Наставница 2

В прохладной тишине прихожей раздалось громыхание ключа в замочной скважине. Дверь открылась, осветив выкрашенную в белый цвет стену тусклым теплым светом лестничной клетки. Стройные ножки перешагнули через порог; захлопнув дверь, прихожая снова погрузилась в полумрак.

Девушка облокотилась спиной о стену и, глубоко вздохнув, небрежным движением пальцев убрала запутавшиеся кудри с лица. В полутьме она стояла, прислушиваясь к звуку поливальной машины где-то за окном, и пыталась размышлять. Как так получилось, что попытка флирта и полушутливого соблазнения без серьёзных намерений обернулась тем, что она будет как будто послушно и как будто привычно делать утренний минет подростку, который еще месяц назад боялся на нее посмотреть?

Звук поливальной машины начал затихать, и она, глубоко вздохнув, включила в прихожей мягкий свет. Скинув босоножки с изящных щиколоток, она зацепила пальцами стоящую на тумбочке сумочку и направилась в ванную. Зажурчала вода — белоснежный санфаянс начал наполняться прозрачной, с голубоватым оттенком водой. Она кинула в прохладную воду горсть приятно пахнущей морской соли и начала разбирать сумочку. Пузырек со смазкой, надорванный конвертик презерватива, скомканный узелок нежно-розового цвета полупрозрачных трусиков, такого же цвета почти невесомый лиф — все отправилось в корзину для грязного белья.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале: чуть уставший, но спокойный взгляд, темные круги под глазами, спутанные золотистые волосы, слегка опухшие губы и красные следы на плечах и шее. На Алину внезапно начала волнами накатывать усталость, и чтобы отдаться ей полностью, как она отдавалась этим утром, пальцы ловким движением заскользили по шаровидному крану. В ванной стало тихо, лишь несколько капель шлёпнулись на водную пленку, оставив небольшие расходящиеся круги. Девушка, оперевшись рукой о раковину, попробовала пальцем ноги воду — то, что надо, — и не спеша погрузилась по шею в приятно пахнущую ванну.

Между ног слегка защипало, напоминая об этой ночи. На лице девушки появилась лёгкая полуулыбка. Прикрыв уставшие веки, она наблюдала, как перед ней калейдоскопом проносятся картинки этой ночи, запахи, ощущения, эмоции. Всё это слилось в какой-то неуправляемый, бушующий поток и начало уносить её в дремоту, с которой она, не сопротивляясь, начала сливаться.

— --

После робкого напоминания стариком о его тогдашней просьбе решение было принято с полуслова, после короткого разговора с мужем. После того как рабочих на улице задержала миграционная служба и их за несколько дней выдворили из страны, Петрович с полной отдачей помогал Диме и Алине достраивать дачу перед осенним сезоном, несмотря на то, что недавно выписался из больницы после операции на сердце. Речь о встречах с Алиной больше не шла — мужчина долго лежал под наблюдением, потом операция и восстановление. Врачи строго запретили таблетки, которые могут повлиять на сердце, да и было уже не до этого.

Но взамен Петрович буквально как к дочери относился к молодой девушке, балуя, всячески помогая и изредка позволяя себе в приветствии или на прощание приобнять её чуть ниже талии и чуть сильнее прижать к себе, поцеловав не в щеку, а в губы. Да и как будто время этого одобряемого всеми сторонами адюльтера, когда Алина подбирала для этих встреч короткие нарочито пестрые сарафаны в деревенском стиле, под которыми было всегда белоснежное полупрозрачное бельё с кружевами (Петрович его очень любил), специально ехала проведать пожилого поклонника, — чаепития с которым неизменно начинались с грубоватых объятий Петровича и заканчивались несколькими мощными размашистыми толчками, от которых звенели ложки в чашках, и привычным семяизвержением в нее. Других способов завершения Петрович не признавал, называя остальное «ребячеством». Даже во время минета он в моменте мог притянуть Алину к себе, войти в неё и несколькими движениями бурно излиться в её лоно, что сначала вызывало лёгкое недоумение, потом она привыкла к его причуде и воспринимала это как должное.

