Аня, нет, скорее Анна, сидела на диване и смотрела свой смартфон. Ей было немного за 50, она была вполне успешной и неплохо обеспеченной женщиной, хорошо знавшей себе цену и чего она от жизни хочет.

Рядом с ней сидел молодой парень. Это был её молодой человек. Можно сказать, что он был слишком уж молодой. Анна называла его Альфонс и он был, даже больше чем в два раза моложе её. Соседи, родственники, подружки, все злословили поэтому поводу и посмеивались над ней, мол нашла себе сыночка на старости лет. Анна не особо обращала внимания на эти шуточки и подколки. В конце концов Пугачёва же нашла себе Галкина и всё хорошо, а чем она, Анна, хуже?

Как-то у Анны было плохое настроение и она решила сходить в клуб, развеяться, ну и, просто найти мужика, потрахаться. Едва она села у барной стойки, появился он, Алик. Он сразу же заприметил Анну. Она сильно выделялась на фоне других – стильная, но без излишеств, одежда, манера держать себя. Ну и огненно-рыжий цвет волос.

Алик представился, заказал даме коктейль, причём из дорогих. Анна приняла знаки ухаживания и коктейль. Она не была дурочкой и понимала, что все эти дорогие коктейли за её счёт. Мальчик просто Альфонс, но решила сыграть с ним партию. Утром, встав из постели, она поставила перед Аликом условия: или он играет и живёт с ней по её правилам или выметается отсюда, пока она не вызвала полицию.

Молодой человек здесь ещё особо ничем не успел отличиться, но у полиции были к нему вопросы и их было не мало. Подумав, Алик решил, что ничего не теряет. К тому же Анна, хоть и была в два раза старше его, но выглядела очень хорошо, можно сказать лучше многих молоденьких девочек. Фигурка, талия, грудь и попка, всё это было, плюс рыжий цвет волос, который сводил его с ума. Так у Анны появился молодой человек.

— Анна, смотри, прикольный анекдот! – сказал Алик и показал свой смартфон с картинкой.

— Сынок, откуда у тебя эта машинка?

— Это мы с Мишей поменялись.

— А ты ему что дал?

— Пизды.

— А ты знаешь, - прочитав, улыбнулась она, - примерно подобная история была и у меня. И она круто поменяла мою жизнь.

***

Это было ещё в прошлом веке, так давно, твои родители ещё, наверно и не встретились. Это было даже в совсем другом государстве, которого сейчас нет на карте, но о нём многие помнят. Это было в СССР в конце 80х.

Я с мамой жила в ПГТ. На тот момент у нас начались школьные каникулы, а я закончила 10й класс. Нам тогда было по 18 и вся жизнь была впереди...

Но получилось так...

Мы, я и мои друзья – Витя Шведов, он был мой парень, Ваня Кротов или просто Крот и Валя Жуков или просто Жук, - шатались по посёлку. Нам было реально скучно. В посёлке вообще не чем было заняться. В отличие от деревенских, у нас не было ни хозяйства, ни огорода, где проводят они свои летние каникулы. В отличие от городских, у нас не было ни клубов, ни дворцов спорта, чтобы было чем заняться. Да что там, у нас не было ни речки, ни озера, ни простого бассейна. Короче нам было очень скучно.

Мы потихоньку ехали на велосипедах. На наших дорогах особо быстро не разгонишься, к тому же у меня не было велосипеда и я сидела на рамке на Витькином велосипеде.

Наши дороги, это, конечно же, отдельная история. Когда строили посёлок, построили и дороги. Вот только ремонтировать их никто не собирался. А зимы у нас были и холодные и снежные. Весной днём снег таял, на дорогах лужи, а ночью замерзал. И лёд, а так же машины, потихоньку разбивали асфальт. Конечную точку поставило наводнение. Да, у нас нет ни речки, ни озера. Но в тот год было очень много снега. Очень резко началась весна, снег стал быстро таять. А потом начались дожди. Посёлок утонул, а когда вода ушла, вместе с ней ушёл и асфальт. Было принято решение засыпать дороги щебёнкой, у нас её было более чем достаточно.

Мы подъехали к магазину, решили взять лимонад. В этот момент на новеньком мопеде подъехал какой-то парень. Мы его не знали, он был неместный и на вид старше нас. У моего Витьки загорелись глаза. Он мечтал о мопеде. Прошлым летом он и его родители были во Львове у отцовского брата. Тот работает на заводе, где выпускают мопеды. И своему сыну он собрал мопед. Витьке там, понятно, дали покататься на нём. После этого он, Витька, уговаривал родителей переехать туда, так сильно он хотел мопед. А купить его было не реально.

Оставив мне велосипед, Витька подошёл к парню и заговорил с ним, расспрашивая о мопеде. Это был мокик, правда мы всё равно называли мопед, «Карпаты2» спортивный вариант. Витька сказал, что этот мопед ещё пахнет заводской краской.

Поставив велосипед, я подошла к ним. Вместе со мной подошли и Жук с Кротом. Мне очень понравился этот мопед, а то, что он был ещё и спортивным, вскружило мне голову. Я наклонилась к Витьке и сказала ему на ухо, что хотела бы покататься на таком мопеде.

