Это было в 1990 году, в те времена, когда Советский Союз трещал по швам от перестройки, а в нашем маленьком провинциальном университете жизнь текла своим чередом. Я, Надя, была типичной отличницей: стройная брюнетка с длинными волосами, собранными в хвост, в скромной блузке и юбке до колен. Мне было девятнадцать, и я гордилась своими пятерками по всем предметам - от математики до философии. Лекции, семинары, бесконечные конспекты - все это давалось мне легко. Но вот по истории, которую вел Сергей Михайлович, у меня стояла упрямая четверка. А без пятерки сессия не закроется идеально и родители будут недовольны. В те годы оценки значили многое: от рекомендаций до будущего распределения.

Сергей Михайлович был легендой факультета. Ему стукнуло пятьдесят шесть, но выглядел он солидно: высокий, с широкими плечами, седеющими висками и строгим взглядом за толстыми стеклами очков. Вечно в костюме с галстуком, он курил 'Яву' в перерывах и не терпел лентяев. 'Оценки - это не милостыня, а заслуга', - говаривал он на лекциях, постукивая мелом по доске. Но все знали его слабости. Студенты, кто-то сдавался бутылкой коньяка 'Арарат', кто-то вкалывал на его даче под городом - копал грядки или помогал строить сарай или забор. За пятерку он не гнушался таких 'договоренностей'. Я слышала эти истории от старшекурсников. 'Сергей Михайлович - мужик старой закалки, но справедливый', - говорили они.

У меня денег на коньяк не было. Стипендия уходила на хлеб, молоко и проезд в переполненных автобусах. А на дачу? Лето же! Подруги звали на Волгу - купаться, жарить шашлыки, флиртовать с парнями из соседнего института. Тратить выходные на прополку сорняков? Ни за что. Поэтому я решила пойти ва-банк. Другим путем. Сексом. Почему? В глубине души я чувствовала себя смелой, авантюрной. Видела, как он иногда задерживает взгляд на моих ногах или улыбке. Не нагло, но заметно. 'А вдруг прокатит? - думала я, глядя в зеркало перед выходом. -Я молодая, свежая, а он - мужчина, хоть и в возрасте'. Сердце колотилось, ладони вспотели. Это было рискованно: если откажет, станет стыдно; если согласится - что потом? Но пятерка манила.

После последней лекции я направилась в аудиторию. Коридоры университета гудели: студенты спешили на электрички, кто-то спорил о Горбачеве и будущем страны. Дверь в кабинет скрипнула, и я вошла. Сергей Михайлович сидел за массивным деревянным столом, перебирая стопку конспектов. Аудитория была пустой - парты в ряд, доска с остатками мела, запах пыли и старых книг. Мы были совершенно одни.

Он поднял голову, кивнул:

— Надежда? Что-то случилось?

Я села напротив, стараясь не ерзать. Юбка чуть задралась, открывая колени - нарочно, для намёка. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Сергей Михайлович, добрый день. Насчёт моей четверки по вашей дисциплине… Я старалась, но, видимо, не хватило. Пятёрка очень нужна. Можно ли как-то… подправить?

Он отложил бумаги, поправил очки. Взгляд стал цепким, оценивающим.

— Оценки ставятся по факту, Надя. Ты сдала на четверку - значит, так и будет. Хочешь выше - докажи делом. У меня на даче огород запущен: сорняки полезли. Придёшь на выходных, прополешь грядки пару дней - и в зачётке будет пятёрка. Чистая, без вопросов.

Я закусила губу, наклонилась вперёд, чтобы блузка обрисовала грудь. Голос стал тише, мягче:

— А нельзя… другим способом? Без огорода и лопаты? Я не против такой работы, просто лето, и мне время очень жалко.

Он нахмурился. В глазах мелькнуло сначала удивление, а потом - явное отвращение.

— Каким же именно? - холодно спросил он.

Я покраснела до самых ушей. Сердце стучало в ушах. Пальцы нервно крутили ручку. Собрав остатки смелости, я почти шёпотом произнесла:

— Ну… я могу вам сделать приятно. То, что мужчинам нравится от такой, как я. Молодой девушки. Ласки, массаж… поцелуи… или что-то более интимное. Оральные ласки, если хотите. Без обязательств, просто один раз.

Сергей Михайлович откинулся на стуле. Его лицо резко изменилось. Любопытство исчезло полностью, уступив место брезгливости и презрению. Он смотрел на меня так, будто я была грязным пятном на его идеальной репутации.