Алина не сказать чтобы сильно хотела выполнять его просьбу. Высокий, сутулый, с рыжей копной волос и бледной кожей внук Петровича, Виталик, не вызывал у неё особого трепета, напоминая ей скорее выцветшего богомола, чем зрелого мужчину. Играло роль ещё и то, что они, наконец, решили остепениться, и две полоски на тесте неделю назад стали подтверждением их намерений. Так что её голова была занята мыслями о детской, а не планами соблазнения нелепого юнца. Но без помощи соседа детской бы не было, так что Алина и минуты внутри себя не колебалась в решении, однако решила, что это будет последним её увлечением на стороне.

Выбрали день, когда Виталик будет один. Петрович уехал на дачу и сказал ему, что Алина приедет, привезёт важные документы. Конечно, этими документами были паспорт на старый холодильник и брошюра какой-то религиозной организации.

Алина полдня провела в душе, намыливаясь ароматными гелями, полируя и так эпилированную кожу станком, укладывая золотые волнистые волосы в небрежное каре и втирая в белоснежную кожу масло с ароматом ванили. Встав у зеркала, она взглядом окинула свою внешность. Кукольные черты лица, выраженные скулы, большие, темно-голубые, миндалевидные глаза, губы бантиком и тонкий, очерченный подбородок. Ключицы, переходящие в изящный изгиб шеи, аккуратная грудь первого размера со вздёрнутыми ареолами сосков, плоский животик, круглые, в форме сердца, бедра и стройные, несмотря на миниатюрность, длинные ножки.

Открыв дверцу шкафа, она достала комплект, который когда-то ей подарил один поклонник, но про который она благополучно забыла. Полупрозрачные, почти невесомые нежно-розовые трусики и такой же лиф, через который соблазнительно просвечивали её соски. Сверху она накинула рубашку в вертикальную черно-белую узкую полоску, завязав её на поясе и расстегнув несколько верхних пуговиц, короткую свободную черную юбку и, наконец, чёрные босоножки, подчёркивающие изящество её стопы и бордовый лак на ногтях.

Домчав на такси за десять минут, она позвонила в звонок, стоя во влажном, прохладном подъезде у железной двери. Из глубины квартиры послышались шаркающие тяжелые шаги, и, лязгнув замком, дверь тяжело открылась. В дверном проеме показалась заспанная рыжая голова — видимо, Виталик только недавно проснулся.

— Привет. А разве тебя не предупреждали о моем визите? Это так ты встречаешь даму на каблуках? — Алина улыбнулась, увидев на лице юноши оторопь и смущение.

— Алина Александровна, здравствуйте, извините, я под вечер уснул, — пролепетал Виталик, не спуская с неё восхищённых глаз.

— Ну, может, всё-таки впустишь меня? — девушка с ироничной ухмылкой посмотрела на него.

— Ой, да-да, проходите, Алина Александровна, пожалуйста, — парень на мгновение замешкался и пропустил девушку.

Алина шагнула на порог и, положив сумочку на стул, тихо сказала:

— Можешь на «ты» и можешь просто по имени. — Она обняла оторопевшего подростка, чмокнув его в щеку. — Я привезла документы, — протянула ему папку, — забери их.

Виталик взял папку и унёс её куда-то в комнату. Сняв босоножки, она прошла на кухню.

— --

— М-да, у тебя тут прямо мужская берлога, — допивая чай, Алина окинула взглядом его гостиную.

Всё было утилитарно, без изысков, можно сказать, по-спартански. Они час с лишним проболтали на разные темы, и юноша уже не казался ей таким недалёким, можно сказать, что у неё возникла по отношению к нему какая-то симпатия. Юноша забрал кружки и направился на кухню.