— Моя девочка хочет, чтобы её покатали на твоём мопеде! – громко сказал он, совершенно неожиданно для меня, - с тобой я не могу её отпустить. Я не могу тебе доверить самое дорогое, что есть у меня. Сам понимаешь. Но я могу её покатать сам! Ты же не против?!

— Против..., - тихо ответил хозяин мопеда. Видно было, что он испугался. Витька схватился за руль, злобно сказав, чтобы парень выпустил руль мопеда, - ребята, не надо! Отец, когда узнает, убьёт меня!

— Так он же и не узнает! Ты же ему ничего не скажешь! – Витька оттолкнул от мопеда его хозяина, - да и когда твой папка будет тебя убивать? Вечером! А от меня, от нас, ты отгребёшь прямо сейчас!

Парень не хотел просто так сдаваться и был решительно настроен не отдавать свой мопед. Крот и Жук, вдвоём просто оттеснили его. Мы, я и Витька, поехали кататься на мопеде, а наши кенты остались, они решили поучить хозяина мопеда и просто избили его.

По нашим дорогам особо и на велосипеде не накатаешься, не говоря уже про мопед. Выезжать на трассу нельзя, там пост гаи. Оставалась лишь «заброшка». Там был достаточно хороший асфальт. Когда-то, уже после наводнения, на том месте хотели построить то ли оздоровительный центр, то ли грязелечебницу. Стройку начали, асфальт положили и, что-то не срослось и про стройку благополучно забыли. Когда мы были маленькими, ходили с родителями туда, чтобы покататься на велосипеде по асфальту. Когда подросли, ездили туда сами. А когда стали уже совсем, по нашим меркам, взрослыми, приходили туда или приезжали на велосипедах, попить вино или пиво, покурить, а кто-то и потрахаться. В общем весело провести время. Менты знали, что творится на «заброшке» и периодически устраивали облавы. Но у меня был хороший сосед, дядя Петя, он был участковый и предупреждал меня заранее об облавах.

Намылив рожу новенькому, Жук и Крот приехали на велосипедах. Понятно, что и они хотели покататься на мопеде. И у них тоже глаза блестели, не только у Витьки.

Мы даже и сами не успели как следует покататься, не говоря уже о Жуке и Кроте, как на «заброшку» приехали два милицейских бобика. Хорошо, уазика и несколько легковых машин. Все с мигалками, с сиренами. Мы и опомниться не успели, как нас повязали. Такое я видела только в кино. Пацанам заломили руки, на меня надели наручники и нас запихали в милицейские машины.

Нас привезли в местный участок и развели по разным комнатам. Мне было очень страшно, я никак не могла отойти от того, что произошло, меня трясло. Я не имела ни малейшего понятия, что это было вообще? Нас скрутили как закоренелых преступников, не сказав при это ни слова.

В кабинет вошёл мент в погонах. Я не разбиралась тогда в их званиях. Он начал орать на меня, напугав меня ещё больше. От страха я боялась даже дышать и совсем не понимала, что он кричит и что от меня хочет.

— Кто навёл?! Повторяю вопрос! – он так громко стукнул кулаком по столу, я едва не обделалась от страха, - кто организовал? Кто главный?!

— Ни...кто..., - от страха я начала заикаться. Да я даже не знала, в чём нас обвиняют, за что взяли! Что мы такого сделали, чтобы за нами приехало столько ментов, - м...ы... про...с...то...

— Никто?! – заорал мент в погонах ещё громче и опять стукнул кулаком по столу так, что я подпрыгнула на табуретке, на которой сидела, - да он только сегодня утром приехал в посёлок, а вы уже избили его сына и отжали у него мопед! Я не верю, что никто вас не нанял! Говори!

— Ни...кто..., - по щекам потекли слёзы, до сих пор страх как-то блокировал их. Как минимум теперь я знала причину, почему мы здесь. Но неужели из-за какого-то мопеда нужно столько милиции? Ну покатались бы и вернули...

— Пиши! Пиши всё, что и как было! Кто сказал, кто предложил! Кто надоумил! – он положил перед моим носом лист бумаги и ручку, - всё пиши!

— Но...я...

— Я сказал писать, а не болтать! – мент занёс руку над моей головой. Я испугалась, что будет как в кино, когда подозреваемых бьют по голове и они, ударяясь носом об стол, разбивают его до крови. От страха я зажмурилась. Но ничего страшного не произошло, он просто надавил на мою голову так, что мой нос оказался на листе бумаги, не более, - пиши! Не зли меня! Вернусь, проверю! Не дай тебе бог, не написать или написать неправильно! Сильно пожалеешь!

Мент вышел, а я осталась. Что писать? Что значит, написать «неправильно»? Откуда я знаю, что для него правильно, а что нет?

Я была на грани истерики. Руки, а на них по-прежнему были наручники, очень сильно дрожали. Я пыталась взять в руки ручку, но у меня не получалось, она всё время выпадала из трясущихся рук. Я пыталась взять её снова, но с тем же успехом. Наконец я справилась. Но как писать? Наручники сильно мешали. К тому же появилась другая проблема. Слёзы, они текли по щекам, капая на лист бумаги. Но не это было проблемой, проблема в том, что из-за слёз я не видела где писать, у меня всё расплывалось перед глазами. Я попыталась, насколько это было возможно в моей ситуации, вытереть слёзы и уронила ручку на пол.

