Огромная кровать люкса местного отеля — широкая, с хрустящими простынями, которые пахли кондиционером для белья. На тумбочке — початая бутылка виски и два стакана.

Белое свадебное платье лежало на полу бесформенной кучей, рядом — костюм Игоря, брошенный как попало. В воздухе густая тишина.

Она сидела на краю кровати, обмотанная полотенцем, которое едва сдерживало её грудь. Её длинные чёрные волосы были распущены и волнами спадали на плечи, они были влажными после душа. Они были чистыми, но ей продолжало казаться, что она не до конца смыла выделения брата, и нет-нет, да проводила рукой по вискам.

Игорь сидел рядом — в простой белой майке и тёмных боксерах. Его руки лежали на коленях, пальцы сцеплены в замок. Он смотрел в одну точку на стене, где обои чуть отошли на стыке.

Вика по-кошачьи переместилась на кровати поближе к мужу и взяла его руки в свои.

— Игорь. Посмотри на меня, — её голос был тихим, с хрипотцой. — Пора уже всё это обсудить.

Он поднял глаза. В них — пустота. Он не мог поверить, что они сидят и просто начинают обсуждать весь этот пиздец.

Вика сделала глубокий вдох. Грудь вздымалась, показалась ложбинка.

— Это сделал Лёша. Мой брат. Он... он взял меня силой. Прямо там, пока вы все пили и танцевали. — Голос дрожал, но она держалась. — Я не хотела, клянусь. Он просто затащил меня в подсобку и... — она сглотнула, —. ..сделал это. Как раньше. Когда мы жили вместе. Ты ведь помнишь, я рассказывала...

Слёзы наворачивались на её глаза — крупные, настоящие. Одна скатилась по щеке.

— Прости меня, пожалуйста. — Она сжала его руки сильнее. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты простил меня. Это больше никогда не повторится. Я клянусь тебе. Никогда.

Она ждала. Ждала гнева. Крика. Удара. Чтобы он вскочил, разбил что-то, назвал её шлюхой — что угодно. Что угодно, только не это молчание.

Она пыталась поймать его взгляд. Он смотрел на неё, но не видел. Внутри него — каша. Ярость, стыд, унижение, и где-то глубоко, на самом дне — горячий, пульсирующий ток, который он пытался игнорировать.

— Я... я понимаю, я прощаю тебя... — У него сбивчивый голос, он отвёл взгляд в сторону. — Ты ничего не могла сделать...

Вика всматривалась в его лицо. Секунда. Две. У неё мелькнула отвратительная догадка. Она отпустила его руки и медленно протянула ладонь к его паху. Ткань трусов натягивалась — под ней угадывался твёрдый, напряжённый контур. Член стоял. Полностью. Готовый.

Вика замерла. В конце концов это он допустил всё это. Это он не защитил свою принцессу. Это он теперь сидел со вставшим хуем.

Секунду она смотрела на свою руку, лежащую поверх его члена. Потом подняла взгляд на мужа. В её глазах — холод. Похоже, правила игры поменялись. На губах, накачанных филлерами, играла грустная улыбка.

— Оу, — выдохнула она почти беззвучно. — Вот оно что.

Она убрала руку, откинулась на кровати, заправляя прядь волос за ухо. Голос изменился — стал игривым, мурлыкающим, как у кошки.

— Зай, — сказала она, растягивая слова, — мне сегодня так досталось. Киса так болит... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — вот бы кто поцеловал и пожалел.

Она медленно, театрально, стянула полотенце и легла на спину, широко раздвигая ноги, сгибая их в коленях. Её бёдра были разведены, гладкий лобок открыт перед ним. Влагалище было аккуратное, оно блестело — она возбуждена. Несмотря ни на что. Или благодаря этому.

Игорь смотрел на неё. Его взгляд скользил по её телу — по имплантам, которые вздымались, по плоскому животу, по татуировке и по разведённым бёдрам. Он знал, что это неправильно. Он знал, что должен чувствовать ярость, отвращение, желание убить её брата.

Но его член пульсировал.

Он не мог ничего с собой поделать.

