Глава 3

Манон рассказывает свою историю...

Я только что проснулась в темноте. Где я? На глазах повязка, которая меня полностью ослепляет. Я совершенно голая. Я не слышу никаких звуков, кроме бешено бьющегося сердца в ушах. Ощупываю все руками. Натыкаюсь лишь на пустоту и холодные прутья, от которых по коже пробегает дрожь. Меня пробирает дрожь, ноги слегка дрожат из-за неустойчивости подвесного пола. Охватило головокружение, и я напряглась, чтобы не упасть. Осторожно пытаюсь подняться. Пол движется подо мной. Моя спина ударяется о перекладины надо мной, а металлический пол скрипит и шатается под моим весом. Мои мышцы не готовы к такой позе, и у меня болит спина.

Повязка на глазах угнетает меня, усиливая дезориентацию. Наконец-то понимаю, где нахожусь: в клетке, подвешенной в воздухе, слишком маленькой, чтобы я могла комфортно стоять. Меня охватил леденящий страх, но одновременно пробудилось и нездоровое любопытство. Почему меня заперли вот так? Как я здесь оказалась? Меня это беспокоит. Мои пальцы касаются шершавого металла. Я закрываю глаза, это абсурдный рефлекс, я и так ничего не вижу, едва смею дышать. Тишина тяжелая, гнетущая, как перед пощечиной. Внезапно к мне возвращаются обрывки воспоминаний: резкие жесты, колкие слова, лицо, которое я не могу назвать. Тяжесть на груди, смесь стыда и страха, и... паника снова накатывает. Я была слишком наивна. Слишком доверчива. Слишком глупа, чтобы выбраться из этой ситуации. Как я могла быть таким глупой, чтобы меня поймали, когда моя система работала месяцами? Какую ошибку я могла совершить? В любом случае, я в тупике, вынужден быть теперь рабыней. Мадам и ее мерзкая секретарша оскорбляли меня, называли шлюхой, били, обращались со мной как с куском мяса, грубо лапали и безжалостно трахали своими чудовищными приспособлениями... Для них я — кусок дерьма, от которого нет никакой надежды сбежать. В дополнение к моему признанию, теперь у нее есть компрометирующие фотографии. Фотографии будут опубликованы, если я осмелюсь сопротивляться. Мне следовало бы ее ненавидеть. И все же, когда я закрываю глаза, я снова вижу его лицо. То, как она смотрела на меня – спокойная, уверенная в себе, почти прекрасная. Такая красота пугает: она одновременно притягивает и разрушает. Все в ее поведении излучает авторитет и властность. Подобно пауку, парализующей свою добычу, она держит вас в своей паутине. Необходимость подчиняться ему под принуждением и давлением заставила меня задуматься. Есть люди, которые созданы для того, чтобы отдавать приказы. А также другие, чтобы их получить. Я всегда считала, что принадлежу к первой группе. Вчера она доказала, что я ошибалась.

Ужас, первобытный, животный. Затем... что-то еще. Дрожь, которую я не понимаю. Часть меня, пробуждение которой я бы предпочла никогда не ощущать.

Что-то нездоровое, например, получать удовольствие от того, что тебя унижают, плохо с тобой обращаются.

Когда лопатка с силой ударила меня по ягодицам, было ужасно больно. Меня били впервые в жизни. Каждый удар заставлял меня кричать, боль была такой внезапной, сильной и необычной. Я кричала только про себя, потому что не хотела, чтобы меня били еще. Но с последними ударами я не смогла сдержаться и закричала во весь голос.

Для меня это что-то новое. К моему большому удивлению, должен признать, мне это нравится. Избиения доставляют мне странное, тревожное удовольствие. Одновременно нездоровое, граничащее с запретным и очень волнующее. О, только не до такой степени, чтобы я потекла.

Но когда я оказалась ослепленной, глухой, обнаженной, беззащитная в кабинете директора, в ее власти, меня это действительно сильно встревожило, вызвало самые разные чувства, почти возбуждение, я колебалась между удовольствием и страхом того, что произойдет дальше.

Я признаюсь себе: «Манон, тебе доставляет удовольствие быть избитой и униженной! Ты явно не в себе!»