Долгое время он молчал, только тяжело дышал через нос. Потом заговорил низким, ледяным голосом, в котором сквозило настоящее отвращение:

— Ты серьёзно? Вот, значит, какая ты на самом деле… Отличница, комсомолка, а пришла торговать своей пиздёнкой за оценку, как последняя шлюха. Я думал, ты умная девушка с принципами, а ты… - он скривился, словно от плохого запаха. — Готова раздвинуть ноги перед старым преподавателем, лишь бы не работать руками. Фу, Надежда. Противно даже смотреть на тебя сейчас.

Я сидела, как будто меня ударили по лицу. Он продолжал, не повышая голоса, но каждое слово било как пощёчина:

— Нет. Даже не думай. Я не опущусь до такого. Не хватало ещё, чтобы меня студенты потом шепотом обсуждали как похотливого старика, который трахает девчонок за пятёрки. Нет чтобы на дачу, как все нормальные студенты. Два дня в огороде - и будешь с пятёркой. А ты блядь секс предлагаешь. В общем если ещё раз посмеешь прийти с такими предложениями, я лично поговорю с деканом о твоём отчислении. Поняла?

От стыда у меня горело не только лицо, но и грудь. В глазах защипало, горло сжалось. Руки дрожали так сильно, что ручка выскользнула и упала на пол.

— Я… поняла… - едва слышно выдавила я дрожащим голосом. Мне хотелось исчезнуть.

— А теперь вон отсюда! И закрой дверь!

На следующий день после пар я снова стояла перед его дверью. Руки тряслись ещё сильнее, чем вчера, в горле пересохло. Весь день меня мутило от воспоминаний о его презрительных словах - «торговать своей пиздёнкой», «последняя шлюха», «фу, противно». Но я всё равно пришла.

Я постучала. Тихо, почти робко.

— Войдите.

Я открыла дверь и вошла. Сергей Михайлович поднял голову от бумаг. Увидев меня, он резко нахмурился. Лицо мгновенно стало жёстким.

— Ты что, совсем обнаглела? - произнёс он. — Я же вчера всё ясно сказал.

Я закрыла дверь за собой и сделала несколько шагов вперёд. Ноги подкашивались. Голос дрожал, но я заставила себя говорить:

— Сергей Михайлович… Вчера вы были правы. Я вела себя отвратительно. Мне очень стыдно. Но пятёрка мне действительно нужна. Крайне. Если я не закрою сессию на отлично, родители будут в шоке, да и мне будет не по себе... Я готова на всё. Пожалуйста. Я сделаю всё, что вы захотите.

Он откинулся на стуле и долго смотрел на меня тяжёлым, недобрым взглядом. В кабинете повисла гнетущая тишина. Я стояла, опустив глаза.

— Значит, даже после вчерашнего ты всё равно пришла, - наконец проговорил он с презрением. — Упёртая. Готова унижаться ради оценки...

Он не договорил, только усмехнулся криво. Потом медленно встал, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Ростом он был намного выше, и я невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной.

— Смотри на меня, - приказал он.

Я подняла глаза. Его взгляд был холодным, но в нём уже появился другой оттенок - мужской, хищный.

— Ты понимаешь, что если я соглашусь, ты будешь не просто студенткой, а моей шлюшкой на один вечер? - тихо, но жёстко спросил он. — Будешь делать всё, что я скажу. Без капризов. Без «я не хочу». Поняла?

— Поняла… - прошептала я, краснея.

Он помолчал ещё несколько секунд, словно борясь с самим собой. Потом тяжело выдохнул и сказал:

— Ладно. Чёрт с тобой. Раз пришла второй раз и так сильно хочешь - я согласен. Сегодня в пять вечера. Сюда же. Придёшь чистая, в юбке, без колготок. И если хоть одна живая душа узнает — я тебя уничтожу. Ясно?

— Да, Сергей Михайлович. Я всё поняла.

— Иди. И не опаздывай.

Я вышла из аудитории, ноги подкашивались. Коридор закружился: радость, страх, возбуждение. 'Он согласился! - ликовала я. - Но что если передумает? Или это шутка? А вдруг он слишком грубый?' Весь день прошел в тумане. Сергей Михайлович - старик, наверное, неуклюжий в постели, член вялый, секс скучный, как механика. Я не рассчитывала на удовольствие: просто сделаю, что нужно, получу пятерку и забуду. Но внутри теплилась интрига - а вдруг что-то интересное?

