Меня зовут Наташа. Я врач. Мне двадцать семь лет, я стройная, миниатюрная, черные волосы до плеч, грудь второго размера, попка небольшая, круглая. Я ношу белый халат и улыбаюсь пациентам. Я давала клятву Гиппократа. Но клятва Гиппократа не защищает от мужиков, которым плевать на клятвы.

Меня отослали в этот гребаный поселок по распоряжению сверху. Сказали: «Наташа, ты нужна там. На месяц. Потом вернешься». Я не спорила. Я всегда не спорю. Я собираю чемодан, сажусь в поезд, еду. Три часа тряски, потом машина по грунтовке, потом пешком. Я добираюсь к вечеру.

Поселок выглядит как забытое богом место. Несколько бараков, грязные улицы, пьяные мужики у заборов. Я иду по дороге в своем белом халате, и они смотрят на меня. Все смотрят. Я чувствую их взгляды на своей спине, на своих ногах, на своей жопе, на своей груди. Я иду быстрее. Я слышу свист. Они свистят мне вслед. Я не оборачиваюсь. Я сжимаю ручку чемодана и иду к медпункту.

Я вхожу в здание. Грязно, запущенно, пахнет перегаром и дешевым табаком. Медсестры нет. Врача нет. Только я. Я ставлю чемодан, осматриваюсь. Кабинет маленький, кушетка, шкаф с лекарствами, стол. На столе бумаги, пыльные, старые. Я сажусь на стул и закрываю глаза. Я устала. Я хочу домой.

На следующий день начинается ад. Меня вызывают к пациентам. Каждый второй — пьяный мужик, который смотрит на меня как на кусок мяса. Я лечу их, перевязываю, даю таблетки. Я улыбаюсь, потому что я врач. Это моя работа. Но внутри меня все сжимается, когда они смотрят на мои ноги, когда они облизывают губы, когда они говорят: «Докторша, а ты красивая. А муж есть?» Я отмахиваюсь. Я говорю: «Это не относится к делу». Они смеются.

Проходит неделя. Я привыкаю к этому месту. Я привыкаю к запахам, к грязи, к пьяным лицам. Я почти не выхожу из медпункта, только по вызовам. Но сегодня приходит вызов. Мужчина, высокий, плечистый, с бородой, стоит в дверях и говорит:

— Доктор, там мужик упал, ногу сломал. Иди, посмотри.

Я смотрю на него. В его глазах — что-то. Что-то темное, что-то животное. Я чувствую это. Но я врач. Я беру сумку и иду за ним.

Поселок пустой. Вечер. Смеркается. Мы идем по грязной улице, мимо пустых домов, мимо заборов. Я слышу, как где-то лают собаки. Мужчина идет быстро, не оглядываясь. Я едва поспеваю за ним.

— Далеко еще? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит он. — Уже рядом.

Мы подходим к бараку. Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Я вхожу. Внутри темно, пахнет перегаром и сыростью. Я слышу, как дверь закрывается за мной. Я слышу щелчок замка. Я оборачиваюсь.

В комнате четверо мужиков. Я вижу их лица в тусклом свете лампочки. Я вижу их глаза. Голодные, злые. Я понимаю, что здесь нет никакого пациента.

— Что это? — спрашиваю я. Мой голос дрожит. — Где больной?

Они смеются. Тот, что привел меня, подходит ближе.

— Нет никакого больного, докторша, — говорит он. — Ты — наш пациент.

— Вы что, охуели? — кричу я. — Я врач. Выпустите меня сейчас же!

Я бросаюсь к двери, но кто-то хватает меня за руку, дергает назад. Я падаю на пол, колени разбиваются о деревянный настил. Я кричу.

— Пустите, суки! Уберите руки! Я вызову милицию!

— Какую милицию, сучка? — смеется один из них. — Здесь никого нет. Только мы и ты.

Они хватают меня. Чьи-то руки сжимают мои запястья, заламывают за спину. Я чувствую, как веревка впивается в кожу. Они связывают меня. Туго, грубо. Я кричу, брыкаюсь, дергаюсь.

— Отпустите, ублюдки! Ебаные выродки! Я буду кричать! Я буду...

Мне затыкают рот. Чья-то грязная ладонь сжимает мои губы. Я чувствую запах табака, пота, перегара. Я пытаюсь укусить, но кто-то бьет меня по лицу. Голова дергается в сторону, в глазах темнеет.

— Тихо, блядина, — говорит кто-то. — Или хуже будет.

Я смотрю на них. Четверо. Все разные. Один высокий, худой, с длинными руками. Второй коренастый, с квадратной челюстью. Третий — жирный, лысый, с тяжелым животом. Четвертый — тот, что привел меня, с бородой, с большими ладонями.

Они смотрят на меня. Я на полу, в белом халате, связанная, с разбитыми коленями. Я смотрю на них снизу вверх, и я вижу, как их хуи твердеют под штанами.

— Улыбнись, доктор, — говорит лысый. — Ты же всем улыбаешься. Вот и нам улыбнись.

Я плюю в его сторону. Он смеется. Он наклоняется, хватает меня за волосы и тянет вверх, заставляя встать на колени.