Что теперь делать? Я испугалась ещё больше. Надо вставать с табуретки и поднимать ручку. Только вот получится ли у меня? Я едва смогла поднять её со стола, а теперь нужно лезть под стол. А если войдёт этот мент, а я под столом? Вставать с табуретки мне никто не разрешал! А по-другому я не смогу поднять ручку, а без ручки я не смогу ничего написать, хотя, если честно, я так и не знала, что писать.

Пока я раздумывала, что мне делать, позади меня открылась дверь. Я сжалась от страха. Сейчас будет то, о чём, по словам этого мента, я сильно пожалею! Я же ничего не написала, ни правильно, ни неправильно!

— Анька! Я тебя предупреждал?! Допрыгалась?! – услышала я знакомый голос и по щекам потекли уже слёзы облегчения. Это был дядя Петя, участковый и наш сосед! Он мне поможет, это я точно знала! Он хороший, хотя иной раз я его просто ненавидела!

— Дядя Петя! Вы же мне обязательно поможете?! – я очень обрадовалась ему, как никогда раньше.

— Не дядя Петя, а товарищ капитан! – я хотела ещё что-то сказать, но он очень грубым и строгим голосом перебил меня.

— Извините, - я растерялась, явно не ожидая от него такой подставы, - что теперь с нами будет?

— В тюрьму вас всех, Анечка, посадят! Поедете на зону! – как-то уж слишком зло сказал наш участковый, - а я тебя предупреждал!

— Я не хочу в тюрьму! – в горле ком, как в тюрьму? Какая тюрьма? Мы же ничего не сделали, только покатались на мопеде! Мы же его не украли, а взяли покататься, а потом бы обязательно вернули! За это не сажают в тюрьму, - а мама, где моя мама?! Она придёт?!

— Да, за ней послали! – немного сбавив тон, ответил дядя Петя. В этот момент открылась дверь и вошла мама.

— Мама! – я так обрадовалась ей и поднялась, чтобы побежать ей на встречу.

— Сидеть! – громко крикнул участковый, я ещё и не успела полностью подняться. Он так рявкнул, что от страха я автоматически присела на табуретку.

— Петя, что произошло? Ты мне можешь объяснить?! А то в посёлке болтают невесть что! – отдышавшись спросила моя мама.

— Правильно болтают! – дядя Петя подал маме стакан воды и, прежде чем продолжить, подождал, пока она немного пришла в себя, - твоя Анька и её друганы, сегодня напали на Козлова Павла Васильевича, избили его и отжали у него мопед!

— Это ещё не всё! – продолжил участковый, показав мне, чтобы я пока помолчала, что мою версию произошедшего он не хочет слушать, - Паша этот сын нашего нового парторга! Ну и это ещё не всё! Также этот Паша племянник прокурора! И это ещё не всё! Паша ещё и внук первого секретаря обкома партии! Теперь ты понимаешь, куда и во что влипла твоя дочь?! С прокурором бодаться никто не будет! А он настроен очень решительно! Поэтому здесь столько городских и ментов и следаков.

— И ещё тебе на десерт! – дядя Петя решил выложить все козыри и был неумолим, - Паша, то есть, Павел Васильевич, показал, что это именно Анька была инициатором того, чтобы его избили. Он разговаривал о мопеде с одним из парней. Я думаю, что с Виктором. А девушка, по его словам, осталась с двумя другими парнями. Потом они вместе подошли и, отобрав у него, у Павла, мопед, избили его. Так что, Анька твоя пойдёт паровозом и получит срок по максимуму! Прокурор постарается, чтобы это было так!

— Может можно поговорить с парторгом? – неуверенно спросила мать, - за что-то же его сослали к нам?

— Не знаю, за что его к нам, но там круговая порука! Своих они в обиду не дадут! – ответил участковый, - а договариваться с парторгом?! Что ты ему можешь предложить?! Заплатить?! Ты, хоть знаешь, сколько стоит этот мопед?! Он абсолютно новый, прямо с завода! А стоит он 280 рублей! У тебя есть такие деньги? Да, даже если ты полгода будешь копить и пить только воду, и то не насобираешь!

— Что же теперь делать? – обреченно спросила мама. У неё по щекам побежали слёзы, она очень сильно испугалась за меня.

— Давай ка выйдем на свежий воздух и там поговорил! – предложил дядя Петя. А мне опять пригрозил кулаком, - а ты сиди здесь и без глупостей!

Я осталась одна. Я была на грани истерики. До меня наконец-то дошло, что всё очень и очень серьёзно. Мне стало понятно, почему тот, другой мент, так громко орал на меня. Так же я поняла, что есть тот, кто важнее всех их вместе взятых и, этот кто-то хочет отправить меня на зону. Я так не хотела в тюрьму, но никаких шансов у меня не было, даже наш участковый не мог помочь мне в этой ситуации. Да и сама я не могла ничего придумать.