Часы тянулись. Пол пятого я зашла в туалет, поправила макияж - помада, тушь, чтобы выглядеть соблазнительно. Юбку подогнала короче, блузку расстегнула на одну пуговицу лишнюю. В пять постучала в дверь аудитории. Руки дрожали. Он открыл, впустил, сразу запер на ключ. Опустил жалюзи - свет из окна стал тусклым, полумрак. Аудитория казалась интимной.

— Ты уверена, Надя? - спросил он тихо, подходя ближе. От него пахло одеколоном 'Шипр' и табаком.

— Да, - солгала я, хотя внутри все сжималось. - За пятерку стоит.

Он взял меня за руку - ладонь теплая, мозолистая. Повел к учительскому столу, усадил на край. Наклонился, поцеловал - сначала осторожно, губы сухие, но потом настойчивее, язык скользнул в рот. Я ответила, обняла за шею. Его руки пошли по блузке, расстегнули пуговицы одну за другой. Грудь вывалилась - я не надела лифчик, соски уже твердые от нервов. Он сжал их пальцами, потянул, и я невольно застонала. Ощущение было острым, как ток.

— Красивая, - прошептал он, целуя шею. — Молодая, упругая.

Я стянула блузку, юбку. Простые белые трусики скинула следом. Стояла голая, кожа покрылась мурашками в прохладе аудитории. Он смотрел жадно, расстегивая свой костюм. Рубашка открыла грудь, крепкую, с седыми волосами. Штаны спустились, и член вырвался: твердый, венозный, сантиметров двадцать, головка набухшая. Член уже был возбужденный, готовый.

— Ложись на стол, - сказал он хрипло.

Я легла на спину, ноги раздвинула. Он встал между бедер, наклонился. Его рот коснулся киски - язык теплый, влажный. Лизнул по губам, потом по клитору кругами. Я ахнула, схватила его за голову. 'Боже, он умеет!' - пронеслось в мыслях. Он всасывал губами, проникал языком внутрь, где я уже текла. Волны удовольствия накатывали, бедра дрожали. Я не ожидала - думала, будет сухо, а тут чистый экстаз. Интрига сменилась шоком: тело горело, соски стояли от возбуждения.

— Вкусно? - выдохнула я, извиваясь.

— Как нектар, милая. Сладкая, мокрая, - буркнул он, впиваясь глубже. Пальцы раздвинули губы, язык творил чудеса.

Я кончила первой - оргазм взорвался, тело выгнулось, киска запульсировала. Кричала тихо, чтобы не услышали в коридоре. Он встал, вытер рот. Он достал презерватив и надел на свой член.

— Теперь я войду в тебя, - сказал он надевая презерватив.

Вошел одним толчком, толстый член растянул мои стенки. Боль смешалась с кайфом, я закусила кулак. Он трахал ритмично, держа за бедра, стол скрипел под нами. Шлепки тел эхом по пустой аудитории, его яйца бились о мою задницу. Пот капал с его лба на мою грудь. Я обхватила его ногами, царапая спину ногтями.

— Да, сильнее! Глубже! - заорала я, забыв о стыде.

Он ускорился, вбиваясь как поршень. Руки сжали соски, губы впились в рот. Я чувствовала каждый сантиметр - член пульсировал внутри. Второй оргазм накрыл меня: киска сжалась, я задрожала. Он зарычал, дернулся, зачем резким движением вынул член, снял презерватив и сперма хлынула на мою грудь, живот и пизду. Сперма была горячая, обильная. Мы замерли, тяжело дыша.

Одеваясь, он улыбнулся - теплой улыбкой:

— Пятерка твоя, Надя. Завтра в зачетке.

Я улыбаясь кивнула, ноги слабые, киска ныла приятно. Вышла на улицу - солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый. Ветерок остудил кожу. Думала, секс будет отвращением, механикой с дедом. А получила чистый кайф, неожиданный, как в романтическом романе. Тайна жгла внутри - сладкая, возбуждающая.

На следующий день в универе одногруппники окружили:

— Надька, как пятерку от Сергея выцыганила? Коньяком подкупила?

— Ага, бутылку 'Арарата' притащила, - хихикнула я, краснея. — Он растаял.

Они заржали, хлопали по плечу. Пусть думают про коньяк. Моя тайна осталась со мной - и с той пятеркой, что сияла в зачетке.