— Ты еще пожалеешь, что плюнула, сука, — говорит он.

Они снимают с меня халат. Я чувствую, как ткань разрывается на моей спине, как холодный воздух касается моей кожи. Я в одной легкой блузке и юбке. Я пытаюсь вырваться, но веревка держит крепко. Я извиваюсь, брыкаюсь ногами.

— Не трогайте меня, мрази! Я буду кричать!

Я кричу. Я ору так громко, как могу. Я чувствую, как связки напрягаются до предела, как горло начинает саднить от крика, как каждый вдох дается с трудом. Я ору так, что, кажется, стены должны рухнуть, а стекла вылететь из окон. Но никто не приходит. Никто не слышит. Здесь никого нет. Только они. И я. Я одна против четверых.

Коренастый подходит ближе. Я вижу, как его глаза бегают по моему телу, как он облизывает губы, как его язык скользит по сухой коже. Он смотрит на мою грудь, которая вздымается под тонкой тканью блузки, и я вижу, как его дыхание становится глубже, тяжелее, как его ноздри раздуваются. Я вижу, как его руки тянутся ко мне, и я пытаюсь отодвинуться, но веревка держит меня крепко, впиваясь в запястья. Он разрывает блузку. Пуговицы разлетаются по полу, я слышу, как они стучат о деревянный настил, отскакивая в разные стороны. Я чувствую, как ткань падает с плеч, обнажая мою грудь. Я в лифчике, маленьком, черном, кружевном. Я вижу, как его глаза расширяются, как зрачки темнеют от возбуждения, как он сглатывает.

— Смотрите, какие у нее сиськи, — говорит он. — Маленькие, но красивые. Такие упругие, такие твердые. Я хочу их попробовать. Я хочу чувствовать, как они сжимаются в моих руках.

— Отойди от меня, урод! — кричу я. — Я тебя убью, если ты прикоснешься ко мне! Я тебя на части разорву, тварь ебаная! Ты пожалеешь, что родился на свет!

Он смеется. Его рука ложится на мою грудь. Сжимает. Сильно, больно. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою плоть, как он мнет мой сосок, дергает его, крутит между пальцами, как он сжимает мою грудь так сильно, что я чувствую, как кровь отливает от кожи. Боль пронзает мое тело, и я вскрикиваю. Я чувствую, как мой сосок твердеет от его прикосновений, как мое тело предает меня, реагируя на его грубые руки, и я ненавижу себя за эту реакцию. Я дергаюсь, пытаюсь отстраниться, но веревка держит меня крепко, не давая сдвинуться с места.

— Смотри, как она дергается, — говорит он. — Такая дикая. Будет весело. Я люблю, когда женщины сопротивляются. Это делает процесс интереснее. Чем больше ты брыкаешься, тем приятнее мне будет тебя ломать.

Они валят меня на пол. Я падаю на спину, чувствуя, как деревянный настил впивается в мои лопатки, как каждая доска оставляет след на моей коже. Удар выбивает воздух из легких, я задыхаюсь на секунду, чувствуя, как темнота плывет перед глазами. Мои ноги раздвинуты. Я пытаюсь сжать их, но они силой раздвигают их в стороны. Я чувствую, как чьи-то руки сжимают мои лодыжки, разводят их шире, до боли, до хруста в суставах, до предела моих возможностей. Я пытаюсь вырваться, но они держат крепко, как тисками, не давая мне пошевелиться.

— Пустите, суки ебаные! — ору я. — Я вас всех в тюрьму засажу! Вы все сгниете в камерах! Я знаю людей! Я сделаю так, что вы пожалеете о том, что родились на свет! Я уничтожу вас!

Они смеются. Жирный садится на мои ноги, прижимая их к полу. Я чувствую его вес на своих бедрах, он давит так сильно, что я не могу пошевелиться, что кости моих ног начинают ныть под его тяжестью. Он тяжелый, его огромное тело наваливается на меня, и я чувствую, как его пот пахнет дешевым табаком и перегаром, как этот запах заполняет мои ноздри, вызывая тошноту. Длиннорукий держит мои руки, сжимая запястья с такой силой, что я чувствую, как кости трутся друг о друга, как кровь перестает циркулировать в пальцах. Бородатый стоит рядом, смотрит сверху вниз, его руки сжимаются в кулаки, и я вижу, как его хуй твердеет под штанами, как он пульсирует от возбуждения.

— Ты будешь молчать, — говорит он. — Ты будешь делать, что мы скажем. Иначе мы зашьем тебе рот. Поняла, сука? Или мы можем просто вырвать тебе язык. Это будет больно. Это будет очень больно. Ты будешь кричать, но никто не услышит.

Я смотрю на него. Я ненавижу их. Я хочу убить их всех. Я хочу вырвать им глаза, перерезать глотки, смотреть, как они умирают в муках, как их кровь заливает этот грязный пол. Но я ничего не могу сделать. Они сильнее. Они сломают меня. Я знаю это. Но я не хочу сдаваться. Я буду бороться. Я буду брыкаться. Я буду кричать, пока у меня не сорвется голос. Я буду биться до последнего, даже если это ничего не изменит.