Я слышу шаги, стук каблуков. Я поворачиваю голову в сторону, откуда доносятся звуки.

- Наконец эта сука проснулась.

Я не узнаю этот голос. Чувствую, как клетка медленно опускается и со звуком металла касается пола. Замки с грохотом распахиваются, дверь зловеще скрипит. Меня сильно потянули за волосы, чтобы вытащить из клетки. Я быстро передвигаюсь на четвереньках, чтобы ослабить это адское натяжение.

- Встань, сука. Жду.

Это голос мадам, моей госпожи. Что она собирается со мной сделать и чего от меня потребовать?

— Быстро займи правильную позицию. Два вопроса:

1. Ты хочешь пить?

2. Тебе нужно в туалет?»

Тяжелая тишина затягивается. Я не смею ответить.

- Не отвечай сразу, сначала выслушайте остальных. Чтобы что-либо сделать, тебе нужно мое разрешение. А чтобы его получить, тебе нужно правильно задать свой вопрос. Если формулировка будет правильной, я, возможно, смогу дать тебе разрешение. Если же она будет сформулирована неправильно, я накажу тебя. С этого момента будь очень внимательна, Манон. Джули, которая со мной, — опытный тренер, которая научит тебя правильным манерам, чтобы ты быстро стала идеальной рабыней, а не шлюхой, какой ты являешься сейчас.

Испугавшись, я поворачиваю голову в сторону звуков голосов и думаю: "Дрессировщик, типа для собак?"

Нежный голосок у моего уха шепчет: «Послушай меня. Сделай то же самое... или тебя ждет наказание. Поняла, Манон».

Я слышу свист, и резкая боль пронизывает мои ягодицы. Я издаю пронзительный крик. Я пытаюсь защититься, но вспоминаю о последнем сеансе в его кабинете и возвращаюсь в исходное положение.

- Такова цена. За каждую ошибку — двадцать ударов..., — сказала мадам. Поскольку ты такая глупая девчонка, Джули объяснит тебе все медленно. Слушай внимательно, другого шанса не будет.

Тихий голос произнес: «Госпожа, ваша покорная служанка поняла ваши объяснения».

Спешу повторить ту же фразу самым покорным тоном, на какой только способен.

- Джули, покажи ей, как просить выпить. Слушай внимательно, Манон.

- Мадам, можно мне говорить? — спросила Джули.

- Здесь она ждет моего согласия, иначе наказание... Да, Жюли, чего ты хочешь? — спросила мадам.

- Мадам, не могли бы вы любезно почтительно предложить вашей рабыне напиток?

Я повторяю предложения Джули дословно.

Ты сидишь в этой клетке с прошлой ночи, должно быть, тебе хочется пить. Встань на четвереньки. Ты будешь пить. Джули, направляй ее.

Я чувствую, как меня хватают за волосы и силой толкают вперед.

- Стоп, вы стоишь перед своей миской с водой. Медленно опусти лицо, чтобы найти ее, и лакай воду. Для этого заведи руки за спину, — сказала Джули.

Я очень медленно опускаю нос к земле, руки все еще связаны за спиной, чувствую, как напряжены плечи и болят руки. Каждое движение требует от меня усилий, я боюсь опрокинуть миску, за малейшую неловкость буду наказана. Мой нос наконец коснулся холодного металла миски. По телу пробежала дрожь, смесь ледяного прикосновения и страха разочаровать. Очень медленно, напряженно поворачиваю голову, пытаясь найти правильное положение. Моя щека наконец коснулась прохладной воды, и, несмотря на полное унижение от того, что я оказалась в таком положении, во мне поднялось странное волнение. Я чувствую невидимый для меня взгляд мадам, который одновременно делает меня уязвимой и, как ни странно, живой. Я опускаю рот в миску и с удовольствием делаю глоток воды. Руки хватают меня за волосы и вытаскивают мое лицо из миски.

- Ты, чертова сука, тебе бы язык использовать, а не рот. Такие суки, как ты, жадно лакать воду.

Мои волосы распущены. Я продолжаю пить, высовывая язык как можно дальше, чтобы насладиться водой. Боже, как же это сложно, язык недостаточно гибкий и не высовывается достаточно далеко. Мне понадобится целая вечность, а от глотка жажда только усилилась. Мне придется проявить настойчивость и опустошить эту миску, иначе она вполне способна ее у меня отнять.