Я буду сидеть в тюрьме! Потихоньку эта мысль всё больше и больше закреплялась в моей голове. Я-то всегда думала, что в тюрьму попадают только отбросы общества, разное ничтожество и скоты, не принимающие человеческих, социалистических законов. И что же получается, что я тоже такая?! Я одна из них?! Но этого просто не может быть! К тому же я была комсомолкой. И это как-то не клеилось с тем, что я думала о зеках, о тех, кто сидел в тюрьме.

А ещё до меня дошло, что домой то меня уже не отпустят. Что сегодняшнюю ночь я проведу на нарах. Безысходность и неизбежность того, что меня ожидало уже сегодня. Я разрыдалась...

А мать и участковый разговаривали за дверью, пытаясь решить мою участь. О чём они говорили, я понятно, не могла знать. Много лет спустя об этом мне рассказал дядя Петя.

— Петя, ну сделай же что-нибудь! Христом Богом молю! – мама схватила своего любовника за руки. Да, да, мама и дядя Петя были любовниками. У них был секс, но не более того.

— Зина, я бы с радостью помог Аньке, но я не могу! Понимаешь, не могу! – он обнял маму, прижал её к себе, пытаясь хоть как-то утешить, - меня и слушать никто не станет! Кто я для них?! Простой участковый и всё! А тут такие люди собрались, такие погоны! Весь цвет городской милиции!

— Может всё-таки поговорить с этим парторгом?! – мать хваталась, как утопающий за соломинку, за любую возможность, чтобы помочь мне, своей единственной дочери.

— И что ты ему можешь предложить?! – удивлённо спросил дядя Петя, а потом грозно посмотрел на свою любовницу. Он на мгновение решил, что его Зина хочет предложить парторгу себя. То есть переспать с ним. Это и понятно, через постель решались всегда во все века многие вопросы. У мамы кроме своего тела больше ничего не было, - Зина, ты это, не дури!

— Может, стоит попросить его выпороть Аньку?! Прямо здесь, в участке?! – проигнорировав или не поняв, что имел в виду участковый, предложила мама, - можно и чтобы сын его присутствовал на порке, да и другие милиционеры тоже! Пусть так накажут! Сказать, что безотцовщина! Что пороть не кому, вот девка и отбилась от рук?! Не хватает ей отцовского ремня!

Дядя Петя ушёл, оставив маму ждать у двери. Через какое-то время, для мамы оно тянулось очень долго, он вернулся в сопровождении какого-то мужчины.

— Зина, это Василий Иванович Козлов, наш новый парторг! – представил его участковый, - а это мама Ани, девочки, по инициативе которой избили Вашего сына.

— Капитан, оставь нас одних! – внимательно посмотрев на мать, сказал парторг участковому.

— Значит, говорите, дочь без отца растёт?! – строго спросил Василий Иванович, когда они остались одни. Мама кивнула, - это очень плохо! Я всегда говорил, что семьи должны быть полными! Это Вас пороть надо, а не Вашу дочь!

— Я..., - мама испугалась. Такого поворота событий она явно не ожидала, - я...

— Сейчас Вас пороть особо и смысла нет! Вашей поркой ничего не вернуть и не изменить! – перебил её парторг, - но Вашу дочь, я согласен, стоит как следует выпороть!

Мать смотрела на него и не знала, что сказать. По её щекам уже давно текли слёзы. Она боялась спросить, он серьёзно или просто говорит, что дочь заслужила порку.

— Посидите пока здесь! – Василий Иванович указал рукой на стул, стоявший в коридоре возле двери, - а я пока поговорю с Аней.

— Вы ей поможете?! – с надеждой спросила мама, сев на указанное место.

— Всё будет зависеть от Вашей дочери! – уклончиво ответил он и вошёл в кабинет.

Пока они разговаривали в коридоре, дядя Петя в красках объяснял мне мои перспективы в будущем. Что я могу забыть о всём, о чём мечтала. Что после малолетки меня больше ни в какое приличное место не возьмут. Об учёбе тоже можно забыть. Что мне остаётся? Либо опять, на зону, либо бухать и подметать дворы.

— Аня, значит?! – спросил парторг, закрыв за собой дверь, - значит вот ты какая! А я отец того парня, которого вы, ты и твои друзья, сегодня избили!

— Про...сти...те..., - ком в горле мешал говорить, я опять начала заикаться. Зачем он пришёл? Что меня ожидает?

— Снимай штаны! – достаточно грубо сказал он, не обращая внимания на моё «простите», - у меня, у нас мало времени.

— Зачем?! – этот приказ, а это был именно приказ, а не просьба, поставил меня в тупик.

— Ты совсем глупая? – удивился парторг, - тебя что, пороть через штаны?! Обычно порят по голым задницам!

Я растерялась. Это было слишком уж неожиданно. Я хотела сказать, что порка давно запрещена, тем более юридическая. Что мы не в 18-19ых веках, когда в полицейских участках пороли мелких воришек. Но дядя Петя показал мне кулак и что-то стал говорить, но не вслух. По его губам я смогла прочитать, больше догадаться. Пороть меня будут за то, что я наделала. И, что после порки дело закроют.