— Ебитесь вы, уроды! — кричу я. — Я не ваша шлюха! Я не для вас! Отвалите, мразиебаные! Я лучше умру, чем позволю вам сделать это! Лучше сдохну, чем стану вашей игрушкой!

Бородатый наклоняется. Он берет меня за подбородок и говорит, и его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки:

— Мы не просим твоего согласия, доктор. Мы берем то, что хотим. Твое мнение нас не интересует. Ты просто кусок мяса для нас. Ты просто дырка, которую мы будем использовать. И ты ничего не можешь с этим сделать.

Он разрывает мою юбку. Я слышу, как ткань трещит, как пуговицы разлетаются по полу. Я чувствую, как холодный воздух касается моих бедер, как мурашки бегут по коже. Я в одних трусах. Маленьких, кружевных, черных. Мои ноги раздвинуты. Я вижу, как они все смотрят на мою пизду, которая просвечивает через ткань. Я вижу, как лысый облизывает губы.

— Смотрите, какая у нее пизда, — говорит лысый. — Маленькая, аккуратная. Наверное, муж редко ее ебет. А мы ее как следуетразработаем.

— Муж есть? — спрашивает коренастый.

Я молчу. Я смотрю на них с ненавистью. Я сжимаю зубы, чувствуя, как кровь сочится из разбитых губ.

— Есть, — говорит бородатый. — Я знаю. Она замужем. Но мужа здесь нет. Здесь только мы. Муж далеко, а мы близко. Ебал он ее, не ебал — нам похуй.

Я чувствую, как его пальцы касаются моих трусов, как он тянет их вниз. Я пытаюсь дернуть ногами, но они держат крепко. Трусы сползают с моих бедер, я чувствую, как ткань скользит по коже, как холодный воздух касается моей пизды. Я полностью голая. Я чувствую их взгляды на каждой части моего тела. На моей груди, на моем животе, на моей пизде, которая уже начинает намокать от страха. Я сжимаю ноги, пытаясь спрятаться, но они раздвигают их снова.— Какая красивая, — говорит лысый. — Розовая, мокрая. Ты уже хочешь, сучка? Твоя пизда уже течет, как будто она ждет нашегохуя. Я вижу, как она пульсирует, как она сжимается, как будто зовет меня.

Я плюю в него. Слюна попадает ему на щеку. Он вытирает ее, облизывая губы, и улыбается. Его глаза становятся еще более злыми, еще более голодными.

— Ты пожалеешь, — говорит он. — Ты будешь умолять нас о пощаде. Ты будешь просить, чтобы мы трахали тебя помягче. Но мы не будем. Мы будем трахать тебя жестко, грубо, пока ты не начнешь умолять о смерти.

Он встает на колени между моих ног. Я чувствую, как его руки сжимают мои бедра, как он раздвигает их еще шире, до боли, до хруста в суставах. Я пытаюсь дергаться, но его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя красные следы, которые скоро превратятся в синяки. Я вижу, как он расстегивает штаны. Я вижу его хуй. Он не большой, но толстый, с красной набухшей головкой, пульсирующий от возбуждения. От него исходит запах пота и мочи. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота, как внутри меня все переворачивается, как желудок сжимается от отвращения.

— Не надо, — говорю я. — Пожалуйста. Не надо. Я сделаю что угодно. Только не это. Я вас всех отсосу, я все сделаю, только не трогайте меня.

— Что угодно? — смеется он. — Ты уже сделаешь что угодно. Ты будешь делать все, что мы скажем. Ты уже наша. Твое тело принадлежит нам. Твои дырки принадлежат нам. Ты просто мясо для нас.

Он проводит головкой по моим половым губам, дразня меня, собирая мою смазку, которая уже льется из меня от страха. Я чувствую, как она становится влажной, как она смачивает его хуй, как он скользит по моей коже, оставляя влажный след. Я сжимаюсь, пытаясь не дать ему войти, но он давит сильнее, его хуй упирается в мой вход, и я чувствую, как он пульсирует, готовый войти.

— Не надо... — шепчу я. — Пожалуйста... умоляю... я сделаю что угодно...

Он входит в меня. Резко, грубо, одним движением. Я чувствую, как он разрывает меня изнутри, как его хуй проникает в мою пизду, растягивая ее, наполняя. Я чувствую, как он раздвигает мои стенки, как боль пронзает мое тело, как каждый миллиметр моего влагалища заполняется его плотью. Я кричу. Я кричу так громко, как могу, мой голос срывается на визг. Я чувствую, как он начинает двигаться. Грубо, жестко, с каждым толчком входя все глубже, все сильнее, все быстрее. Я чувствую, как его хуй касается чего-то внутри, от чего я содрогаюсь, от чего мое тело выгибается дугой.

— Да, бля, — стонет он. — Какая тугая сучка. Как же хорошо. Твоя пизда так сильно сжимается вокруг моего хуя. Она не хочет меня отпускать. Она обсасывает меня, как будто я ей нужен.

