора, но все понимали: точно ничего хорошего. Скорее всего её уволят, да ещё и с волчьим билетом.

— Где её одежда?! — спросил Тео. Взяв её, он направился к выходу, — когда она выйдет от директрисы, урок, скорее всего закончится! А ей нечего будет надеть! Это подло с нашей стороны!

Парень, с одеждой учительницы в руках, побежал к кабинету директора. Да, они хотели просто пошутить, но ситуация вышла из-под контроля. Надо было что-то делать, но что?! Как минимум принести ей одежду, чтобы она смогла одеться!

Остановившись у дверей в кабинет директора, Тео прислушался. Ничего не услышав, он тихонько постучал. В ответ тишина. Тогда, несмело, аккуратно открыв дверь, парень вошёл во внутрь. Там никого не было. Вдруг до него долетел крик. Не просто крик, а крик от сильной боли. Тео посмотрел по сторонам. Ему ещё не доводилось посещать этот кабинет, поэтому о комнате для наказаний он знал лишь понаслышке. Точнее, он считал, что провинившихся школьников пороли прямо здесь, в этом кабинете.

Парень посмотрел по сторонам и прислушался. Ещё один крик боли. Он ещё раз посмотрел по сторонам и потихоньку направился в ту сторону, откуда раздался крик.

— Двенадцать! — закричала Анжелик и выдохнула. Половина наказания позади. Как выдержать ей ещё столько же, этого она не знала.

Директриса, выдав двенадцатый удар, сделала паузу, которая была сейчас просто необходима этой девчонке. Да и полюбоваться на свою работу. Да, мадам Янсен нравилось пороть учеников, особенно таких, как Анжелик. Ещё будучи сама молодой учительницей она поняла, что порка школьников заводит её достаточно сильно. В последнее время, правда, директриса уже давно никого не порола, поэтому упустить такую возможность, было бы глупо.

Ягодицы молодой учительницы украшали 12 двойных полос с фиолетовым оттенком. Мадам не смогла удержаться и провела ладонью по ягодицам. Полосы постепенно набухали, попа становилась рельефной, директриса рукой почувствовала каждую полоску, оставленную толстой тростью. Девушка от неожиданности вздрогнула.

— Так нельзя! Так нечестно! — поднявшись с места, сказал Лео, — она пошла на наши условия! И теперь отвечает за нас! Так нечестно! Мы должны ей помочь!

С ним все согласились и весь класс, все как один, направились выручать свою классную руководительницу. В отличие от Тео, они достаточно шумно и громко ворвались в кабинет директора, сильно удивившись, что там никого, кроме их одноклассника не было. Все попытки Тео заставить их замолчать, быть потише, не увенчались успехом. Естественно, что директриса услышала их и вышла из комнаты для наказаний.

— Пришли спасать свою учительницу?! — увидав учеников из класса Анжелик, спросила она, — что же, очень благородно с вашей стороны! Сначала подставить, а потом выручать! Проходите, раз пришли!

Директриса пропустила школьников в комнату для наказаний. Какого же было их удивление, когда они увидели на козлике свою учительницу с исполосованной попой.

— А вы как думали?! — строго спросила мадам Янсен, видя неподдельное удивление на лицах подростков, — я спущу это на тормозах?! Кто-то должен отвечать! И эта кто-то ваша классная руководительница! Даже если она не виновата, всё равно отвечать ей! Мадмуазель Петерс в ответе за вас, за весь класс! А телесные наказания в школе никто не отменял! Кто хочет, может вернуться в класс и подождать там! Остальные, отойдите в сторону и не мешайте!

Услыхав голоса позади себя, обнажённая девушка, лежавшая с уже достаточно сильно исполосованной попой на козлике, с ужасом обернулась. Она уже однажды, находясь здесь, в этой комнате, на этом козлике, пережила такой шок. Тогда, в самый разгар порки, в комнату вошли двое учеников старших классов, их направили к директору на порку. Не найдя его на месте, мальчики решили поискать его в комнате для наказаний, где и лежала попой кверху Анжелик.

Ещё больший шок девушка испытала, поняв, это её собственные ученики и, что директриса пригласила их посмотреть на её порку. Это ужас! Это какой позор и унижение! Нужно срочно взять себя в руки! Упрашивать мадам было бесполезно, да и так унижаться Анжелик не собиралась. Значит нужно было собраться, вцепиться зубами и терпеть боль, даже через силу.

— Продолжим! — как удар плети прозвучал голос директрисы. Ещё две дюжины, да ещё и на глазах у своих учеников. Как их вытерпеть?! И как потом, после всего, смотреть им в глаза?! Как вести у них уроки?! Уволиться?! Ну, нет, так просто я. ..

Дальше Анжелик не успела подумать, трость опустилась на её ягодицы, точнее, на то место, откуда росли ноги. Боль была ужасная, так хотелось закричать, но рядом стояли её ученики. А ещё нужно было считать удары. Надо вдохнуть и выдохнуть, лишь бы директрисе не показалось, что она слишком поздно посчитала удар.

— Один! — успела на выдохе посчитать молодая учительница, успела раньше, чем мадам не засчитала удар. Было сложно, особенно сказать спокойно цифру, но она справилась.

