Это произведение создано больным воображением автора. Оно не имеет отношения к текущей реальности. Все персонажи достигли 18 лет.

Глава1

Леха пришел задумчивый, принес четыре банки пива. Мы сидели на скрипучих ступеньках его старого дома, глядели на пыльную улицу, упирающуюся в лесную стену.

— Знаешь, Юрка, я все чаще ловлю себя на мысли, что после 2020 мир свернул куда-то не туда. — Он отхлебнул пива, поставил банку с глухим стуком. — Технологии это хорошо, вон даже у бабы Клавы телефон есть, кнопочный правда. Я про нравы. Про деградацию. Ладно там мегаполисы. Я приехал сюда на месяц раньше тебя и понял, что это коснулось и этой дыры на краю географии.

— Раньше за тобой философии не замечал, — я флегматично потягивал тепловатое пиво. — К чему ведешь?

— Ладно. Грубый, но жизненный пример. Раньше любая деревенская девчонка умела готовить, нормальные блюда, вести хозяйство. А сейчас фигушки. Зато у каждой второй уже рабочий ротик. — Он повернулся ко мне, глаза узкие, оценивающие. — Я за месяц уже шестерых завафлил. И я не хвастаюсь, просто статистика. Юлька, твоя Светка, Лена, Катя, Вика и Танька. Все местные сельские барышни.

Я молчал. Светка была моей соседкой, тихой, с книжками. Я не мог представить ее на коленях перед Лехой.

— Хочешь, если завтра на речке будет кто-то из моих сосок, я ее прям там, в тихом месте, где ивы, в ротик и отпользую? — Его голос стал низким, доверительным. — А ты спрячешься и посмотришь. Можешь даже видео снять, ток чтобы мое лицо там не мелькало, то ее.

Жар вечера вдруг стал густым, липким. Я почувствовал, как по спине пробежала струйка пота. Не отвращение. Что-то другое, темное и любопытное, шевельнулось внизу живота.

— Кто? — спросил я хрипло.

— Увидишь. Пойдем завтра.

На следующий день к полудню мы уже пробирались по тропинке к старому руслу. Воздух звенел от жары и стрекотни кузнечиков. Леха шел впереди, его широкая спина в серой майке казалась непробиваемой. Он не оглядывался.

Мы залегли в зарослях лозняка, в трех метрах от узкой песчаной косы. Вид был идеальный. Через листву пробивалось солнце, рисовало на земле горячие пятна. Мы ждали молча. Я слышал собственное сердцебиение.

Она пришла через полчаса. Танька, дочь местного механизатора. Высокая, с длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Простенькое синее платье, спортивные сандалии. В руках — полотенце. Она огляделась, бросила полотенце на песок и, никого не видя, стала расстегивать пуговицы на платье.

Леха тронул мое плечо. Его лицо было каменным, но в глазах горел знакомый, хищный огонь. Он вышел из зарослей бесшумно, как волк.

Танька вздрогнула, обернулась. Увидев его, не закричала. Лицо ее не выразило ни удивления, ни страха. Только быстрая оценка. Она стояла в лифчике и трусиках, кожа на солнце отливала молочным светом.

— Лех, — сказала она просто.

— Ждала? — его голос был грубым, без прелюдий.

— Могла и подождать, — она пожала одним плечом. Платье упало на песок.

— На колени.

Она посмотрела на него, потом медленно, с какой-то показной небрежностью, опустилась на колени на полотенце. Песок хрустнул. Леха подошел вплотную, расстегнул шорты. Его член был уже твердым, напряженным, с темной головкой, блестящей на солнце.

Я задержал дыхание. Камера моего телефона была направлена на них, я поймал в объектив ее лицо. Оно было спокойным, почти скучающим. Она не ждала приказаний. Ее рука потянулась, обхватила ствол у основания, пальцы не сомкнулись полностью. Она наклонилась и, не меняя выражения, взяла его в рот.

Не было нежности, не было игры. Ее губы обхватили его, щеки втянулись. Раздался влажный, приглушенный звук. Леха закинул голову, его руки опустились на ее голову, не гладили, а просто легли, обозначая владение. Он не двигался, позволяя ей работать.

Я видел все в деталях через экран. Как ее губы скользили по длине его члена, как кончик языка кружил вокруг головки, как скулы напрягались. Слюна блестела на ее подбородке, капля упала на песок. Она издавала тихие, хлюпающие звуки, ее дыхание стало прерывистым. Одной рукой она продолжала держать его у основания, ритмично сжимая.

— Глубже, — прохрипел Леха. Его пальцы впились в ее волосы.

Она подчинилась без сопротивления, позволив ему направлять себя. Ее голова двигалась быстрее, теперь уже он задавал ритм, короткие, резкие толчки в ее сжатый рот. Звук стал громче, мокрее. Я почувствовал, как наливается кровью мой собственный член, тесня шорты. Забыл про камеру, просто смотрел.

Ее глаза были прикрыты, но потом она открыла их и посмотрела прямо в нашу засаду. Прямо на меня. Взгляд был мутным, наполненным влагой, но в нем не было стыда. Было вызов. И знание. Она видела меня. Видела и продолжала, ускоряясь, с громким чавканьем.

Звук был влажный, громкий, смешивающийся с её хриплым дыханием через нос.

Она отстранилась на секунду, член выскользнул из её рта с громким чмоканьем. Слюна блестела на нём и на её губах. — Хочешь кончить мне в рот? — спросила она, глядя снизу вверх. Её голос был хриплым, но без намёка на страсть. Это был деловой вопрос.

— Да, — прохрипел Леха. — Хочу.

Она снова взяла его член в рот, одной рукой обхватив основание, другой прижавшись к моим яйцам. Её язык работал по нижней стороне ствола, а голова двигалась ещё быстрее.

Я чувствовал, как сжимается всё внутри, жар поднимается от пяток к затылку. Как же сейчас кайфово Лехе.

Она почувствовала мой взгляд, прикованный к процессу, стала ещё более активной. Она еще ускорилась.

Леха застонал, живот его напрягся. — Сейчас, сука, глотай.

Он дернул ее голову к себе в последнем, глубоком толчке и замер. Тело его содрогнулось. Я видел, как глотнуло ее горло. Она не отстранилась, сидя на коленях, принимая его, пока его пальцы не разжались в ее волосах.

Он вытащил из ее рта свой мягкий, блестящий член, шлепнул им по ее щеке, оставив влажную полосу. Танька откинулась, села на пятки, тяжело дыша. Слюна и его семя стекали с ее подбородка. Она провела тыльной стороной ладони по губам.

Леха застегнул шорты, посмотрел на меня в кусты. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Затем он повернулся и ушел по тропинке, не оглядываясь, не сказав ей ни слова.

Танька поднялась, отряхнула колени. Она подошла к воде, сполоснула лицо, потом вернулась, надела платье. Перед тем как уйти, она снова посмотрела в мою сторону. Кивнула. Всего один раз. Потом развернулась и пошла прочь, ее силуэт растворился в мареве над тропой.

Я опустил телефон. В ушах все еще стоял влажный звук ее рта. В паху была тупая, неудовлетворенная боль. Леха уже ждал меня на дороге. Он протянул мне пачку сигарет. Мы закурили молча. Пиво вчерашнего разговора казалось теперь чем-то далеким, детским.

— Статистика, — хрипло сказал Леха, выдыхая дым. — Понимаешь теперь?

Я кивнул. Понимал. Мир свернул. И мы шли по его новому, мокрому от слюны и пота, краю.