Алина тем временем обратила внимание на горящий монитор компьютера и, открыв свернутый браузер, заметила знакомый жёлто-чёрный значок. Открыв вкладку, она обнаружила поставленное на паузу видео группового секса с какой-то блондинкой, которую лихо накачивали два темноволосых качка в формате «сэндвича». Виталик, зайдя в комнату, замер и густо покраснел. Увидев его смущение, девушка звонко рассмеялась и беззаботно произнесла:

— Неудобно, когда нижний заканчивает, он ждёт, пока закончит верхний, и сперма вытекает. — Она стрельнула глазками в его сторону. — Хотел бы так же, а?

Она приподняла полы юбки, показав ему холмик лобка, скрытого полупрозрачной тканью трусиков, и, пристально глядя на него своими голубыми глазами, спросила:

— Хочешь меня?

Виталик покраснел, запнулся и, отведя взгляд, лишь приглушённо смог из себя выдавить:

— Да… очень.

Открыв рот, он сделал шумный вдох. Лицо Алины смягчилось, ротик расплылся в обворожительной улыбке, и она, погладив его по кучерявой шевелюре, наклонилась, нежно поцеловала в пересохшие губы и шепнула:

— Тогда беги в душ.

Закрылась дверь в ванную комнату, зажурчала вода. Алина раскрыла сумочку, достала пузырёк со смазкой, несколько квадратиков презервативов, аккуратно расставив всё на прикроватной тумбе. Промокнула губную помаду влажной салфеткой, взбила рукой волосы, добавив своей золотистой копне еще большую небрежность. Сняв трусики и лиф, она на всякий случай положила их в сумочку; на спинку стула отправились рубашка и юбка.

Худой подросток вошел в комнату, скрывая нижнюю часть тела под широким полотенцем. Увидев голую девушку, он остановился и ещё гуще покраснел. Алина, положив руки на пояс, спросила:

— Ну, как тебе, нравится?

Подросток лишь смог пролепетать:

— Да, очень.

— А теперь садись на кровать, — она похлопала по белой простыне.

Виталик суетливо засеменил к краю кровати и сел, уставившись на Алину снизу вверх. Девушка, глядя ему в глаза, опустилась на колени и медленно развернула его полотенце. Её взору предстал среднего размера, но довольно толстый половой орган с начинающими расти на лобке светлыми волосами. Проведя ладонью от основания до головки, она поцеловала его, и только она сомкнула губы на головке, как её рот начал неудержимо наполняться густой, бьющей с большой силой спермой. Она недоуменно подняла на него взгляд и, не выпуская изо рта бурую крупную головку, сделала два крупных глотательных движения.

— Ну что, второй заход? — она с улыбкой посмотрела на него.

Комнату заливала густая, серая тьма, только прикроватный ночник освещал часть изголовья кровати.

— Да, только, Алин, давай без этого, — он хитро улыбнулся и указал на презервативы. — Получается, что я в тебе, но тебя не касаюсь.

— Ладно, — ответила девушка, — только смотри, будь аккуратнее. Ну, иди сюда. — Она переместилась на середину кровати и развела ножки. — Ну, не бойся, иди.

Виталик склонился над ней и, приставив грибовидную головку к её промежности, начал медленно в неё входить. Алина, глубоко вздохнув, чуть застонала, прикусив губу.

— Не спеши так, медленно, — под его суетливыми толчками она не смогла расслабиться.