- Эта идиотка не умеет нормально высовывать язык. Это станет препятствием в будущем. Джули, добавь к ее программе два часа интервальных тренировок с пятнадцатиминутными сеансами растягивания языка. И не забудь про соски.

Обо мне говорят так, будто я кукла. Какой позор. Спустя двадцать минут мне удалось выпить все содержимое, но я все еще хочу пить.

- Наконец-то, как раз вовремя! Встань, вернись в исходное положение. Отлично. А чтобы ответить на мой второй вопрос, что вы скажете? Вы можете говорить.

- Мадам, ваша рабыня очень нуждается в помощи. Не могли бы вы любезно разрешить ей помочиться?

- Ты быстро учишься, и это хорошо. Джули, принеси что-нибудь.

Джули протягивает мне металлический контейнер, похожий на таз. Мне приходится держать его обеими руками, он такой тяжелый. Я сгибаю колени, чтобы раздвинуть половые губы, ставлю таз между бедрами и жду ее команды. Как же это унизительно — мочиться стоя, перед двумя женщинами. А я вот, запираю дверь в ванную, чтобы меня никто не побеспокоил. Краснею от унижения.

- Давай, сука.

Наконец-то свобода! Я больше не могла терпеть; вздутый живот болел от долгого сдерживания. С огромным облегчением я выпустила содержимое переполненного мочевого пузыря. Мощная струя с шумом хлынула в унитаз. Как же хорошо было наконец-то справить нужду!

Когда я закончила, я почувствовала себя шлюхой. Я держала обеими руками очень тяжелую миску и ждала, что она скажет мне, что делать. В таком положении я чувствовала себя просто нелепо. Но никакой инициативы, Манон. Абсолютно никакой.

- Манон, поставь таз на пол. Твоя вагина отвратительна. Моча все еще капает из твоей вагины, убери ее.

- Мадам, позвольте мне сказать?

- Что еще ты хочешь?

- Мадам, у меня нет необходимого. Не могли бы вы мне их дать?

- С каких это пор у рабов есть туалетная бумага? У тебя же пальцы и язык во рту. Используй их. Дрянь.

Потрясенная тем, что мне приходится делать, я сдерживаю слезы, чувствуя себя настолько униженной перед этими двумя женщинами. Мои ноги дрожат от усилий, затраченных на удержание положения на корточках, а напряжение в бедрах заставляет меня морщиться при каждом движении. Мое дыхание неровное, и я чувствую, как сильно бьется сердце при мысли о том, что я могу совершить ошибку и разочаровать мадам. Я медленно подношу правую руку к своим гениталиям, пальцы скользят по влажной коже, и я сгибаю колени, чтобы раздвинуть губы.

Каждый жест кажется мне гротескным и унизительным, и все же внутри меня поднимается смутное тепло, смесь стыда и запретного любопытства. Я просовываю два пальца в свою щель и подношу их ко рту.

Фу, если бы кто-нибудь сказал мне, что однажды я буду облизывать свои покрытые мочой пальцы, я бы никогда не поверила... но я не могу отделаться от странной дрожи, вызванной этим полным подчинением.

Мое тело напряжено, одновременно сковано унижением и странным образом обострено ситуацией. Я чувствую противоречивое возбуждение, смешивающееся со страхом и стыдом, смесь, которая глубоко меня тревожит. Я осторожно начинаю заново, стараясь не разочаровать, стремясь к полному послушанию, в то время как мое тело непроизвольно реагирует на этот унизительный опыт.

- Отлично. Джули, покажи ему, куда нужно вылить содержимое миски. Приходи ко мне потом, я еще не закончила с Манон.

Выполнив задание, я снова предстала перед мадам, обеспокоенна тем, что она для меня приготовила.

- Манон, ты должна быть наказана, разве ты не помнишь? Ты несколько раз колебалась, прежде чем подчиниться мне, и, более того, что недопустимо для рабыни, ты назвала меня сумасшедшей. Итак, пришло время для первой настоящей коррекции. Джули, повесь ее на раму.