Мне бы, наверно надо было радоваться. А я испугалась, меня опять стало трясти. Я хорошо знала, что такое порка. Раньше, пока была малая, меня драла ремнём мама. А когда я подросла, стала сопротивляться, ведь я уже большая. Взрослая, но глупая. Мама попросила соседа, дядю Петю. Он с удовольствием согласился. И я сразу же заметила разницу. Уже одно то, что мне приходилось снимать с себя всё ниже пояса. Это было так унизительно и стыдно, я считала себя уже взрослой девочкой и должна была обнажаться перед мужчиной, пусть даже и не совсем чужим. Да и порол наш сосед куда сильнее, чем мама. Когда мать лупила меня, я кричала больше для порядку. Да, было больно, но не настолько, чтобы я не могла терпеть. Но, когда стал меня пороть дядя Вася, я орала по-настоящему уже с первого удара. А потом ещё пару дней не могла сидеть на заднице.

Я знала, что нужно снять с себя всё ниже пояса. Но почему-то решила лишь приспустить лосины и немного оголить задницу. Но этот номер не прошёл. И вот, сгорая от стыда, дрожащими руками, на которых по-прежнему были наручники, я стала стягивать лосины.

Меня положили грудью на стол, руки вытянули вперёд. Ноги привязали к ножкам стола. Так, в такой позе меня ещё ни разу не пороли. Обычно я ложилась для порки на свою кровать или на диван в зале. К тому же, меня ещё ни разу не пороли в присутствии постороннего мужчины. Это дополнительное унижение. Я была уверена, что пороть меня будет участковый, а парторг будет присутствовать на порке в качестве зрителя. Мне и так было всегда стыдно перед поркой, когда меня собирался пороть наш сосед, когда я оголяла задницу в его присутствии. А тут ещё и парторг. Да, я понимала, он имел право, тем не менее, уже одно его присутствие, то что он смотрел на меня, голую ниже пояса, а в этой позе, в которой я находилась, было видно всё, даже то, что у меня между ног, было очень унизительным для меня.

— Капитан! Присоединяйся! - услышала я голос парторга. От его слов по спине пробежал мороз. Я была уверена, что пороть меня будет дядя Петя. А оказывается он предоставил выпороть меня этому, совершенно чужому человеку. Это шокировало меня. Хотя, если разобраться, то именно он, парторг, имел на это все основания. И лишь мгновение спустя до меня дошло, что пороть меня они будут вдвоём. Я испугалась ещё больше, моё тело напряглось, и я вжалась, насколько это возможно, в стол.

Я решила было постараться вытерпеть порку. Но куда там. Я заорала уже после первого удара. Мужчины пороли меня во всю свою мужскую силу. Удары сыпались один за другим. Каждый удар был настолько сильным, что из глаз сыпались искры. Я так орала, что, казалось из оконных рам должны повылетать стёкла. Наверно не только те, кто находился в этот момент в участке, но и весь посёлок, слышали мои вопли. Поскольку на руках были наручники, закрыть ими задницу я просто не могла. Да и ноги тоже были надёжно привязаны, так что спрятать, убрать попу из-под удара я не могла. Особенно больно было, когда ремень прилетал по ногам. Я едва не описалась от боли. Мотая головой во все стороны, я орала, ничего другого мне не оставалось.

Сколько ударов мне назначили, я не знала Да и никто не говорил. Наверно меня били ремнями, пока не устали. Лично я выдохлась очень быстро, а голос мой охрип от крика. Но это не мешало мужчинам продолжать порку. Перед глазами уже потемнело, я была уже на грани, когда они, наконец-то, остановили порку.

Я ревела от боли и никак не могла успокоиться. На столе, на том месте, где была моя голова, была лужа из моих слёз и соплей. Руки ужасно сильно болели от наручников, всё-таки лежать спокойно я не могла и сильно дёргала руками, железо от наручников впивалось в запястья, причиняя мне дополнительную боль.

Я лежала на столе с закрытыми глазами, стараясь прийти в себя после жестокой порки. Кто-то из мужчин провёл ладонью по моей, свеже-выпоротой и горевшей огнём, заднице. Я вздрогнула от неожиданности. Но мне было лень открывать глаза, поворачивать голову, чтобы посмотреть, кто это. Кроме того рука, по сравнению с моей горячей попой, была холодная и мне было даже приятно её присутствие на моих ягодицах.

Этот, кто-то, ещё несколько раз провёл ладонью по моей попе. Это помогло мне немного расслабиться. Совершенно неожиданно для меня, он провёл ребром ладони у меня между ножек. Я вздрогнула, но опять не стала смотреть, кто это. Кроме того, что у меня сильно болела задница, мне было очень стыдно. Я не хотела знать, кто из них оказался таким наглым. Хотя, конечно же я догадывалась, кто это мог быть.

Ладонь сменил палец. Он достаточно быстро и очень нагло, оказался внутри. Я испугалась и напряглась, но промолчала. Не в моём положении было что-либо говорить или возмущаться.

