М – да, положеньице было не из приятных. Диме я как – нибудь всё объясню, но вот Толик: Какими глазами он смотрел на нас! А тут ещё я заметил, что трусики у Димы всё ещё спущены, да так, что головка и добрая половина напрягшегося члена представлены всем на обозрение.

От удивления Толя широко раскрыл глаза, а ещё шире – рот.

– А – а – а: Вы чем это здесь: заняты???

Я был так растерян, что не мог произнести ни слова. Но вот Димочка – и как ему только пришло это в голову? – кошачьим прыжком достиг Толи, схватил его за плечи, повалил на землю, устланную покрывалами и спальными мешками. Толик кричал и отбивался ногами, но от неожиданности потерял реальную способность сопротивляться, и вскоре замер: Дима тяжело навалился на него всем телом, не давая пошевелиться.

– – –

Того, что происходило по ту сторону палатки, видно мне не было, но вдруг я ясно различил чьи – то голоса, принадлежавшие, без сомнения, "женской половине населения" – Насте и Ане.

Только не это! О, ужас, а вдруг они войдут именно сейчас?!

Но то, чего я опасался, стало спасением – пусть временным, но всё же выходом из создавшегося положения. Створки палатки раскрылись в очередной раз, и перед нами предстали обе девушки.

Первой подала голос Аня:

– Ай, мальчики! Что тут с вами?

Настёна поддержала подругу возгласом:

– Дерутся!

Обе девушки начали оказывать посильную помощь – они пытались разнять "дерущихся", правда, все их попытки были безуспешны; Димочка решил, что дальнейшее лежание на Толике будет трактоваться двусмысленно, и поднялся.

– – –

Я проснулся оттого, что кто – то тормошил меня за плечо. Медленно раскрыл глаза, и тут же закрыл их. Потянулся. Зевнул. Приподнялся немного, и вдруг почувствовал на себе чей – то взгляд. Я сообразил, что не один нахожусь в палатке, ведь кто – то же разбудил меня.

– Женя, вставай. Скоро нужно идти.

Это был Петя.

Его голос был суров, и поразил меня своей холодностью. Он даже не поздоровался! А ведь мы были особенно близки всегда.

Стало быть, он знает. Ему всё, абсолютно всё известно. Проклятый Толя!

Я робко взглянул на Петю. Тот нахмурился.

– Нужно идти.

И вышел.

Я был поражен. Я, конечно, знал, что Толик всё доложит Пете, знал, что он намеренно сгустит краски, придумает подробности, но не думал, что Петя отнесётся ко всему так серьёзно.

– – –

Весь следующий день мы шли и шли, останавливаясь только для того, чтобы выпить воды и немного передохнуть. Девочки непринуждённо болтали, рассказывали анекдоты, а вот мы, ребята: Мы шли хмурые, часто переглядываясь; я ловил на себе пронизывающие взгляды Пети и Толи. Дима шел позади всех. Он, конечно, тоже не был весел.

Под вечер мы обнаружили славную полянку. Решено было остановиться здесь. Петя, после того, как помог девушкам устроиться, приказал Диме лечь в одну палатку с Толей. Я должен был остаться вдвоём с Петей.

– – –

Я долго копался в рюкзаке, тайком поглядывая на палатку. Петя уже дремал, поэтому я решил, что и мне уже пора ложиться, но подождал ещё немного. Я не хотел оказаться с ним, бодрствующим, один на один – боялся разговора о произошедшем накануне событии, расспросов, порицаний.

И вдруг я увидел, что створки соседней палатки медленно раскрываются: Я не поверил своим глазам – это был Дима!

– Женя, иди скорее сюда! – шепотом позвал меня он.

Я не заставил себя долго ждать.

– Давай поговорим. – Дима взял меня за руку, и жестом пригласил меня сесть на землю рядом с ним.

– – –

Я признался ему во всём. Он слушал, не перебивая, и улыбался: Потом зачем – то отправился в девичью палатку, откуда вышел с Анной.

Аня – самая старшая девочка из нашей компании – была довольно красива, правда, чуть полновата, но это нисколько её не портило. Димочка о чём – то пошептался ней, и сказал:

– Пойдём, Женя.

– В такой час? Но куда? – я был изумлён.

– Куда? О, ты узнаешь сам. Ещё и уходить не захочешь. Пойдём, не бойся!

Продолжение следует.