Через две минуты я оказываюсь подвешенным в тридцати сантиметрах от земли, руки над головой, ноги широко расставлены, а повязка на глазах полностью лишает меня возможности видеть окружающее. Меня ужасает то, что она только что сказала. Мои плечи уже горят от напряжения, и я чувствую, как слабеют руки. Все тело дрожит, застыв между страхом и предвкушением. Насколько сильно отличается мое первое избиение от предыдущих? Мне страшно, и я начинаю дрожать.

- Джули, передай мне хлыст для верховой езды.

- Китовый ус, инкрустированный алмазами?

- Да, именно тот.

- Отличный выбор, мадам. Ей очень понравится.

- Манон, за твою недисциплинированность и глупую попытку сопротивления ты будешь наказана. 50 ударов. Считай каждый удар и благодари меня после каждого. Можешь кричать сколько хочешь.

Внезапно воздух пронзил свист, и сильный удар пришелся мне в живот. Боль перехватывает дыхание, и я издаю крик, идущий из самых глубин моего существа. Я пытаюсь дышать, но в груди сдавливает, и каждое движение усиливает дискомфорт.

Наконец, мне удается сформулировать следующее:

- Один, мадам... Спасибо, мадам.

Внезапно меня сильно ударили по груди. У меня снова перехватило дыхание, и боль в этой нежной области была невыносимой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. Я считала, задыхаясь.

- Два, мадам. Спасибо, мадам.

Еще один удар пришелся мне в спину. Я в аду. Я барахтаюсь на грани срыва, пытаясь увернуться от ударов, но это невозможно. Каждый удар вызывает пронзительный крик. Все мое тело — мишень для ее ударов этой проклятой игрушкой. Пламя боли смешивается с унижением от полной зависимости от их власти. Мои груди, ягодицы, внутренняя сторона бедер, спина и, наконец, влагалище — пять жестоких ударов. Мне казалось, она разрезает меня пополам. Я — сплошная боль. Опустив голову на грудь, я рыдаю очень-очень громко, стону. Слезы текут по моей истерзанной груди.

- Манон, я жду.

Джули прошептала мне на ухо: «Она хочет, чтобы ты поблагодарил ее за то, что ее выпороли».

- Джули, я тебя слышала. Ты будешь наказана за это.

Я собираюсь с духом и, запинаясь, выдавливаю из себя слова благодарности, прерываемые рыданиями.

- Спасибо, госпожа, за то, что исправили свою непослушную рабыню и за вашу доброту и желание меня обучить.

Каждое слово – это усилие, осознанное унижение.

- Я рада, что тебе понравилось. Джули, развяжи его и береги. Поскольку ты поняла, в чем заключаются твои интересы, и была послушной, Джули вернет тебе свободу.

С меня спадает повязка на глазах. Я моргаю, чтобы глаза привыкли к свету в комнате, который не слишком яркий.

- Что ж, мне пора с вами расстаться, но я вернусь, как только смогу, чтобы узнать, как поживает Манон.

- Джули, я рассчитываю на тебя, что ты позаботишься о том, чтобы она быстро поправилась.

Мадам выходит из комнаты, оставляя нас с Джули одних. Я свернулась калачиком, прикрыв руками горящие гениталии. Каждый сантиметр моей кожи горит, израненный хлыстом. Я до сих пор дрожу. Моя кожа горит, словно с нее содрали кожу заживо. Пятьдесят ударов. Пятьдесят огненных вспышек, пронзивших мою плоть, сломивших мою волю, поглотивших мое сопротивление. То, что она назвала исправлением, я восприняла как бойню. Безжалостная, методичная, беспощадная пытка. Я подумала, что меня уничтожили, разрушили. И вот тогда все изменилось. Внутри меня открылось нечто постыдное. Каждый удар заставлял меня кричать, но также... содрогаться. Грязная, неоправданная вибрация, которая глубоко укоренилась в моем теле. Я хотела убежать от этого чувства, но оно усиливалось, подпитываемое моей болью, моим вынужденным подчинением. И чем сильнее она меня била, тем сильнее меня охватывала эта смесь страха и стыда, а также это непристойное удовольствие, которое я не хотела признавать. Когда она отложила хлыст, чтобы посмотреть на меня, я был для нее всего лишь объектом. Тот, который подчиняется, что ждет, что наконец-то поняла. Мне больше не нужно думать. Мне больше не нужно желать. Есть только его воля и моя покорность. Теперь я знаю. Я полностью в его власти. Теперь я понимаю свое место: место рабыни. Подчиняйтесь, не задумываясь. Молчи. Прими. Перестань пытаться понять, просто сдайся, чтобы избежать наказания. И более того, почувствовать, глубоко внутри этого жгучего ощущения, ту стыдливую дрожь, которая пробегает по всему моему телу. Это смутное, коварное удовольствие, рожденное самой болью. Стыд от того, что мое тело реагирует на наказание, раскрываясь против своей воли, требуя того, от чего оно должно было бежать.