Я бью его свободной рукой. Кулак врезается ему в лицо, и он вскрикивает от неожиданности. Его голова дергается в сторону, и я чувствую, как его хватка на моих бедрах ослабевает на секунду. Он выходит из меня на мгновение, и я чувствую, как его сперма уже начинает вытекать, смешиваясь с моей кровью и смазкой. Он хватает меня за волосы, дергает вверх, заставляя смотреть на него.

— Ты что, блядина, ударить меня решила? — рычит он. — Сейчас получишь, сука.

Он бьет меня по лицу. Сильно, с размаху. Голова дергается в сторону, в ушах звенит, в глазах темнеет. Я чувствую, как кровь течет из разбитых губ, как соленый вкус заполняет мой рот. Голова кружится, мир плывет перед глазами, и я вижу, как звездочки танцуют перед глазами.

Он входит в меня снова. Снова. Снова. Его хуй двигается во мне грубо, жестко, с каждым разом входя все глубже, все быстрее. Я чувствую, как его яйца шлепаются о мои ягодицы, как они бьют по моей коже с влажным звуком. Я чувствую, как он ускоряется, как его дыхание становится прерывистым, хриплым. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя новые синяки, как он сжимает меня, заставляя принимать его полностью. Я чувствую, как он кончает в меня. Горячая, густая сперма заполняет мою пизду, заливая меня изнутри. Я чувствую, как она вытекает, стекая по бедрам на пол, смешиваясь с моей кровью и слезами.

Он выходит из меня. Я слышу влажный чмокающий звук, когда его хуй покидает мое тело. Я лежу на полу, тяжело дыша, чувствуя, как сперма вытекает из меня, как она стекает по моим бедрам, капая на деревянный настил. Я смотрю на них. Они смеются. Их голоса эхом разносятся по пустому бараку. Коренастый становится на колени между моих ног. Его глаза горят голодом, и я вижу, как его хуй уже твердый, готовый войти в меня.

— Теперь моя очередь, — говорит он. — Я хочу твою жопу, сучка. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего хуя, как ты пытаешься убежать, но не можешь.

Я смотрю на коренастого. Он ухмыляется, облизывая губы, его глаза горят животным голодом. Я вижу, как его язык скользит по губам, как он смакует предвкушение. Его руки сжимают мои бедра, и я чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя новые синяки, багровые и болезненные. Я пытаюсь отползти, но жирный давит на мои ноги, а длиннорукий держит мои запястья. Я беспомощна, как загнанный зверь в клетке, как кусок мяса на разделочной доске.

— Не надо, — шепчу я. — Пожалуйста. Я уже сделала всё, что вы хотели. Я дала вам всё. Отпустите меня.

— Нет, сучка, — говорит коренастый. — Ты сделала только то, что хотел он. А теперь я хочу свою часть. Я хочу твою жопу. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего хуя, как ты пытаешься убежать, но не можешь. Я хочу видеть твои глаза, когда я буду входить в тебя в первый раз.

Он сплевывает на свою ладонь, смачивая свой хуй. Я слышу, как слюна шлепается о его кожу, как он растирает ее по стволу, покрывая каждый миллиметр влагой. Я вижу, как он сжимает ствол, как головка становится красной, набухшей, пульсирующей от предвкушения. Я чувствую, как его пальцы касаются моего ануса, как он давит на вход, пробуя, насколько я готова, ощупывая мои мышцы. Его палец грубый, шершавый, с мозолями, он царапает мою нежную кожу, оставляя следы.

— Узкая, — говорит он. — Как девственница. Значит, тебя никогда не ебали в жопу. Это хорошо. Я люблю ломать девственниц. Я люблю слышать, как они кричат, когда я вхожу в них в первый раз. Я люблю чувствовать, как их жопа разрывается вокруг моего хуя.

— Нет... — шепчу я. — Пожалуйста... не надо... умоляю... я сделаю что угодно...

Он вводит палец. Сначала один. Я чувствую, как он проникает внутрь, как его грязный палец скользит по моей кишке, раздвигая мои мышцы. Я сжимаюсь, пытаясь вытолкнуть его, но он давит сильнее, преодолевая мое сопротивление. Потом второй палец. Я чувствую, как он растягивает меня, как его пальцы двигаются внутри, подготавливая меня к тому, что будет дальше. Он двигает ими грубо, резко, не считаясь с моей болью, раздвигая мои мышцы все шире. Я слышу влажные хлюпающие звуки, когда его пальцы двигаются внутри меня.

— Такая узкая, — говорит он. — Будет больно, сучка. Но мне это нравится. Мне нравится, когда бабы плачут. Мне нравится, когда они умоляют меня остановиться, а я продолжаю.

Он вынимает пальцы. Я чувствую, как пустота заполняет меня на секунду, и я понимаю, что сейчас будет хуже. Он направляет свой хуй. Я чувствую, как головка касается моего ануса, как она давит на вход, раздвигая мои мышцы, растягивая их. Я сжимаюсь изо всех сил, пытаясь не дать ему войти, но он сильнее, он давит сильнее.