Парторг, а это был он, стал трахать меня пальцем, сначала одним, а потом и двумя. Он резко вводил их в меня и вытаскивал, вводил и вытаскивал. Боже, как это было унизительно, то, что он делал со мной. А я не могла ничего сказать. А ещё в кабинете был дядя Петя и он смотрел на то, что со мной делал этот посторонний мужик.

Василий Иванович вытащил свои пальцы. Я, наивная, решила, что издевательства закончились и меня, наконец-то отпустят. Но, вместо этого я почувствовала что-то горячее и очень толстое у себя там, между ног. Я опять напряглась, понимая, что это может быть. Парторг сильно шлёпнул меня ладонью по попе. Я вскрикнула от неожиданности и боли, и в этот самый момент, он вставил свой член в моё лоно по самые яйца, причинив мне немного боли. Он замер, немного подождав, начал потихоньку двигаться, постоянно увеличивая темп. Кончил парторг достаточно быстро. Наверно слишком перевозбудился. Я уже знала, что порка красивых девочек по голым попам сильно возбуждает мужчин. Я это заметила на нашем соседе. Сначала я не обратила внимания, потом не предала значения, потом у меня появились подозрения. После того как дядя Петя заканчивал пороть меня, он с трудом шёл вместе с мамой в спальню. А выходили они оттуда с раскрасневшимися лицами, усталыми, но довольными. Я решила проверить. И убедилась в своей правоте. А ещё я поняла, что иной раз меня пороли лишь только потому что им хотелось после этого заняться сексом. Раньше я не понимала, что я такого сделала, что натворила, что меня опять собираются выпороть. А после, как я всё узнала, пазл сложился и всё стало на свои места. Правда маме я ничего не стала говорить, впрочем, и дяде Пете тоже.

— Дура, ты почему не сказала, что ты ещё девственница! – вытащив свой член, Василий Иванович опять сильно шлёпнул меня по заднице. А что я могла? Как будто кто-то меня об этом спрашивал? Да, даже если бы я и сказала, как бы это помогло мне?

Случилось то, чего боятся все девчонки. Я лишилась девственности после изнасилования. А я то, наивная дурочка, считала, что со мной такого никогда не случится. Ведь у меня был крутой друг. Его побаивались в посёлке, ведь у Вити были безбашенные друзья. Так что я считала, что с такой охраной мне нечего боятся. А в итоге меня изнасиловал приезжий, наделённый огромной властью, мужик.

— Капитан, теперь твоя очередь! – голос парторга вырвал меня из моих мыслей о том, что произошло и как мне теперь быть, ведь я стала женщиной, - давай, чтобы у тебя не было потом соблазна сдать меня!

— Но я, это, с её мамкой, - участковый тоже не ожидал ничего подобного и растерялся, не зная, что ответить и как вести себя в сложившейся ситуации.

— Так ты трахаешь её мать?! – рассмеялся Василий Иванович, - теперь ты можешь попробовать и дочь! Редко кому выпадает такая возможность, трахать и мать и дочь! Это же круто!

Я отказывалась верить в то, что слышала. Ладно, парторг изнасиловал меня, я его знать не знаю. Но дядя Петя?! Его то я очень хорошо знала! Я даже уважала его, только не в теме моменты, когда он порол меня. Он не может согласиться! Он откажется! Я была уверена, что дядя Петя ни за что не согласится насиловать меня.

Но я опять ошиблась. Он подошёл ко мне и приставил свой огромный член. Его член оказался больше по ощущениям, чем член парторга. Смазка внутри меня уже была и его член без всяких проблем вошёл во внутрь. Мне было так противно и унизительно. Слёзы опять полились ручьём. Дядя Петя, как ты посмел?! То, что наш сосед со мной делал, в моём понимании было похоже на инцест, ведь он знал меня с пеленок, держал на руках, играл со мной. Ну да, и порол тоже. Он же для меня почти как отец!

А потом что-то со мной произошло. Я подумала, какая я сучка и, далее нецензурная лексика. Как будто груз упал с плеч и я стала получать удовольствие от процесса. Дядя Петя умел хорошо управлять своим членом и долго не кончал. Тогда я поняла, почему он так нравился маме. Я кончила несмотря на курьёзность ситуации, несмотря на то, что меня изнасиловал близкий мне, родной человек.

Я продолжала лежать на столе. Кружилась голова, сильно стучало в висках. О чём я тогда думала, страшно и вспоминать. После первого изнасилования мысль была одна, в тюрьму я не попаду и это уже хорошо. Но, после того, что со мной сделал дядя Петя, после того, как я сама кончила, я могла думать лишь о том, какая я мразь и сука...

— Вставай, хватит валяться! – парторг опять сильно шлёпнул меня по моей многострадальной заднице, - у нас не так уж и много времени! Вставай, одевайся! За дверью тебя ждёт твоя мать!

Я с огромным трудом поднялась на ноги. Они были ватными и отказывались держать меня. Голова по-прежнему кружилась и так же сильно стучало в висках. Наручники с меня сняли и я начала медленно натягивать лосины на ноги. Лосины были слишком обтягивающими и на пару размеров меньше. А, вот моя задница, после жестокой порки, стала на пару размеров больше. Во всяком случае, мне тогда так показалось. Натягивать такие узкие лосины на такую огромную, всё ещё горящую огнём, задницу было не просто. Каждое движение сопровождалось сильной болью и новой порцией слёз. Откуда они только берутся, эти слёзы? Казалось, я выплакала их все, когда меня сюда привели, когда меня пороли, а потом насиловали. Но нет, они опять потекли из глаз...

