На следующий день Айгуль снова была на работе в восемь. Тело ещё помнило вчерашний вечер, между ног тянуло, кожа на внутренней стороне бёдер будто хранила отпечатки чужих пальцев. Но день выдался такой, что долго помнить о себе не получалось. Ей впервые дали одиночного клиента, мужчину лет сорока пяти, с одышкой и вечно потными ладонями. Он смотрел на неё так, будто прикидывал, сколько она стоит, и Айгуль пришлось собрать всё своё умение, чтобы держать дистанцию и не сорваться. Потом была ещё одна одиночная женщина, которая жаловалась на спину и просила показать каждое упражнение по три раза. Айгуль показывала. Руки дрожали к вечеру, но голос не срывался, и тело само находило нужный ритм, нужные слова. Она начала втягиваться. Это было странное чувство, как будто внутри неё открылась какая-то потайная дверца, за которой лежало умение, о котором она сама не знала. И от этого становилось немного легче. Не так, как вчера, когда всё тело горело и дрожало под чужими пальцами, а по-другому, спокойнее, надёжнее. Она ловила себя на том, что улыбается клиентам, и улыбка выходила почти настоящая.

В обед Айгуль шла по коридору мимо ресепшена. Женщина за стойкой, та самая, лет сорока, с короткой стрижкой, листала журнал. Айгуль замедлила шаг. Ей вдруг захотелось спросить. Не то чтобы она собиралась, но вопрос сам собой поднялся откуда-то снизу, из живота, и застрял в горле. Она сделала вид, что поправляет лямку сумки. Потом ещё раз прошла мимо, уже медленнее. Сердце колотилось, как перед первым собеседованием. Наконец она остановилась, облокотилась на стойку, небрежно, будто просто устала стоять, и сказала, глядя куда-то в сторону:

— А эти сертификаты… ну, на массаж… их часто дают?

Женщина подняла глаза. Взгляд у неё был спокойный, с лёгкой усмешкой, будто она всё про всех знала.

— Как заработаешь, так и дают, — ответила она. — А что, понравилось?

Айгуль почувствовала, как загорелись щёки. Она хотела сказать что-нибудь небрежное, но вместо этого вышло слишком быстро:

— Да нет, просто интересно стало. Увидела вчера у девочек, вот и спросила.

Женщина хмыкнула и вернулась к журналу. Айгуль отошла, чувствуя, как горят уши, и до самого вечера не могла понять, зачем вообще подошла.

Вечером, когда она уже переодевалась, чтобы идти домой, в раздевалку заглянула девочка с идеальным хвостом.

— Айгуль, тебя Лариса Сергеевна к себе зовёт.

Айгуль замерла с футболкой в руках. Внутри всё сжалось. Вчерашний вечер накрыл её с головой, пальцы, голос, «завтра в восемь». Она натянула майку, поправила хвост и пошла по коридору к кабинету за зеркалом. Дверь была приоткрыта. Она постучала.

— Входи.

Лариса сидела за столом, в своём белом костюме, с холодным лицом и тонкой улыбкой. Рядом, у стены, стояла девушка, невысокая, плотная, с круглым лицом и светлыми волосами, собранными в хвост. Одета она была в форму массажистки, белую, с короткими рукавами. Айгуль её не знала.

— Знакомься, — сказала Лариса, не вставая. — Татьяна. Новая массажистка. Только взяли, надо проверить её в деле. А это Айгуль, наша любительница... Знаешь, когда другая девушка пальчиками делает ей приятно.

Айгуль замерла на пороге. Кровь бросилась в лицо, в ушах зашумело.

— Что? — выдохнула она. — Зачем вы так говорите, я ведь только один раз…

Лариса подняла бровь.

— Разве ты после первого раза не побежала на ресепшен сразу просить еще один сертификат?

— Я не просила, — Айгуль опустила взгляд, сжимая лямку сумки. — Я просто спросила, часто ли дают сертификаты. И всё. Честное слово.

— Да чего ты стесняешься, мы ведь тут все свои, — Лариса улыбнулась ещё шире. — Тебе так понравилось, что ты сразу спросила можно ли повторить визит. Просто мы обычно не даём такие сертификаты, но тут... — Лариса помолчала. — У нас новая массажистка и мне надо проверить её в деле. Кому как не тебе сказать достаточно ли у нее проворные пальчики, чтобы мы могли предлагать эту услугу клиенткам. Тебе может достаться бесплатный сеанс для твоей киски... А я пойму уровень квалификации Татьяны. Достойна она работать у нас или пока нет.