— Откройся, — рычит он. — Иначе будет еще больнее. Расслабься, сука, иначе я порву тебя нахуй. Я разорву твою жопу в клочья.

Он входит в меня. Резко, грубо, без смазки. Я чувствую, как он разрывает меня изнутри, как его хуй проникает в мою жопу, растягивая меня до предела, до хруста. Боль пронзает мое тело, я чувствую, как внутри меня что-то трещит, как стенки моей кишки разрываются, как кровь начинает сочиться из меня. Я кричу. Я кричу так громко, как могу, мой голос срывается на визг, на хрип, на беззвучный крик.

— Да, бля, — стонет он. — Какая тугожопаясучка. Как же хорошо. Твоя жопа сжимается вокруг моего хуя, как будто хочет раздавить его. Как будто она хочет, чтобы я остался внутри навсегда. Я чувствую, как твои стенки пульсируют вокруг меня.

Он начинает двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком входя все глубже, все сильнее. Я чувствую, как его хуй скользит внутри меня, как он касается каждой точки моей кишки, как он трет мои стенки, раздирая их, как его головка давит на мои внутренности. Я чувствую, как моя жопа привыкает к нему, как она начинает принимать его, обхватывать его, как мышцы сжимаются вокруг его ствола, с каждым толчком все плотнее. Я ненавижу себя за это. Я ненавижу свое тело, которое начинает реагировать на это насилие, которое начинает получать удовольствие от этой боли. Я чувствую, как он ускоряется, как его дыхание становится хриплым, прерывистым, как он входит в меня снова и снова.

— Да, сука, — говорит он. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Ты хочешь этого, хочешь, чтобы я трахал тебя в жопу. Твоя сучья жопа жаждет моего хуя. Она сосет его, она облизывает его.

Я молчу. Я не могу говорить. Я чувствую, как мое тело начинает дрожать, как я приближаюсь к чему-то, что не должно происходить. Я чувствую, как он ускоряется, как его бедра ударяются о мои ягодицы с глухими влажными шлепками, как его яйца бьют по моей коже.

— Кончаю в твою жопу, сука, — рычит он. — Запоминай этот момент. Запоминай, как я тебя трахал.

Я чувствую, как его сперма заполняет меня, горячая, густая, обильная. Я чувствую, как она вытекает из меня, смешиваясь с кровью, стекая по моим бедрам на пол. Он остается внутри на секунду, наслаждаясь моментом, потом выходит с влажным чмоканьем. Я чувствую, как его сперма стекает по моим бедрам, капая на деревянный настил.

Я лежу на полу. Мое тело дрожит. Моя пизда горит, моя жопа разорвана, мой рот полон спермы. Я смотрю на них. Они смеются. Длиннорукий подходит ко мне. Его хуй твердый, он сжимает его в руке, медленно поглаживая. Он смотрит на меня сверху вниз, облизывая губы.

— Теперь моя очередь, — говорит он. — Я хочу твой рот. Я хочу чувствовать, как ты сосешь мой хуй, как ты задыхаешься от него.

Он садится на корточки перед моим лицом. Я вижу его хуй — длинный, тонкий, с набухшей головкой, с капелькой предэякулята на кончике. Он пахнет потом и мочой, и этот запах ударяет мне в ноздри, вызывая тошноту. Я чувствую, как меня выворачивает, но он берет меня за подбородок и говорит:

— Открой рот, сучка. Или я выбью тебе зубы. Я не шучу, шлюха. Я сломаю тебе челюсть, если ты не подчинишься.

Я открываю рот. Я чувствую, как его хуй входит в меня, касается моего языка, проникает в мое горло. Я пытаюсь отстраниться, но он держит меня за волосы, вбивая свой хуй в мое горло снова и снова, грубо, жестко, безжалостно.

— Соси, шлюха, — говорит он. — Соси, как хорошая сучка. Ты же умеешь это делать, я знаю. Ты же доктор, ты знаешь, как обращаться с хуем во рту.

Я чувствую, как его хуй двигается в моем рту, как я задыхаюсь от его размера, как слезы текут по моим щекам. Я чувствую, как он кончает мне в рот, горячая сперма заполняет мое горло, заливая его. Я давлюсь, но он не отпускает, вбивая свой хуй еще глубже. Я глотаю, чувствуя, как его сперма скользит вниз по моему пищеводу.

— Отлично, — говорит он. — Ты умеешь сосать. Я запомню это. Ты будешь сосать у нас всю ночь.

Он выходит из моего рта. Я падаю на спину, тяжело дыша, чувствуя, как его сперма смешивается с моей слюной и кровью. Лысый подходит ко мне. Его хуй твердый, он держит его в руке, сжимая ствол, дразня меня.

— Я хочу кончить тебе на лицо, — говорит он. — Открой рот и смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда я буду заливать твое лицо своей спермой.