Он опустился на колени перед кроватью. Медленно, как загипнотизированный, наклонился к её промежности. Его язык коснулся клитора — робко, почти нежно. Вика вздрогнула, издавая тихий стон.

— Да... вот так... — выдохнула она, откидывая голову на подушку и глядя в потолок. — Не останавливайся.

Игорь лизал. Сначала неуверенно, но с каждой секундой всё смелее. Он вставил пальцы внутрь — она была влажная, горячая, податливая. Он сосал клитор, обводя его языком, спускался ниже, проходясь языком по промежности, и погрузил его в анус. Вика сморщилась от боли, выгнулась, схватила его за волосы, и грубо вернула к своей киске. Она вжимала его лицо, неистово тёрлась об него клитором. Размазывала выделения по его губам, носу и подбородку. Его язык вылизывал её изнутри. Соков было так много, что ему приходилось глотать.

— Да, блядь, да! — кричала она, кончая, сжимая бёдрами его голову. Одна рука была на его затылке, а второй она выкручивала собственный сосок. — Я тебя прощаю, зайчик! Я тебя прощаю!

Она кончала долго, с хрипом, с ругательствами. Потом отпустила его голову и откинулась на подушку, тяжело дыша. Всё лицо Игоря блестело, он был красный и тяжело дышал.

Он поднялся с колен и стащил с себя трусы. Член стоял твёрдый, влажный от смазки. Он попытался взобраться на свою жену, намереваясь войти.

Но Вика поспешно отодвинулась.

— Зайчик, — сказала она, — я так устала, ты же понимаешь, правда? Давай в другой раз?

Он замер. Член пульсировал.

— Что? Ты серьёзно? — его словно мешком по голове ударили.

— Твою жену уже затрахали, пожалей свою принцессу. — Она зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Если тебе прям невтерпёж, передёрни быстренько. Вот, можешь потискать.

Она выгнула спину. Силиконовые груди медленно покачивались — огромные, круглые, с большими тёмными ареолами и сосками, торчащими как пуговицы. Она легла на подушку, закинула руки за голову и потянулась к тумбочке за телефоном.

Игорь опешил. Чувство жуткого, удушающего унижения накрыло его, но вместе с ним пришла волна такого острого возбуждения, что в глазах потемнело. Игорь стоял голый, с членом в руке, глядя на жену, которая уже открыла инстаграм и листала рилсы. Он вытер лицо от её соков пододеяльником и забрался на кровать. Одной рукой он мял её грудь — силикон упругий, неестественно твёрдый под пальцами. Другой сжимал член и начал дрочить. Взглядом он буравил её лицо, но она не смотрела на него. Она смеялась чему-то в телефоне, перематывала, снова смеялась.

Игорь сфокусировался на сиськах. Он аккуратно шлёпал по ним ладошкой. Трогал их, пропихивал запястье между ними. Крутил соски, что Вика быстро пресекала. Он дрочил всё быстрее. Она не реагировала, просто позволяла ему мять себя, как игрушку.

Унизительность ситуации сводила его с ума. Он кончил через минуту. Ему было так сладко и хорошо, что он не успел подвинуться и оросить бюст жены. Сперма выстрелила на её живот — тёплая, густая, лужицей собиралась у пупка. Он тяжело дышал, глядя на белое пятно на её загорелой коже.

Вика оторвалась от телефона, посмотрела вниз.

— Мой тигр, — сказала она с улыбкой. — Принеси мне, пожалуйста, салфетки. И попить. Что-то в горле пересохло.

Игорь смотрел перед собой, пытаясь собраться с мыслями. По инерции ещё раз пощупал левую грудь жены и сел на край кровати. Его ноги дрожали.

— Да, сейчас, — он потянулся к бутылке, разливая янтарную жидкость по бокалам и протягивая один жене. Потом поднялся и отправился на поиски салфеток.

***

На следующий день в гостиной их семейного гнёздышка стояла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением системного блока и резкими щелчками мышки. Домашние шорты Игоря были спущены до щиколоток, боксеры — тоже. Член стоял, и он сжимал его в кулаке, медленно водя рукой вверх-вниз.