Айгуль перевела взгляд на Татьяну. Та смотрела на неё открыто, без тени смущения, и улыбалась.

— Можешь меня вообще не стесняться, — сказала Татьяна. — Я считаю это совершенно нормальной и почти медицинской практикой. Кончишь даже слаще, чем со своей девушкой кончаешь.

Айгуль не знала, что ответить. В горле пересохло. Она стояла посреди кабинета, чувствуя, как горят щёки, как колотится сердце. А эта последняя фраза массажистки совсем выбила ее из колеи.

— У меня нет девушки и никогда не было. Я не лесбиянка, — сказала она вслух, тихо, будто оправдываясь. — Потому я не уверена, что подхожу для этого...

Лариса откинулась в кресле.

— Татьяна просто не правильно все поняла. Конечно ты не лесбиянка, — сказала она спокойно, как объясняют ребёнку простую вещь. — Даже если тебе отлижет другая девушка это ничего не значит. А уж тем более если просто дрочит. Это вообще не считается пока ты не прикасаешься губами к киске другой девушки.

Айгуль открыла рот, но Лариса не дала ей сказать.

— Но решать тебе. Это всё сугубо добровольно. На работу не влияет. Могу позвать кого-то другого. Желающих на такое если честно не так мало.

Айгуль почувствовала, как внутри всё перевернулось. Она хотела возмутиться, но слова застряли. Вчерашний вечер снова всплыл перед глазами, пальцы Ларисы, её голос, то, как тело само выгибалось навстречу. И то, как легко ей работалось сегодня. Как будто после вчерашнего из неё вынули какую-то занозу.

— Просто я видела как легко ты вчера заводилась, как отзывалось твое тело. Потому я бы доверилась твоему мнению, хороша ли Татьяна в этом виде массажа, — пояснила Лариса.

Татьяна шагнула ближе.

— Соглашайся. У меня особенно хорошо получается помогать таким горячим восточным девушкам, — сказала она, глядя Айгуль прямо в глаза. — Вы так по особенному ярко и громко всегда кончаете. Так что соглашайся и не пожалеешь.

Айгуль стояла, опустив руки. Внутри неё боролись два голоса. Один кричал: уходи, это ловушка, это унижение. Другой, тише, но настойчивее, шептал: а что такого? Это просто массаж. Просто руки. Ты же сама сегодня спрашивала. Ты же сама хотела.

Она перевела дыхание. Посмотрела на Ларису, потом на Татьяну. Девушка поняла, что и так уже приняла решение, а сейчас просто придумывает аргументы почему ей стоит сказать "да", чтобы лучше пояснить это себе самой.

— Хорошо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Давайте.

Лариса кивнула, как будто другого ответа и не ждала. Они прошли в свободный кабинет и управляющая открыла его. Они прошли внутрь.

— Раздевайся и ложись на кушетку. Лицом вниз.

Айгуль медленно сняла сумку, поставила на пол. Потом стянула майку, леггинсы, трусы. Осталась голой посреди кабинета, под взглядами двух женщин. Она легла на кушетку лицом вниз, уткнулась лбом в сложенные руки. Простыня пахла вчерашним маслом и чем-то ещё, может быть, ею самой.

Она услышала шаги. Татьяна подошла к кушетке. Но Айгуль краем глаза видела, что Лариса не ушла. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела.

— А вы?. — Айгуль приподняла голову.

— Я должна посмотреть, как работает новенькая, — сказала Лариса. — Прежде чем пускать её к клиентам.

Айгуль снова уронила голову на руки. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала себя выставленной напоказ, как вчера, только теперь зрителей было двое.

Татьяна села на край кушетки. Её ладони были тёплыми, мягкими, не такими, как у Ларисы. Она положила их Айгуль на поясницу, и Айгуль вздрогнула.

— Расслабься, — сказала Татьяна. — Я буду нежно.

Айгуль зажмурилась. Тёплые ладони двинулись вверх по спине, разминая мышцы, и Айгуль почувствовала, как тело само, против воли, начинает оттаивать. Татьяна работала умело, не так, как Лариса, не с той властной уверенностью, а мягко, обволакивающе, будто уговаривала каждую мышцу отпустить напряжение. Её пальцы прошлись вдоль позвоночника, спустились к ягодицам, и Айгуль закусила губу, чтобы не застонать.

Она чувствовала на себе взгляд Ларисы. Холодный, оценивающий, как у надзирательницы. И от этого взгляда внутри всё сжималось и разгоралось одновременно.