Я открываю рот. Я смотрю на него. Я чувствую, как его рука двигается по его хуй, как он ускоряется. Я вижу, как его головка набухает, как он сжимает ствол у основания. Я чувствую, как первая струя попадает мне на щеку, горячая и липкая, обжигающая мою разбитую кожу. Вторая — на губы, и я чувствую ее вкус. Третья — в глаз, и я моргаю, чувствуя, как она стекает по моему веку. Четвертая — на волосы, впитываясь в них. Пятая — на лоб, стекая по переносице. Я чувствую, как его сперма стекает по моему лицу, смешиваясь с кровью и слезами, капая на мою грудь.

— Теперь ты выглядишь как настоящая шлюха, — говорит он. — Как шлюха, которую хорошо отымели.

Я лежу на полу. Мое тело дрожит. Моя пизда, моя жопа и мой рот горят от боли и унижения. Я чувствую, как их сперма смешивается внутри меня, вытекая наружу, стекая по моим бедрам, оставляя липкие дорожки на коже. Я смотрю на них. Четверо. Все смотрят на меня. Они улыбаются. Они довольны. Их глаза горят удовлетворением, они смотрят на меня как на вещь, которую они только что использовали.

Бородатый подходит ко мне. Он садится на корточки перед моим лицом. Его хуй уже твердый, он сжимает его в руке, медленно поглаживая, дразня меня. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах — холодный, животный голод, который не насытился, который только разгорелся.

— Ты думала, это всё? — говорит он. — Нет, сучка. Это только начало. Мы будем трахатьтебя до утра. У нас есть вся ночь. Мы будем использовать тебя, пока ты не сломаешься. А потом мы будем использовать тебя снова. Ты станешь нашей шлюхой навсегда.

Я смотрю на него. Я чувствую, как слезы текут по моим щекам, смешиваясь с их спермой, с моей кровью, с грязью. Я чувствую, как моя воля ломается, как моя душа разбивается на куски, как каждое слово впивается в меня острее ножа. Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу умереть. Но я знаю, что это не закончится. Они не остановятся. Они будут продолжать, пока не насытятся, а они никогда не насытятся.

— Пожалуйста... — шепчу я. — Пожалуйста... хватит... Я больше не могу. Убейте меня, но только не трогайте меня больше. Я умоляю вас...

— Хватит? — смеется он. — Нет, сучка. Не хватит. Мы только начали. Ты еще даже не попробовала, что мы умеем. Ты еще не знаешь, на что мы способны.

Он берет меня за волосы, сжимает их в кулаке, дергает вверх, поднимая меня на колени. Я чувствую боль в корнях волос, но она меркнет по сравнению с тем, что я уже пережила. Я чувствую, как его хуй касается моих губ, как он давит на вход. Он входит в мой рот, грубо, глубоко, до самого горла, и я чувствую, как его головка упирается в мое нёбо. Я чувствую, как он начинает двигаться, трахая мое горло, вбивая свой хуй в мою глотку снова и снова, безжалостно, без остановки. Я чувствую, как меня тошнит, как рвотный рефлекс сжимает мое горло, как мои глаза слезятся, но я не могу остановить его. Я слышу, как остальные смеются, как они переговариваются, наслаждаясь моим унижением.

— Трахни ее, — говорит лысый. — Покажи ей, что такое настоящая ебля. Покажи этой суке, кто здесь хозяин. Покажи ей, что она просто мясо для нас.

Я смотрю на них. Бородатый выходит из моего рта, и я падаю на пол, задыхаясь, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мое тело дрожит, все мышцы горят от напряжения, от боли, от унижения. Я чувствую, как их сперма стекает по моим ногам, по животу, по лицу, смешиваясь с моей кровью и слезами. Я слышу их голоса, но слова расплываются, теряют смысл, превращаясь в гул. Я хочу провалиться в темноту. Я хочу исчезнуть. Я хочу, чтобы этот кошмар закончился.

Но они не дают мне этого сделать. Чьи-то руки хватают меня за волосы, дергают вверх, поднимают на колени. Я открываю глаза. Жирный стоит передо мной. Его огромный живот нависает над штанами, он расстегивает их, и его хуй вываливается наружу — короткий, но очень толстый, с багровой набухшей головкой, пульсирующий от возбуждения, с каплей предэякулята на кончике. Он пахнет потом и грязью, и этот запах ударяет мне в ноздри, вызывая тошноту.

— Ты будешь сосать, сучка, — говорит он. — Ты будешь сосать, пока я не кончу. И не вздумай останавливаться, иначе я выбью тебе зубы. Я вырву твой язык, если ты не будешь делать это правильно.

Он берет меня за затылок своей жирной потной ладонью и вбивает свой хуй мне в рот. Я чувствую, как он растягивает мои губы до предела, как он упирается в мое горло, вызывая рвотный рефлекс. Я начинаю двигать головой, сосать, потому что знаю — если я не буду этого делать, они сделают еще хуже. Я чувствую, как его хуй становится тверже, как он пульсирует у меня во рту, как его головка касается моего нёба. Я слышу, как он стонет, как его пальцы сжимают мой затылок, вбивая меня на его хуй глубже, заставляя меня принимать его полностью.

— Да, бля, — стонет он. — Соси, шлюха. Соси мой хуй. Я хочу чувствовать, как ты давишься им. Я хочу видеть, как ты задыхаешься.