И ещё один удар, он пришёлся чуть ниже. От боли потемнело в глазах и перехватило дыхание. Но и в этот раз молодая учительница смогла справиться с болью, не закричать и успела вовремя посчитать удар.

Третий удар не заставил себя долго ждать, едва только след после второго удара налился кровью, трость опустилась уже на ножки. Анжелик с огромным трудом подавила крик от боли. На этот раз ей понадобилось ещё больше времени. Слава богу, что директриса давала ей это время, хотя могла и не засчитать и этот и предыдущий удары.

Ученики, никто из них не ушёл, смотрели с широко раскрытыми глазами. Они и так были шокированы, увидав свою учительницу на козлике и то, какие ужасные следы украшали её пятую точку. Теперь же школьники воочию убедились, насколько жестока и болезненна была порка. И как терпела эту порку, эту боль мадмуазель Петерс. И, хотя им было жалко учительницу, ведь из-за их глупости сейчас страдала она, они прониклись гордостью и уважением к своей мадмуазель. В школе практически никого из них не пороли. Но многие, если не все, были хорошо знакомы и с поркой и с тростью. Порку дома никто не отменял и родители часто прибегали к порке в воспитании своих детей. Так что практически все знали, насколько болезненна порка таким девайсом, как трость и как хорошо терпит боль их классная руководительница.

Расчёт директрисы оправдался, хотя был риск. Первые две дюжины её подчинённая практически не терпела. И, если бы она в присутствии своих учеников также кричала после ударов, как и тогда, то всё было бы напрасно. Но Анжелик нашла в себе силы, смогла справиться и с собой и с болью. Это и есть воспитание дисциплины. Именно на такое поведение и рассчитывала мадам Янсен. И именно на такую реакцию учеников. Она заметила, что школьники, видя как их учительница стойко переносит жестокую порку, гордились ею.

Анжелик терпела из последних сил. Ей казалось, что ещё удар, другой и она уже не сможет больше терпеть, что начнёт кричать или, что ещё хуже, умолять о прекращении порки. Чтобы этого не произошло, молодая учительница думала о детях, стоявших здесь в этой комнате. Ей ни в коем случае нельзя было дать слабину. Во что бы то ни стало нужно было терпеть боль, даже через силу.

— Двадцать четыре, — едва не потеряв сознание, сказала Анжелик и позволила себе расслабиться. Закончилась четвёртая дюжина, а вместе с ней и её мучения.

— О том, что сегодня произошло, никому ни слова! Иначе у всех, особенно у вашей учительницы, будут проблемы. А они никому не нужны! А теперь все в класс! Скоро звонок! — директриса отложила в сторону трость и посмотрела на учеников, — мадмуазель Петерс нужно привести себя в порядок!

Дети, гордые за свою классную руководительницу, ушли. Правда по дороге в свой кабинет они не сказали ни слова. Каждый пытался переварить увиденное самостоятельно.

— Мадмуазель Петерс! — когда все дети вышли, обратилась к учительнице мадам Янсен. Освободив девушку от фиксаций, она добавила, — Вы можете встать! Ваше наказание уже окончено!

Вставать так не хотелось. Попа и ножки очень сильно болели, голова кружилась и сильно стучало в висках. Но директриса была права, нужно было подниматься. Анжелик медленно поднялась и встала на ноги, но тут же едва не упала, хорошо что мадам Янсен стояла рядом и успела подхватить её.

Потихоньку придя в себя и отдышавшись, девушка пошла в уборную, дверь туда вела из комнаты, в которой они находились. После порки, как правило, всем нужно было привести себя в порядок.

— Мадмуазель Петерс! — сказала директриса. Она была уже в своём кабинете, а молодая учительница в дверях, — всё, что сегодня произошло, останется между нами! Дети тоже ничего никому не расскажут!

— Да, конечно, — едва сдерживая слёзы, ответила Анжелик.

— И ещё, — мадам Янсен хитро улыбнулась, — что-то мне подсказывает, что сегодняшняя беседа в той комнате у нас с тобой была не последняя! Мне кажется, мы с тобой будем проводить много времени в этой комнате!

Девушка, ничего не ответив, вышла из кабинета директора и направилась к себе, в свой кабинет. Каждый шаг отдавался болью, на глазах появились слёзы. Молодая учительница смахнула их пальцами рук. В этот момент прозвенел звонок. В коридорах стали появляться ученики, а потом и учителя. Все здоровались с Анжелик. Она, едва сдерживая слёзы, отвечала им.

Дорога до своего кабинета оказалась очень длинной, но и она закончилась. С облегчением открыв дверь, молодая учительница вошла в кабинет. Она сильно удивилась, увидав в классе своих учеников. Урок давно закончился и им нужно было идти на следующий, вместо этого они сидели в кабинете и ждали её. Анжелик не смогла сдержать слёз и расплакалась. Мальчики помогли ей аккуратно сесть на стул, кто-то из девочек принёс стакан воды...

PS Фотографии к рассказу

https://whiteclub.at/index.php?topic=454.msg28810#msg28810