Мои родители часто ездили в длительные командировки в "страны социализма", и меня отправляли жить к деду, – – он имел небольшой двухэтажный дом в частном секторе, где кроме него жил мой дядя с женой и дочкой Танькой. Дед, несмотря на свои шестьдесят лет, был довольно крепок и являл собой типичный продукт сталинской закалки. В принципе, он не сильно меня контрлировал, да и я не отличался каким – то особым непослушанием. Правда, иногда "срывало крышу" и меня тянуло на подвиги. Так, однажды, мы с приятелями изготовили взрывпакет, но он получился явно мощнее чем предполагалось, и, эффект не засталил себя долго ждать, – – взрыв был такой что вся улица стала на уши. Даже менты приезжали, но все обошлось, – – уехали ни с чем. Впрочем, дед конечно догадывался что я просто не мог не принять участие в этом деле, посему произвел обыск в моей комнате, обнаружив наряду с сигаретами, порнокассетами и прочей мелочью, тертый уголь, серу и еще ряд важных в пиротехнике взрывчатых веществ. А этого уже было достаточно для наказания, конкретнее – – для порки розгой, ибо по словам деда розгой регулярно сели его, а свое воспитание он считал идеальным.

Собственно, сек он меня редко, но основательно. Меньше пятидесяти ударов я не получал никогда. К своим пятнадцати годам, я уже свыкся с подобной продседурой и, по большому счету, она не вызывала во мне ни малейшего трепета. Наказание всегда происходило на веранде, где стояла не весть кем и когда сдеалнная скамейка, на которой во время застолий могло уместиться человек десять. Я сбросил с себя футболку, затем шорты, трусы и улегся на скамейку свесив руки вниз. Дед тем временем вернулся с подготовленными розгами, которые он обычно связывал по три – четыре штуки. На этот раз он как – то долго готовился выравнивая их по длине и вслушиваясь в звук, который они издают при размахивании в воздухе.

Вдруг я услышал девичий шепот и понял что через неплотоно сколоченные доски отделяющие веранду от сарая за мной наблюдают. Кто это догадаться было нетрудно: Танька и Юлька. Причем Танька видимо специально пригласила Юльку, зная что меня сегодя будут пороть. Юлька была вполне созрешей для своих 17 – ти лет девкой, но меня она как – то не воспринимала, считая "малолеткой". Танька подглядывала не первый раз, но мне до этого не было решително никакого дела. В конце – концов, ну что тут такого? Голый парень лежит на скамейке. Будто я ее голой не видел!

Когда дед начал меня сечь, шепот мгновенно затих, видимо у Юльки перехватило дыхание от столь экзотического зрелища. Я лежал соверешнно тихо и только звук разрезаемого прутом воздуха и хлопки по голому телу были едиснвтенными нарушающими летнюю тишину.

Выдав мне причитающиеся пятьдесят ударов, дед сломал связку розог и вышел во двор. Я полежал еще минуты две, после чего оделся и неспеша поднялся на второй этаж в свои "аппартаменты". Вечером, выйдя погулять, наткнулся на Юльку. Она как – то неловко поздоровалась, наверное испытвая внутренний стыд. Мы пару минут проболтали ни о чем, после чего смотря ей в глаза укоризненно спросил:

– – Ну что, все видела?

– – Ну видела, – – жалобно ответила она.

– – Интересно? А мне между прочим было больно! Могла бы потом подойти, погладить, прижать меня к себе... Ты ведь знаешь как я это люблю. "

– – Извини..., мне было бы как – то неудобно... ", пролепетала Юлька.

– – А смотреть было удобно?, – – оборавал я. Ладно, все, замяли. Ты небось уже все растрепала своим подружкам?

– – Нет, ни в коем случае! Клянусь что никому не скажу!

– – Да знаю я вас! Завтра все только и будут об этом говорить!

Мы еще препирались некоторое время, после чего распрощались. Прошло несколько дней и все забылось. Юльку, я не видел, да и вобщем мне было без разницы, что и кому она может рассказать. Однако через недели две, она заломилась ко мне вместе с Танькой и каким – то парнем, на вид более старшим чем я. Для нее было полной неожиданностью что мы оказались немного знакомы – – когда – то сборные наших школ по футболу играли между собой. Помню, как он стоял в защите, и я никак не мог его пройти. Упрямый наверное! Не успели мы толком вспомнить самые важные перипетии этого незабываемого матча, как Юлька вмешалась в наш разговор, объяснив мне, что это ее парень, с которым она оказвается встречается уже полгода (надо же, какой большой срок!), он ей видетили неоднократно признавался в любви, и пел песни под гитару, но вчера она застукала его целующимся с какой – то отстойной дурой, на которую не один уважающий себя парень и внимания – то не обратит. Вот почему он заслуживает наказания и порка розгой, как ей кажеться будет "самое то". Ну и исполнителем "приговора", естественно, должен быть я.

Несколько замешкавшись от неожиданного предложения, я объяснил что нужно подготовить розги и все такое, на что она мне ответила :"мы подождем". "Кто это мы? Тебя что, тоже надо высечь?", – – усмехнулся я. "Слушай, у нас не очень много времени, мы сегодня должны еще идти поздравлять мою сестру".

Прошло еще минут двадцать, как я стоял перед ними держа три свежесрезанные ивовые розги. Игорь (так звали Юлькиного ухожера) старался держаться спокойно, но чувсвтовалось что он волнуется.

– – И сколько ему дать", – – поитересовался я у Юльки.

– – Как это сколько, ударов пятьдясят.

– – Пятьдесят это много. Максимум двадцать пять.

– – Ну пусть будет двадцать пять...

Игорь предпочел не вмешиваться в наш торг. Затем я повел его на веранду, прекрасно отдавая себе отчет, что Юлька с Танькой непременно будут подсматривать. Там, указав ему на скамейку, я спросил:

– – Тебя хоть раз в жизни секли?

– – Нет. Хотя один раз отец отодрал крапивой.

– – Ладно не бойся, я сильно бить не буду. Давай раздевайся и ложись на скамейку.

Игорь поразительно быстро разделся, словно ему не терпелось получить назначенные двадцать пять ударов. Белобрысый рельефный парень, лег, сложив под головой руки, на что я посоветовал чтоб он все таки вытянул их вперед и полностью расслабился.

После чего я, связав скочем розги, несколько раз помахал ими в воздухе, и, затем, предупредив его, его нанес первый удар. Игорь простонал. Я ударял не очень сильно, без оттягов и всего такого, он лишь дергался и издавал протяжные возгласы а!, а – а! "Терпи рыцарь, – – назидательно произнес я, – – немного еще осталось". Когда порка была окончена, я похвалил Игоря, сказав что для первого раза он держался молодцом. Надо ведь как – то ободрить челдовека.

Юлька с Танькей появились в аккурат когда Игорь закончил одеваться. Хитрые девки! Впрочем, мы все их хитрости знаем наперед.

"Ну что, Юля, обними своего Игоря", – – сказал я, вонзив в нее пронзительный взгляд. Юлька совершенно машинально обняла его и некрепко поцеловала, после чего я торжественно вручил Игорю розги, сказав, чтоб он обязательно высек Юльку, если она вдруг изменит ему. Затем мы, четверо, с удовольствием курили крепкие сигареты принесенные Юлькой, причем Игорь выкурил больше всех. Мы остались с ним хорошими друзьями и уже через некоторое время водили вместе ко мне девок, где трахали их в "два ствола". Но это уже другая история. А меня дед больше никогда не сек.