Максим вздрогнул и открыл глаза, когда кровать с глухим стуком просела под чужим весом. В комнате сгущались сумерки, пахло пылью и чем-то сладковато-приторным, напоминающим дешевый парфюм, смешанный с перегаром. Он сфокусировал взгляд и замер: рядом, раскинувшись в беспамятстве, лежала его сестра Марина.

Она была «в дрова» — об этом говорили и её раскрасневшиеся щеки, и то, как неестественно закидывая ногу, она пыталась устроиться поудобнее. Шёлковый халатик, который она накинула, видимо, в порыве внезапной строгости, теперь служил лишь декорацией: он задрался почти до самой шеи, обнажая длинные бедра, стройные икры и обтянутые тонкими носками ступни.

Максим почувствовал, как внизу живота стало горячо. Он никогда раньше не засматривался на сестру, но сейчас, в этом полумраке, её тело казалось ему чем-то запретным и в то же время невероятно желанным. Он сел на кровати, не сводя глаз с её обмякшего, почти воскового тела. Марина тяжело дышала, её грудь, едва прикрытая кружевом лифа, мерно поднималась и опускалась, создавая ритм, который гипнотизировал.

— Марина... — тихо позвал он, но та лишь что-то невнятно пробормотала, уткнувшись лицом в подушку.

Возбуждение накрыло его мгновенно, тяжелым и влажным волной. Член, до этого спокойный, начал стремительно расти, заполняя собой трусы. Максим сглотнул слюну, чувствуя, как во рту пересохло. Он аккуратно стянул с себя одежду, оставаясь полностью голым, и придвинулся ближе к ней.

Запах её кожи, смешанный с легким ароматом алкоголя, ударил в нос, заставляя сердце биться чаще. Он коснулся её бедра, ощущая кончиками пальцев нежную, прохладную кожу. Марина даже не пошевелилась. Он медленно переполз вперед, нависая над ней, чувствуя, как его член, уже твердый как камень, упирается в мягкую плоть её ягодиц.

МаКСИМ разглядывал её, чувствуя нестерпимый голод. Его рука скользнула выше, по бедру, задевая край халатика. Он аккуратно раздвинул её ноги, открывая вид на глубокую расщелину между ягодицами. Всё тело девушки казалось расслабленным, податливым.

– Давай... — прошептал он сам себе, теряя остатки контроля.

Слюна во рту стала густой. Максим прикусил губу, глядя на розовый сфинктер, который слегка подрагивал от глубокого дыхания сестры. Он вытащил из тумбочки тюбик смазки, который всегда лежал наготове, и выдавил густую прозрачную каплю на головку своего члена. Смазка блестела в слабом свете, и Максим, стараясь не шуметь, медленно приставил головку к её анусу.

– Черт, какая же ты красивая, — выдохнул он, чувствуя, как возбуждение переходит в разряд чистого животного инстинкта.

Он слегка надавил. Вход был узким, напряженным. Максим замер, прислушиваясь. Марина издала тихий звук, похожий на вздох или стон, но не открыла глаз. Её тело пахнуло теплом и чем-то сладким, почти сахарным. Он снова надавил, ощущая, как головка входит внутрь, раздвигая плотные мышцы.

– Ох, бля... — выдохнул он, зажмурившись от удовольствия.

Входя в неё, он чувствовал, как его член обволакивает горячее, тесное кольцо. Это было странно, почти неправильно, но в этот момент всё остальное в мире перестало существовать. Остался только этот влажный, тесный путь и тяжесть собственного желания.

Он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, чтобы не разбудить её. Но жар внутри требовал большего. Максим подался вперед, глубже вонзаясь в неё, и её тело отозвалось легким движением, бедра непроизвольно качнулись навстречу.

– Ммм... — Марина что-то выдохнула, прижимаясь ближе к подушке.

Это придало ему смелости. Максим перехватил её за бедра, фиксируя тело, и начал входить в неё быстрее. Каждый толчок отзывался в нём экстазом. Он чувствовал, как внутри неё всё сжимается, обхватывая его, создавая невыносимое давление. Тяжелые удары по плоти, влажный хлюпающий звук трения — всё смешивалось в одно общее ощущение.

– Да, вот так... сука, как же хорошо, — простонал он, теряя голову от этого ритма.

Он больше не сдерживался. Его яйца с гулким стуком ударялись о её ягодицы, кожа к коже. Марина лишь больше зарылась лицом в подушку, её бёдра теперь ритмично двигались вместе с ним. Она всё ещё спала, но её тело откликалось, принимая его, впитывая каждый толчок.

С каждым разом он входил всё глубже, до самого основания, чувствуя, как внутри неё всё пульсирует. Максим закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Слизистая была горячей, почти обжигающей. Он слышал только свое тяжелое дыхание и глухие хлопья плоти о плоть.

– Ах... черт... — Максим выгнулся, чувствуя, как оргазм подступает к самому горлом.

Он заставил себя двигаться еще быстрее, еще агрессивнее. Вход в анус был таким тесным, что каждое движение причиняло почти боль вперемешку с диким наслаждением. Сестра что-то прохрипела, её пальцы судорожно сжали одеяло, а спина выгнулась дугой.

– Господи, как же ты забираешь меня... — Максиму казалось, что он растворяется в этом теле.

Достигнув предела, он с силой вонзился в неё в последний раз, зарывшись глубоко, до самого основания. Его тело содрогнулось от мощного выброса. Секунда — и он почувствовал, как горячая сперма толчками вырывается из него, заполняя её, растекаясь внутри тесного кольца. Он чувствовал, как каждое сокращение его семенных пузырьков отзывается в её теле, даже если она этого не осознавала.

Закончив, он оставался неподвижным, тяжело дыша ей в затылок. Постепенно возбуждение ушло, оставив после себя блаженную пустоту и легкую дрожь в коленях. Марина всё ещё не проснулась, её тело постепенно обмякло, расслабилось.

Максим тихо, осторожно выскользнул из неё, стараясь не побеспокоить. Он встал, чувствуя, как по бедрам стекают капли смазки и спермы. Оглянувшись, он увидел, что её лицо выглядит спокойным; она спала глубоким сном, погруженная в своё забытье из-за алкоголя.

Он подошел к ней, наклонился и максимально бережно, почти невесомо, коснулся её губ своими. Поцелуй длился всего мгновение, но в нём было всё: и нежность, и жадность, и скрытая глубоко внутри тоска.

– Сладких снов, — шепотом произнес он, отстраняясь.

Максим быстро собрал свои вещи, стараясь не шуметь. Он чувствовал странную легкость, будто с плеч свалился невидимый груз. Когда он вышел из комнаты, Марина перевернулась на другой бок, свернувшись калачиком, и тихонько приобняла подушку, всё так же пребывая в забытьи.

Проснувшись на следующее утро, Марина почувствовала странную, приятную тяжесть внизу живота.

– Господи, как же меня развезло, — пробормотала она, потирая виски.

Она села на кровати, рассматривая свои ноги. Ей казалось, что что-то изменилось. В воздухе всё ещё витал едва уловимый запах — мужской, терпкий. Она взглянула на дверь комнаты, за которой слышались звуки завтрака.

– Макс! — крикнула она, чувствуя себя необычно бодрой. — Сделай мне кофе, а?

Максим, стоя в коридоре, улыбнулся. Он знал то, чего не знала она, и эта тайна грела его изнутри, делая этим утром таким особенным. Он зашел в кухню, включил чайник, чувствуя, что теперь всё будет иначе.