В коридоре меня ждала мама. Она очень обрадовалась, увидав меня. Я была свободна, на мне не было этих проклятых наручников. Правда лицо моё было по-прежнему перепачкано и слезами и соплями и тушью. Несмотря на это, мама обняла и поцеловала меня в щёку. Её радости не было предела.

— Мама, ты знаешь, что они, там, со мной сделали? – тихо спросила я. Уткнувшись лицом ей в грудь, я разрыдалась. Мне очень хотелось, чтобы мама пожалела меня.

— Да, - тихо ответила она, гладя меня по волосам, - это я попросила их об этом.

— Мама? Ты?! – удивилась я, вырвавшись из её объятий. Мне стало так обидно. Мать расплатилась за мою свободу моим телом, моей девственностью, - как ты могла?!

Тогда мы просто не поняли друг друга. Я спрашивала про изнасилование, о котором мама ничего не знала. А мать подумала, что я спрашиваю за порку. Ведь именно об этом она и просила.

А ещё в тот момент я вдруг подумала, меня накачали спермой два здоровых мужика. Сколько её бывает, когда мужчина кончает, этого тогда я ещё не знала. Я считала, что много. А ещё я считала, что сперма только от одного мужчины остаётся внутри, а вот для другой спермы места там нет и она должна вытечь наружу. А у меня не было трусов, лосины я всегда надевала без них, на голое тело. Не люблю, когда трусы отпечатываются под обтягивающими штанами. Лосины были слишком обтягивающими, а если сперма начнёт вытекать, то её сразу же будет видно. Тогда не было ни подкладок, ни салфеток, чтобы положить их в штаны. Тогда даже в туалете вместо туалетной бумаги лежали нарезанные квадратиками газетные листы. Мне ничего не оставалось, как сильнее сжать ноги и ускорить шаг.

Через три дня за мной приехала милицейская машина и меня опять повезли в участок. Я перепугалась до смерти. Неужели парторг не сдержал слова? И после всех тех унижений, издевательств, жестокой порки и изнасилования, меня всё равно посадят в тюрьму?

На этот раз меня повезли не в наш, местный участок, а в городской. Что ещё больше нагнало на меня страху и усилило мои подозрения. Когда мы подъехали к месту, я была бледная как поганка, ни жива, ни мертва.

Меня завели в пустой кабинет и посадили на стул. Правда наручники на меня не стали надевать. От страха я просто не предала этому никакого значения. Меня опять начало трясти. Я не знала, о чём думать, что меня ожидает. И, как это часто бывает в таких ситуациях, я столько себе понапридумывала.

Не знаю, сколько прошло времени, пока в кабинет вошли парторг и дядя Петя. Присутствие нашего соседа совсем не успокоило меня, в прошлый раз он тоже был рядом. Только ничем хорошим для меня тогда это не обернулось.

— Анна, ты чего вся дрожишь?! – спросил Василий Иванович, взглянув на меня, - ты испугалась, что я не сдержал слово? Что тебя посадят в тюрьму? Что поэтому ты здесь?

Я лишь кивнула в ответ. Что – либо сказать я не могла, у меня от страха была настолько сильная дрожь, что, как говорится, зуб на зуб не попадал.

— Глупенькая дурочка! – улыбнулся парторг и серьёзно добавил, - слово я всегда держу! На тебя даже дело и не заводили!

— Тебе интересно, тогда, почему ты здесь?! – я опять кивнула.

— Твои друзья. В отличие от тебя, они ещё в милиции. Вот на них дела завели! - он достал из стола три папки и показал их мне. На каждой из них стояли их фамилии, - среде них не просто твой друг, а твой парень, кажется Витя Шведов! Почему-то мне кажется, что ты не хочешь, чтобы их посадили? И, наверное, если бы была возможность помочь им, ты бы эту возможность использовала! Я прав?!

Я опять кивнула, не совсем понимая, о чём он говорит, о какой возможности? Вдруг меня осенило, он просто хочет трахнуть меня! Да, да, именно так! Женщины и девушки всегда именно так расплачивались с мужчинами...

— Я предлагаю повторить то, что было в участке в прошлый раз! – собственно парторг подтвердил мою догадку. Он хочет трахнуть меня, а взамен отпустит моих друзей, - я хочу выпороть тебя так же, как и в прошлый раз. Друзей твоих трое, значит тебя ждёт три порки, за каждого по одной.

Я не знала, как мне реагировать. Я то решила, что меня хотят изнасиловать, но вместо этого мне предлагают жестокую порку. Я хорошо запомнила, как меня тогда выпороли, как больно мне было. Да и моя попа ещё немного болела, а синяки не до конца сошли. Нет! Нет и ещё раз нет! Ещё раз терпеть такую боль, ни за что! Должна быть какая-то другая возможность!