На экране — открытый куколд-чат. Его пальцы дрожали, когда он загружал несколько фотографий со свадьбы. Он не моргал и смотрел, как под его снимками появлялись комментарии.

«Пиздец она шалава, в таком виде и на свадьбу?», «Конченная. Корова», «Ей самой не стыдно было? Или она специально всё выставила, чтобы все обдрочились?», «Её не выебали прямо там?», «Бля, ну не знаю, такую только ебать норм, а не жениться».

Игорь сглотнул. Член дёрнулся в руке. Он перечитывал каждое сообщение по нескольку раз, впитывая их, как губка. В груди — знакомое, тошнотворное чувство стыда, которое смешивалось с возбуждением.

Он загрузил фото, где Вика была полностью обнажена. Огромные, идеальные силиконовые груди, тёмные крупные соски, и её невинная улыбка на камеру.

«Охуеть силикона», «Я бы её сиськи залил», «Не, ну вы посмотрите на её рожу. Она же колхозница».

Игорь дрочил быстрее. Ещё немного — и он кончит.

И тут — телефон.

Резкая, вибрирующая трель разрезала тишину. Игорь вздрогнул, рука замерла на члене. Он посмотрел на экран смартфона.

Мама.

Он раздражённо отмахнулся. Секунда, другая, Игорь твёрдо решил не брать трубку, а продолжить дрочку, но внутри сработал старый, вросший в подкорку механизм. Страх. Этот иррациональный, детский ужас перед матерью, которая видела его насквозь.

— Алло, мам, — сказал он в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Игорёк, привет. Как ты? Как самочувствие? Надеюсь, ты всё-таки выспался после этого... торжества.

Игорь сидел в кресле со спущенными трусами, быстро опавший член лежал на бедре, пачкая его предэякулятом. — Всё нормально, мам. Просто... устал.

— Устал, конечно. Слушай, — в её голосе промелькнула брезгливость. — Вика... это платье, Игорь. Оно было вызывающим. Слишком откровенным для невесты. В приличном обществе так не делают. Ты же понимаешь, что это выглядит безвкусно?

Игорь молчал. Он смотрел на экран монитора, где всё ещё была открыта вкладка с чатом: «Пиздец она шалава». Мать говорила о «безвкусице», но он знал, что за этим словом скрывается то же самое, только упакованное в цензурную форму.

— И ещё, — продолжала мать, — у Вики по лицу что-то потекло перед тем, как вы уехали. Что это было?

Игорь зажмурился и потёр пальцами свою переносицу. Перед глазами всплыл тот самый момент, и он почувствовал, как сердце начало биться чаще. — Это... это какая-то косметика, мам. Ну, знаешь, женские штучки, сыворотки, что-то такое. Я в этом совсем не разбираюсь, — он старался придать голосу безразличный тон.

Мать сухо усмехнулась.

— Послушай меня внимательно, Игорёк. Ты мой единственный сын. Все мои надежды, всё, что я в тебя вложила, теперь зависит от того, сможешь ли ты сохранить остатки достоинства. Эта девочка... она тебе не ровня. Она тебя не стоит. Она из другого мира, Игорь. И этот мир затянет тебя в болото, если ты не возьмёшь себя в руки. Ещё можно всё исправить. Ты ещё можешь...

Она не успела договорить. В тишине квартиры раздался резкий, отчетливый звук: поворот ключа в замке входной двери.

Игорь вздрогнул всем телом.

— Мам, мне пора! Я... я перезвоню! — он выкрикнул это в трубку не дожидаясь ответа, и сбросил вызов.

Одним рывком он натянул трусы и шорты. Лихорадочно закрыл все окна браузера и вылетел из гостиной в коридор, чтобы встретить Вику.

***

Где-то в спальном районе среди мрачных пятиэтажек.

Щебень хрустел под подошвами розовых шлёпанцев. Солнце пекло макушку, джинсовые шорты были такими короткими, что из-под них виднелись выпирающие полукружья ягодиц, а этот белый топик не оставлял никакой тайны по поводу формы её груди. Вика чувствовала на себе взгляды прохожих — мужчин, застывших с сигаретами в руках, и женщин, неодобрительно поджимающих губы, — и эта волна внимания наполняла её тихим, почти ленивым удовольствием. Большой белый пластиковый пакет с вещами бился о её голую ногу при каждом шаге. Она шла, насвистывая мелодию.