Наконец его хаотичные дёрганья начали принимать размеренный и глубокий темп и она, подстроившись под его размашистые движения смогла оседлать волну удовольствия и подстроившись, ощущать первые, словно отдалённый гром июльским вечером, отзвуки нарастающего оргазма, она прикрыла глаза, сосредоточившись, наконец, на своих ощущениях, слыша только его сопение и ощущая как в ней методично поршнем двигается его член. Несколько минут в комнате был слышен только скрип кровати, тихие постанывания Алины и громкое сопение Виталика. Он смотрел на ее прикрытые веки, румянец на щеках, золотые волосы, разбросанные по подушке и не мог поверить что это все происходит с ним-та, на которую она заглядывался уже несколько лет и которая только одаривала его вежливым разговором, стонет сейчас под ним с раздвинутыми ножками, меж которых снует, наконец, его член. От всех этих сладких, манящих мыслей он невольно ускорился, ощущая как разбухает его головка, и начал в силой вгонять в девушку член, Алина поначалу ойкнула, и через мгновение застонала ещё громче, ее руки начали гулять по его лету, поглаживая руки, торс, спину и остановившись на волосах, в удовольствии сжала их.

"Я кончаю, куда мне это сделать?"-на лбу юноши выступил пот-"Только не в меня", полушёпотом произнесла Алина, но половина ее слов утонули в звуках скрипа кровати и кононаде влажных шлепков двух разгоряченных тел. От его фрикций внутри нее разгорался пожар и она ощутила накатывающие все сильнее с каждым его движением оргазм, который в какой то момент накрыл ее всю, растворив в своем цунами из ощущений, она широко открыла глаза и увидела картину, от которой чуть не прыснула со смеху-Виталик смешно скорчив лицо, неуклюже двигался в ней, но она тут же забыла про это,почувствовав, как в ней длинными очередями забился его член, она недоуменно посмотрела на него, но тут же ее накрыла вторая волна удовольствия.

Из-под глубины стихающих, но еще накатывающих волн оргазма, от каждого его размеренного, как метроном, движения, она почувствовала, как внутри неё всё еще бьётся ключ, наполняющий её семенем подростка, смешно сморщившего в этот момент лицо и прижавшегося лохматым рыжим пахом к её алым губам. Алина в посторгазмическом забытьи только смогла прошептать:

— У вас это, походу, семейное...

И провалилась в беспамятство на несколько секунд. Открыв глаза, она увидела копну светлых волос, прильнувшую к её плечу. Виталик глубоко дышал, переводя дух, и его плечи были мокрыми от пота, а член, еще содрогаясь, поскальзывал в ней туда-сюда, будто котёнок, ищущий молоко.

— Жарко, — она провела по рыжеватым волосам, — поднимись.

Он, глубоко вдохнув, поднялся на руки и посмотрел ей в глаза с выражением какой-то детской беспомощности.

— Вытаскивай аккуратно, — её взгляд скользнул вниз, — не торопись.

Юноша, аккуратно, смешно придерживая двумя пальцами, начал медленно вытаскивать еще подёргивающийся член из Алины. Выскользнув из алого лона, бордовая головка оросила его и гладкий, покрытый испариной, лобок крупными белесыми каплями. Виталик, громко выдохнув, рухнул рядом с девушкой и с глупой улыбкой уставился в потолок, на котором плясали оранжевые рассветные лучи.

Она с минуту лежала, переводя дух, ловя перед взглядом мушки, глубоко вдыхала душный воздух, пропитанный ароматом секса, пота и презервативов. Почувствовав, как её начинает покидать густая жидкость, она повернулась к подростку и попросила принести полотенце. Тот послушно поднялся и, смешно размахивая ещё стоящим членом, посеменил к шкафу, протянув девушке синее широкое банное полотенце. Алина, разведя ноги, приложила его к своей промежности и с улыбкой, глядя на Виталика, спросила:

— Ну, как тебе, понравилось?

— Да, очень, — он смущённо запнулся, — мне было просто охуенно, спасибо вам... эээ... тебе.

Он еще больше покраснел, что вызвало у девушки улыбку.

— Ты еще стесняешься меня? — она потрепала его по лохматой макушке. — Расслабься, нам уже нечего друг от друга скрывать...

Примечание автора:

Друзья, это, скорее всего, заключительная история с нашим любимым персонажем. Я сказал все, что хотел и с чистым сердцем отпускаю свою героиню в счастливое будущее.