Tишина в комнате нарушалась только их тяжелым, сбивчивым дыханием. Анатолий лежал неподвижно, чувствуя, как его пальцы всё ещё погружены в горячую, пульсирующую глубину Лены, которая медленно приходила в себя после мощного спазма. Он надеялся, что на этом всё закончится, что теперь наступит передышка, момент, когда можно будет просто перевести дух и осознать произошедшее. Но Лена не собиралась давать ему этой передышки. Её тело, ещё секунду назад казавшееся тяжелым и обмякшим, вдруг напряглось новой, пугающей силой.

Не дав Анатолию даже вынуть руку или сделать вдох, Лена резко выпрямилась. Её пальцы, словно стальные клещи, впились в его волосы на затылке. Анатолий охнул от внезапной боли, его голова была рывком запрокинута назад, а затем с не меньшей силой притянута вперёд и вверх. Он потерял ориентацию в пространстве на долю секунды, а потом его лицо оказалось плотно прижатым к её груди.

— Целуй, — прозвучало над ним, не как просьба, а как жестокий приказ.

Анатолий растерянно моргал, его нос упирался в мягкую, горячую кожу между её грудей. Запах её возбуждения, смешанный с запахом пота и чего-то сладкого, ударил в ноздри, лишая рассудка. Он открыл рот, инстинктивно пытаясь ухватить губами ближайший сосок. Он был твёрдым, набухшим, словно орешек, и когда Анатолий коснулся его языком, Лена резко вздохнула, её пальцы сильнее дернули его за волосы, заставляя прижаться ещё теснее.

Он начал лихорадочно целовать её кожу, покрывая мокрыми поцелуями верхний свод её груди, затем смещаясь ниже к ареоле. Он чувствовал, как бьётся её сердце прямо под его губами — быстрое, гулкое, такое же возбуждённое, как и его собственное. Он захватил сосок ртом, грубо, неумело, но с жадностью, которую уже не мог сдерживать. Он сосал его, чувствуя, как тот набухает ещё больше, касаясь нёба, в то время как Лена начала двигать бёдрами, протираясь своей мокрой киской по его руке, которая всё ещё находилась внутри неё.

— Ещё сильнее, — прохрипела она, не отпуская его затылок. — Не останавливайся.

Анатолий пытался угодить ей, он чередовал сосание с покусыванием, чувствуя, как её тело дрожит мелкой дрожью от каждого прикосновения. Но вдруг Лена оторвала его от своей груди с таким же резким движением, за которое и притянула. Анатолий запрокинул голову, глядя на неё снизу вверх с широко раскрытыми глазами. Её лицо было искажено желанием, губы прикушены, а в глазах горел тот самый дикий огонь, который не оставлял ему надежд на пощаду.

Она не собиралась останавливаться на достигнутом. Её оргазм, казалось, лишь подлил масла в огонь. Лена перехватила его свободную руку — ту, что бессмысленно лежала на её бедре — и направила её к своей промежности. Её собственные пальцы, обхватившие его запястье, были влажными и скользкими.

— Двигай, — скомандовала она, сжимая его кисть своей ладонью. — Делай это так, как я хочу.

Она начала руководить его движениями, не давая ему просто пассивно лежать. Она заставила его вытянуть два пальца и резко, с силой погрузить их обратно внутрь себя. Анатолий ахнул, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него, но Лена не дала ему замереть. Она начала двигать его рукой, задавая жесткий, быстрый ритм. Вверх-вниз, вперёд-назад. Его пальцы стали продолжением её воли, инструментом в её руках, которым она управляла с безжалостной точностью.

— Быстрее, — выдохнула она ему в лицо, её волосы падали на его лоб, щекоча кожу. — Ты должен довести меня снова. Прямо сейчас.

Анатолий почувствовал, как её клитор, твёрдый и набухший, набухает под давлением его большого пальца, который она прижала к нужному месту. Она крутила его бедром, помогая ему, заставляя его пальцы бить в самую чувствительную точку с каждым толчком. Он чувствовал, как внутри неё нарастает давление, как её мышцы начинают сокращаться в предвкушении нового взрыва, гораздо более мощного, чем предыдущий.

Он старался не отставать. Он начал работать рукой сам, без её принуждения, понимая, что если он остановится, она может разозлиться. Он вводил пальцы глубоко, выкручивал их внутри, чувствуя, как её влажность обильно смазывает всё вокруг, позволяя двигаться ещё быстрее. Звуки чавканья и шлеп, шлеп, шлеп мокрой плоти о мокрую плоть заполнили комнату, грязные и громкие, заставляя Анатолия покраснеть от стыда и возбуждения одновременно.

Лена снова прижала его лицо к своей груди, но теперь ниже, заставляя целовать мягкую кожу под грудью, пока она продолжала двигать его рукой. Её дыхание превратилось в сиплые стоны, она начала тереться о его пальцы с отчаянием женщины, которой нужно больше, чем возможно дать.

— Да... Да... — бормотала она, закидывая голову назад. — Ещё. Глубже.

Анатолий почувствовал, как её тело начинает содрогаться. Он добавил третий палец, растягивая её вход, и Лена вскрикнула, это был звук боли и экстаза одновременно. Она сжала его волосы так сильно, что у него зашумело в голове, но он не остановился. Он продолжал долбить её рукой, чувствуя, как она приближается к краю.

Внезапно её спина выгнулась дугой, её бёдра сомкнулись на его руке с невероятной силой, словно тиски. Лена замерла на секунду, задержав дыхание, а затем разразилась криком, который, казалось, мог вышибить стёкла в окнах. Её оргазм накрыл её волной, которая была сильнее предыдущей. Её внутренние мышцы начали судорожно сокращаться, ритмично сжимая его пальцы, выплёскивая на них новую порцию влаги.

Она билась в конвульсиях на нём, её ногти впились в его плечо, а другая рука всё ещё сжимала его запястье, заставляя продолжать движения, пока её тело не исчерпало последние спазмы удовольствия. Анатолий продолжал двигать рукой, пока она не перестала дрожать, пока её крики не перешли в тихое, срывающееся сопение.

Только тогда Лена отпустила его волосы и рухнула на него всем своим весом, полностью обессиленная, но всё ещё трепещущая. Анатолий лежал под ней, его рука была мокрой до локтя, его лицо было испачкано её слюной и потом, а в ушах всё ещё стоял её крик. Он чувствовал под собой не просто кровать, а поле её битвы, где она одержала полную и безоговорочную победу, а он был всего лишь оружием в её руках.