Она только что от мамы. Кухня в панельной хрущёвке, где совсем недавно нарезались закуски, а теперь остался лишь запах подгоревшего масла. Светлана налила ей чай в цветастую чашку. Серёга сидел в углу, пил пиво и молча пялился на её губы, ноги и сиськи.

— Ну как ты, доча? Похмелье? Ты Игорька слушайся, держись за него. Такого больше не найдёшь.

Вика только хмыкнула. Игорька слушайся. Смешно. Она быстро собрала собственные вещи в пакет и удалилась, на прощание поцеловав маму.

Её телефон вибрировал, пока она переходила дорогу. Сообщение от Нины: «Привет. Ну ты выдала вчера, подруга 😂»

Нина — её лучшая подруга, свидетельница на прошедшей свадьбе. Высокая блондинка с маленькой грудью и наполеоновским планами на жизнь. Когда они встречались, это всегда выглядело комично, учитывая их разницу в росте и комплекции.

Пальцы с длинными гелевыми ногтями заплясали по экрану. «Завидуешь? 😉»

Она открыла галерею. Прокрутила вчерашние фото: вот она в ЗАГСе, вот у входа в кафе. Вот неистово танцует. Выбрала самую откровенную — ту, где свет падал так, что отчётливо видны её губы и сиськи. Один клик — и фото улетело в сторис. Подпись: «Красотка выспалась 😇».

Она представляла, как сейчас сотни людей будут рассматривать её формы, и это чувство было куда приятнее, чем выслушивание советов о семейной жизни от матери.

Через минуту — сердечки, огоньки, сообщения от малознакомых мужиков. Нина писала: «Охренела, у тебя же муж теперь хахаха». Вика отвечала: «Ну и что 😏».

Она подошла к подъезду. Солнце светило. Настроение было хорошим. Открыла дверь своим ключом и вошла в коридор. Игорь стоял там, будто ждал её, весь какой-то взбудораженный. Она подошла к нему, чмокнула в щёку.

— Как день, котик?

Она почувствовала его руку на своей заднице. Ладонь легла на неё, сжала, явно намекая. Но она сделала вид, что не замечает. Перехватила поудобнее пакет и прошла в спальню.

Из спальни раздался её капризный голос:

— Закажи еды из ресторана, мне лень сегодня готовить.

Пауза. Шелест вещей, раскладываемых по своим местам.

— И я хочу выпить, мой дорогой муж. Организуешь?

Закончив с вещами, она ушла в душ, чтобы смыть с себя пыль и грязь улицы. Слышен был звук льющейся воды.

Игорь стоял в коридоре. Его собственная мать звонила, чтобы сказать, что он женился на шалаве. Он вынул телефон из кармана и зашёл в приложение, чтобы заказать доставку еды.

А она уже намыливала сиськи в душе, продолжая насвистывать прилипчивый мотив попсовой песни. Телефон её лежал на раковине. Экран загорелся — ещё один коммент на сторис: «Моя королева».

Когда она вылезет из ванны и увидит уведомление, то улыбнётся.

***

Ночь опустилась на спальный район тяжело и бесшумно, как крышка гроба. Темно, только бледный лунный свет просачивался в окно спальни сквозь тюль.

Игорь лежал на спине, голый, на подушке. Его ноги были широко раздвинуты, голова запрокинута, глаза полузакрыты.

Вика медленно наклонялась над ним. Её язык, мокрый и горячий, выползал изо рта и касался его соска. Она проводила по нему, медленно, по кругу, сначала нежно, потом надавливая сильнее, заставляя его затвердеть под её языком. Она втягивала сосок в рот, посасывала, играла с ним зубами, слегка прикусывала, чувствуя, как его тело вздрагивало в ответ.

— М-м-м... — постанывала она и смотрела ему в лицо, хлопая накладными ресницами.