Татьяна наклонилась ниже. Её дыхание коснулось уха Айгуль.

— Вот так, — прошептала она. — Хорошая девочка.

Её ладонь скользнула между ног Айгуль, и та вздрогнула всем телом. Пальцы Татьяны были мягкими, но настойчивыми, они нашли её мокрую, горячую, готовую, и Айгуль уткнулась лицом в руки, чтобы не закричать. Татьяна начала двигать рукой, медленно, размеренно, и Айгуль почувствовала, как внизу живота разгорается тот самый тёмный, сладкий огонь, который она помнила со вчерашнего вечера.

— Не сдерживайся, — сказала Татьяна. — Тебе можно.

Айгуль застонала, не в силах больше молчать. Её бёдра сами приподнялись навстречу руке, и она услышала, как Лариса тихо хмыкнула у стены.

— Видишь про что я говорила? — сказала Лариса. — От другой девушки она сразу заводится с пол-оборота и мокреет.

Айгуль не ответила. Она уже не могла думать ни о чём, кроме этой руки, этих пальцев, этого нарастающего жара, который поднимался от низа живота к груди, к горлу, к самым кончикам пальцев. Татьяна ускорила движения, и Айгуль задышала часто, рвано, вцепившись пальцами в край кушетки. Массажистка продолжала движение, но Айгуль так и не могла кончить.

— Вот так, — шептала Татьяна, не убирая руки. — Ну же, моя хорошая. Сейчас.

Но Айгуль не могла. Она была на грани, там, где всё уже дрожало, — но не переступала, и с каждым движением пальцев эта грань отодвигалась, как будто тело забыло, как это делается. Она всхлипнула, вцепившись в край кушетки, и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Татьяна замедлилась, вопросительно глядя на Ларису.

Лариса отлипла от стены, подошла и положила ладонь на плечо Татьяны.

— Дай мне.

Татьяна молча убрала руку. Лариса встала между ног Айгуль, и та, всё ещё не открывая глаз, почувствовала, как чужие пальцы, уверенные, тёплые, без тени колебания, легли туда, где её тело всё ещё жаждало.

— Смотри на меня, — сказала Лариса.

Айгуль открыла глаза. Лариса смотрела на неё сверху вниз, спокойно, изучающе, и в этом взгляде не было ни злости, ни жалости. Только власть.

— Какая у тебя сладкая пиздёнка, — проговорила Лариса, и пальцы её двинулись, медленно, но без всякой нежности, точно, доводя. — Мокрая, горячая. Ты хочешь, чтобы тебе стало хорошо?

Айгуль кивнула, не в силах говорить.

— Сейчас всё будет, не переживай, — сказала Лариса. — Просто смотри на меня и расслабься.

Айгуль почувствовала, как пальцы нашли то самое место, как движение стало ровным, непрерывным, как Лариса приговаривала что-то ещё, про то, какая она сладкая, про то, как она хочет, чтобы девушке было хорошо, — и голос её шёл откуда-то издалека, сквозь шум в ушах. Айгуль кончила, выгнувшись, с криком, который она не успела сдержать, и волна накрыла её всю, до кончиков пальцев, до самых пяток. Лариса не останавливалась, пока последняя судорога не прошла, пока Айгуль не обмякла, дрожащая, мокрая, с приоткрытым ртом.

Потом Лариса убрала руку и вытерла её о полотенце, которое протянула Татьяна.

— Ну вот, — сказала Лариса, усмехаясь, — так намного лучше. Айгуль, так ты теперь без меня и кончить нормально не можешь, так что ли?

Айгуль вспыхнула до корней волос, залилась краской от шеи до груди. Ей было стыдно до того, что даже собственное дыхание казалось чужим, и она не нашла слов, чтобы ответить,  только сильнее вжалась в пол, будто хотела провалиться сквозь него.

Лариса не стала ждать её ответа. Она повернулась к Татьяне, и голос её стал ровным, деловым, будто обсуждали расписание тренировок.

— Видишь, как это работает? — сказала она, кивнув в сторону Айгуль. — С такими клиентками, которые вот так делают вид, что они не такие, главное, понимать, что им надо помогать больше других. Они сильнее возбуждаются от пошлостей которые говоришь им, от того что прямо смотришь им в глаза. И более грубо дрочишь - им это как раз нравится. С ними не надо быть мягкой - им как раз нужно пожёстче. Зато они и слаще всего кончают. Как наша Айгуль, да моя хорошая? Смотри до сих пор встать не может.