- Мне больно. Мне больно. Зачем столько жестокости? Я ничего ему не сделала. Пятьдесят ударов за пустяки, это так несправедливо, — простонала я сквозь рыдания.

- Манон, замолчи. Рабыня никогда не жалуется, независимо от того, сколько вреда ей причиняют. Я должна сломить тебя, и я сломаю тебя, поверь мне.

С этими мыслями я с трудом поднялся на ноги. Как же больно! Она запечатлела в моей плоти единственную истину, которая для нее важна: мое подчинение должно быть полным.

Я пытаюсь завоевать его расположение. Я занимаю выжидательную позицию.

- Мадам, я благодарна вам за совет.

- Заткнись. Поцелуй мой ботинок, ты кусок дерьма.

Жжение в ягодицах заставляют меня упасть на четвереньки. Я страстно целую ее туфлю. Я не должна ее расстраивать.

— Иди к этому столу и одновременно облизывай пол.

Испугавшись ударов, я лижу пол, направляясь к столу.

- Ложись. Сначала на живот, я обработаю следы от хлыста.

Я с трудом забралась на него и рухнула на живот, лицом прямо на стол. Джули заставляет меня поднять руки над головой и раздвигает мне бедра.

- Не двигайся. Не заставляй меня тебя связывать, поняла?

Я киваю головой и пытаюсь следить за тем, что она делает, взглядом, но у меня не получается.

Я чувствую, как она наносит мне на спину маслянистое средство и начинает распределять его по всему телу обеими руками.

Несмотря на то, что она делает это довольно нежно, она заставляет меня стонать, потому что боль все еще присутствует, очень ощутимая. Постепенно боль утихает, и я больше не чувствую жжения в спине и ягодицах. Она дает мне отдохнуть пять минут и просит лечь на спину в том же положении. Она возобновляет свой успокаивающий массаж, делая его еще нежнее, внимательно прислушиваясь к моим напряженным движениям или к тому, как я делаю вдох, чтобы не закричать. Когда она проводит руками по моим гениталиям, она восклицает: «Ну вот и все. Ты вся промокла. Настоящая шлюха. Мадам мне не поверит».

Тебе понравилось, когда я обрабатывала? Можешь ответить.

- Да, мадам. Я поняла, что порка меня возбуждает, когда удары не слишком сильные, но наказание, которое применила мадам, было для меня, новичка, слишком жестоким. В основном меня возбуждают постоянные унижения, которым вы меня подвергали.

- Ну что ж. Хорошо, что ты это узнала, грязная шлюха.

Я подобострастно отвечаю и начинаю размышлять: «Спасибо, мадам, за то, что обращались со мной так, как будто я проститутка».

Потому, что я начинаю всерьез думать, что это все, что у меня осталось. Смириться с тем, как со мной обращаются, и терпеть это, как будто это нормально... Манон, ты больше не нормальная...

Сеанс длится добрых полчаса. В конце я чувствую себя отдохнувшим и почти как новенькая.

Ее массаж полностью меня расслабил.

- Хорошо, моя прекрасная, аппетитная игрушка. Я собираюсь доставить тебе удовольствие, заставив тебя дрожать. Ты будешь чувствовать, пробовать на вкус, дрожать... но ничто не будет для тебя. Ты будешь цепляться за это, ты будешь поглощена этим... и каждый раз, когда тебе покажется, что это близко, я лишу тебя этого. Это будет моим удовольствием, а твоей пыткой. Мы отлично проведем время. Расслабься и дай волю своим чувствам.

Продолжение следует...