Оторвавшись на мгновение, она смочила указательный палец слюной — медленно пропихивая его между своих пухлых губ. Далее её рука заскользила вниз по его животу, как змея, спускаясь всё ниже, к паху, но миновала член — она даже не коснулась его. Пальцы уходили ещё ниже, задевая массивные яйца, чтобы оказаться у его ануса. Она начала ласкать вход в его задницу.

Вика почувствовала, как он сжался от неожиданности, как его мышцы напряглись, а потом расслабились, поддаваясь её действиям. Она чертила круги вокруг отверстия, едва касаясь, но не проникая внутрь — пока что.

Её длинные чёрные волосы рассыпались по его животу, щекотали кожу. Игорь стонал. Его рука потянулась к члену, и он начал лихорадочно дрочить, его дыхание было рваным, а в голове лишь одна мысль — пускай это длится вечно.

М-м-м, — мурлыкала она, вновь вываливая язык и облизывая его сосок. — Ты такой чувствительный сегодня, котик.

Она водила подушечкой, скользкой от слюны, по кругу его ануса. Он вздрагивал, выгибался, и из его горла вырвался полустон-полувсхлип.

— Тш-ш-ш, — шептала она, когда палец с идеальным маникюром проник в него на одну фалангу. — Не дёргайся.

— Ох, бля... — выдохнул он.

— Нравится? — шептала она ему в сосок, прежде чем снова взять его в рот. Её язык работал, её палец совершал еле заметные поступательные движения, и она чувствовала, как он таял под ней.

— Скажи мне, Игорь. — Она оторвалась от его груди и подняла голову. — А если бы я стала совсем шлюхой... ты бы меня возненавидел?

Он молчал. Секунду. Две. Его рука неистово надрачивала член, и он смотрел на неё — на эти губы, налитые филлерами, на эти глаза, в которых он беспомощно тонул.

— Я бы очень этого хотел, — выдохнул он, и его голос сломался на последнем слове.

Она улыбнулась.

— Грязный извращенец. — Её палец вошёл в него полностью одним движением. Он ахнул, выгнулся, а она прижалась к нему своими сиськами. — Какой ты у меня мерзкий. Хочешь, чтобы твою любимую жену сношали посторонние мужики?

Он кончил с рыком — рваным, хриплым, почти звериным. Его тело в очередной раз выгнулось дугой, он закричал и безвольно опал на подушку, тяжело дыша с закрытыми глазами. Его волосатый живот покрывала собственная сперма.

Она медленно вынула палец.

Луна за окном не двигалась. Ей было всё равно.

***

Игорь открыл глаза. Он не помнил, как заснул. В комнате было темно — Вика лежала на боку, её длинные чёрные волосы разметались по подушке, тонкая ночнушка сбилась на пояснице, открывая вид на круглые загорелые ягодицы.

Он осторожно поднялся, стараясь не скрипнуть кроватью. Ноги сами понесли его на кухню — он пил воду жадно, глотая большими глотками. Поставил стакан на столешницу и замер.

Взгляд пал на компьютерный стол в гостиной. Темный монитор. Он подошёл к столу. Его рука потянулась к кнопке включения — палец завис в миллиметре от пластика.

Он стоял так. Секунда. Десять. Минуту. Внизу живота было знакомое приятное чувство, а в голове — пустота, белый шум.

Он убрал руку.

— Нахуй это дерьмо, — шепнул он в темноту, и его голос звучал чуждо, будто и не его вовсе.

Он развернулся и пошёл обратно в спальню. Вика даже не пошевелилась — спала глубоко, ровно дыша, её грудь мерно поднималась и опускалась. Игорь лёг на бок, прижался к ней сзади, обнял за талию. Его рука скользнула под ночнушку — пальцы нашли знакомую, тяжёлую плоть её груди. Он сжал её.

Это его девочка.

Он уткнулся носом в её затылок, вдохнул этот запах, и его пальцы расслабились на её груди. Веки тяжелели. Дыхание выравнивалось в такт с её дыханием.

Я люблю тебя, — думал он, проваливаясь в сон.

***

Всем привет.

Спасибо за отзывы и комментарии. Я почти закончил третью главу, в скором времени вы сможете ознакомиться.

Всем приятного чтения!