Я сосу. Я чувствую, как его хуй двигается в моем рту, как я задыхаюсь от его толщины, как слезы текут по моим щекам. Я чувствую, как его сперма заполняет мой рот, горячая, густая, обильная. Я глотаю, чувствуя, как она скользит по моему горлу, смешиваясь с моей слюной и кровью. Он выходит из моего рта, и я падаю на локти, кашляя, выплевывая остатки его спермы на пол, чувствуя, как она смешивается с грязью.

— Отлично, — говорит он. — Теперь моя очередь трахать тебя. Я хочу твою пизду, сучка. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

Лысый подходит ко мне сзади. Я чувствую, как его руки сжимают мои ягодицы, раздвигают их, обнажая мою мокрую, растянутую, опухшую пизду. Я слышу, как он сплевывает на свою ладонь, смачивая свой хуй, как он растирает слюну по стволу, готовясь войти в меня. Я чувствую, как его пальцы касаются моих половых губ, раздвигают их, исследуют мою влажную плоть, скользят по моему клитору, дразня меня.

— Какая мокрая, — говорит он. — Ты хочешь этого, сучка. Твоя пизда хочет моего хуя. Она уже течет, как будто ждет меня. Как будто она голодна.

Он входит в меня. Резко, грубо, одним движением, вбиваясь до самого основания. Я чувствую, как его хуй проникает в мою пизду, растягивая ее, наполняя, касаясь моей шейки матки, заставляя меня выгнуться. Я кричу, но мой голос срывается на хрип, на беззвучный вопль. Он начинает двигаться. Грубо, жестко, с каждым толчком входя все глубже, все сильнее, вбивая меня в деревянный пол, заставляя мое лицо касаться холодных досок.

— Да, бля, — стонет он. — Какая тугая сучка. Какая горячая пизда. Она обсасывает мой хуй, как будто не хочет отпускать. Как будто хочет, чтобы я остался в ней навсегда.

Я чувствую, как он ускоряется, как его бедра ударяются о мои ягодицы с влажными шлепками, разносящимися по пустому бараку, как эти звуки смешиваются с моими стонами и его хриплым дыханием. Я чувствую, как его яйца шлепаются о мою кожу, оставляя красные следы, как его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя новые синяки. Я чувствую, как он кончает в меня, его сперма заполняет меня, горячая, густая, обильная, смешиваясь со спермой остальных, которые уже были внутри меня. Он выходит из меня с влажным чмоканьем, и я чувствую, как все вытекает наружу, стекая по моим бедрам на пол, смешиваясь с грязью и пылью.

— Нет, — шепчу я. — Нет, пожалуйста. Только не это. Я сделаю что угодно, только не это.

— Да, сучка, — говорит он. — Ты думала, мы закончили? Мы только разогреваемся. Мы еще не пробовали твою пизду с этой штукой.

Он подходит ко мне, садится на корточки. Я вижу бутылку в его руке — она мутная, с остатками дешевого пойла на дне, с острыми краями у горлышка. Он сжимает ее за горлышко, и я вижу, как его пальцы белеют от напряжения, как вены вздуваются на его руке.

— Раздвинь ноги, — говорит он. — Шире. Покажи нам свою пизду. Покажи, как она ждет эту бутылку.

Я сжимаю ноги, пытаясь защититься, но длиннорукий и коренастый хватают меня за лодыжки и раздвигают их в стороны, до боли, до хруста в суставах. Я чувствую, как мои мышцы растягиваются до предела, как холодный воздух касается моей влажной, растянутой пизды. Я кричу, пытаясь вырваться, но они держат меня крепко, как в тисках.

— Смотри, сучка, — говорит бородатый. — Смотри, что я собираюсь сделать. Смотри, как эта бутылка будет трахать твою пизду.

Он наклоняется, и я чувствую, как стекло касается моих половых губ. Холодное, твердое, гладкое, чужое. Я сжимаюсь, пытаясь не дать ему войти, но он давит сильнее, преодолевая мое сопротивление. Я чувствую, как горлышко бутылки раздвигает мои складки, как холод проникает внутрь, в мою пизду, растягивая меня изнутри.

— Нет! — кричу я. — Нет, пожалуйста! Это не влезет! Это разорвет меня! Убери это!

— Влезет, — говорит он спокойно, почти ласково. — Всегда влезает, сучка. Ты просто должна расслабиться и принять это. Твояпизда создана для того, чтобы ее трахали.

Он давит сильнее. Я чувствую, как горлышко входит в меня, как холодное стекло проникает в мою пизду, растягивая ее до предела, до боли. Я чувствую, как стенки моего влагалища обхватывают стекло, как оно заполняет меня, как оно касается чего-то глубокого внутри, от чего я содрогаюсь. Боль пронзает мое тело, и я кричу, мой голос срывается на визг.

— Да, — говорит он. — Входим. Смотри, как она принимает бутылку. Как ее пизда облизывает стекло. Как она сосет его. Смотрите, как эта сучка открывается для стекла, как она хочет его.