— Не торопись сказать нет! Хорошо подумай! – Василий Иванович опередил меня, не дав мне сразу отказаться, - первая порка через полторы недели. Думаю, что твоя попа к тому времени заживёт! Пороть тебя мы будем там же, в вашем поселковом участке. Чтобы ты поверила в честность моих намерений, я предлагаю тебе, если ты согласишься на порку, сейчас выбрать папку. Что бы всё было честно, я переверну их, так, чтобы ты не видела имена, написанные на них. Того, чьё имя будет на ней, сейчас же отпустят домой!

Я смотрела на те папки, а по щекам опять потекли слёзы. Я уже поняла, что меня опять будут пороть, жестоко пороть! И мне стало опять, даже не то чтобы страшно, но очень жалко себя. Почему я решила согласиться? Да всё просто. Весь посёлок знал, считал, что парней посадили из-за меня. Что это я во всём виновата. Только меня то отпустили, а парней нет! Если их посадят, как мне смотреть людям в глаза, родителям моих друзей, особенно тёте Маше, маме Вити. Ведь мы же с её сыном встречались и вдруг... Если парней посадят, мне просто не дадут спокойно жить в посёлке. Другого выбора, как согласиться на порку, пусть такую жестокую и болезненную, у меня просто не было. Надо было спасть друзей.

Я протянула руку и взяла перевёрнутую папку. Я хотела сама посмотреть, чьё имя написано на ней, но Василий Иванович забрал её у меня и сам прочитал:" Ваня Кротов".

Он тут же крикнул дежурного и приказал отпустить Ваню.

— Видишь, я доверяю тебе! – когда дверь в кабинет опять закрылась, сказал парторг, - ты можешь передумать и не прийти, я пойму. Твой друг, тем не менее, останется на свободе. Но я уверен, ты придёшь. После порки я отпущу второго из троих твоих друзей. Вторая порка будет через две недели. Я думаю, за это время у тебя там всё заживёт. После второй порки я отпущу последнего из твоих друзей. В тебе я уверен, ты хорошая девочка. Я даже ни капли не сомневаюсь, что через две недели после второй порки, ты придёшь на третью порку!

Я молчала. Что я могла сказать? Он дважды даёт мне шанс отказаться. Правда в первом случае двое других друзей останутся в отделении. А приходить на третью порку, когда все уже будут свободны? Смогу ли я? Лично я, в отличие от парторга, была совсем не уверена.

— У вас есть другой выход из здания?! – спросила я, приняв решение и вытерев слёзы, - я не хочу, чтобы Ваня видел меня здесь!

Дядя Петя вывел меня во двор и на своей машине отвёз в посёлок, так, чтобы никто и не догадался, где я была. Маме я тоже ничего не рассказала. С того момента, как меня выпороли в участке, я не разговаривала с ней.

***

— Вот так я покаталась тогда на мопеде! – закончила свой рассказ Анна.

— Да, этот парторг Козлов настоящий козёл! – сказал Алик, - сволочь, использовал своё служебное положение! А твой сосед тюфяк и тряпка!

— Я бы так не сказала! – не согласилась с ним его дама сердца, - парторг оказался на самом деле хорошим человеком. Как и обещал, после первой порки он отпустил Жука, а после второй и Витю. На третью порку я пришла, не могла не прийти. Да и после той, последней порки, я, набравшись наглости, попросила его о помощи.

— Этого козла просить о помощи?! Ты в своём уме?! – удивился и немного рассердился молодой человек, - после всего, что он с тобой сделал, ты ещё смогла попросить его о помощи?! Кстати, те три раза, была просто порка или полное повторение первого наказания с изнасилованием?!

— Было всё так же, как и в первый раз. Они вдвоём выпороли меня, а потом и трахнули, - вполне себе спокойно ответила Анна, - а попросила я помощи... Посёлок, пусть и городского типа, это не город. Все догадались, как и каким местом я заработала себе свободу. Для местных я стала "порченой" со всеми вытекающими отсюда последствиями. То, что я помогла и друзьям, не было смягчающим обстоятельством, ведь помогла им я таким же способом. Мама Вити запретила ему встречаться со мной. А когда встречала меня, то прямо в глаза говорила, что она обо мне думает, что я опозорила их семью. Другие жители посёлка, если не в лицо, то за спиной называли меня последними словами. Короче, я для всех была "порченой". В посёлке оставаться мне было даже опасно. Любой, в том числе и Виктор с друзьями, могли меня просто изнасиловать и их бы никто не осудил. Я попросила Василия Ивановича помочь мне переехать в город и там поступить куда-нибудь учиться. Он помог, понятно, за определённые услуги. Я поступила в техникум, получила комнату в общаге. А когда закончила учиться, распался СССР и Василий Иванович помог мне и с работой и с квартирой.

— Так что, то катание на мопеде, круто изменило всю мою жизнь! – закончила свой рассказ Анна.

— Скажи, а идти во второй раз на порку, зная, что тебя ожидает, зная, как это больно, было не страшно? – поинтересовался Алик, - я бы точно не смог!

— Алик, милый, я и так тебе слишком много рассказала! – она поцеловала своего парня, - к тому же это уже другая история и, если ты захочешь, я расскажу тебе её потом!