Он начинает двигать бутылкой — медленно, глубоко, с каждым толчком входя все глубже, все сильнее. Я чувствую, как стекло скользит внутри меня, холодное, твердое, чужое, неестественное. Оно касается моей шейки матки, давит на нее, заполняет меня до краев, распирает меня изнутри. Я чувствую, как меня распирает изнутри, как бутылка заполняет меня полностью, как стенки моей пизды растягиваются вокруг ее формы, принимая ее, обхватывая ее, сжимаясь вокруг нее. Каждое движение стекла внутри меня вызывает новую волну боли, смешанную с чем-то темным, что я не могу контролировать. Мои ноги дрожат, пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя кровавые следы.

— Бля, — говорит он. — Смотрите, как ее пизда сосет эту бутылку. Она хочет ее. Она не хочет отпускать. Она облизывает стекло, как будто это мой хуй. Какая жадная сучка.

Он ускоряется. Бутылка входит в меня снова и снова, глубже, сильнее, жестче. Я слышу, как стекло стучит о мои кости, как влага хлюпает вокруг него, как мое тело принимает эту чужеродную вещь. Я чувствую, как стекло трет мои стенки, как я сжимаюсь вокруг него, как мои мышцы пульсируют, пытаясь вытолкнуть его, но он входит снова и снова. Каждый толчок отдается в моем теле, в моей голове, в каждой клетке моего существа. Я чувствую, как меня накрывает — боль и странное, чужое возбуждение смешиваются в моем теле, создавая невыносимую смесь. Я кончаю — неожиданно, сильно, с криком, от которого срывается горло. Я чувствую, как моя пизда сжимается вокруг бутылки, как она пульсирует, обхватывая стекло, как оргазм вырывается из меня, сотрясая мое тело, заставляя меня выгибаться дугой.

— Она кончила, — говорит лысый. — Сучка кончила от бутылки. Какая шлюха. Ей нравится, когда ее трахают стеклом. Она наслаждается этим. Ты видишь, как она дрожит?

Бородатый вынимает бутылку из меня с влажным чмоканьем. Я слышу, как стекло выходит из моей пизды, как воздух заполняет пустоту. Я чувствую, как пустота заполняет меня, как из меня вытекает все — смазка, сперма, кровь. Я чувствую, как жидкость стекает по моим бедрам, капая на пол, оставляя темные лужи. Я лежу на полу, тяжело дыша, чувствуя, как мое тело дрожит от оргазма и боли одновременно. Мои мышцы сводит судорогой, я не могу контролировать свои конечности, они дергаются в такт моим судорожным вздохам. Я чувствую, как их сперма смешивается с моей кровью и смазкой, стекая по моим бедрам, оставляя липкие следы на деревянном настиле. Я чувствую, как каждая капля стекает вниз, к моим коленям, к полу.

— Отлично, — говорит он. — Теперь ты готова к настоящей ебле. Теперь ты знаешь, что мы можем сделать с тобой. Ты знаешь, что мы можем использовать тебя как хотим. Ты знаешь, что ты просто кусок мяса для нас.

Они хватают меня, переворачивают на живот. Я чувствую, как чьи-то грубые руки сжимают мои бедра, раздвигают их. Я чувствую, как чей-то хуй входит в мою пизду, раздвигая ее, заполняя. Он скользит по моим влажным стенкам, заполняя меня, касаясь моего клитора, раздражая его. Чей-то— в жопу, растягивая меня, разрывая, проникая глубоко внутрь, касаясь моей кишки. Я чувствую, как он раздвигает мои мышцы, как боль пронзает мое тело. Я открываю рот, и третий член заполняет его, заставляя меня задыхаться, касаясь моего горла, вбиваясь в мою глотку. Я чувствую, как они трахают меня с трех сторон, грубо, жестко, без остановки, без жалости, без сострадания. Их хуи двигаются во мне, касаются друг друга через мои тонкие стенки, заполняют меня до краев. Я чувствую, как каждый из них пульсирует внутри меня, как они вбиваются в меня снова и снова, как их тела ударяются о мое, оставляя новые синяки.

Я чувствую, как меня наполняют их спермой. Они кончают в меня, один за другим, заполняя меня до краев, пока я не чувствую, как она вытекает из меня, смешиваясь с кровью, с мочой, с потом. Я чувствую, как мое тело становится их контейнером, их игрушкой, их вещью. Я чувствую, как каждый из них оставляет свой след внутри меня, как их сперма заполняет каждую мою дырку.

Я лежу на полу. Мое тело дрожит. Я чувствую, как их сперма вытекает из меня, смешиваясь с кровью, с мочой, с потом, с моими слезами. Я смотрю на них. Четверо. Все смотрят на меня. Они улыбаются, довольные, сытые, с чувством выполненного долга.

— Это была хорошая ночь, — говорит бородатый. — Мы еще встретимся, доктор. Ты теперь наша. Мы знаем, где ты работаешь. Мы найдем тебя снова.

P.S я пишу эротические рассказы на заказ. Любой Ваш сюжет напишу лично я, автор с опытом 10+ лет и образованием сексолога. Для заказа и уточнения деталей пишите в личку или на мой тг eroticheskierasskazi