Жара не отступила и на следующее утро. Солнце уже пробивалось сквозь тонкие шторы номера, заливая комнату золотистым светом, а воздух в крошечной спальне был тяжёлым и сладким от запаха их ночной страсти - пота, кожи и запаха секса. И сегодня Иван проснулся не от будильника и не от жары. Он проснулся от влажного тепла, которое словно обволакивало его член.

Ольга была уже между его ног. Она лежала на животе, полностью голая, с растрёпанными волосами, которые разметались по его бёдрам. Её пышная грудь прижималась к его ногам, соски тёрлись о кожу при каждом движении головы. Полные губы обхватили головку члена плотно, но нежно - она словно была неумелой, но очень старательной ученицей. Язык медленно обводил венозный ствол, спускаясь ниже, к основанию, а потом поднимался обратно, оставляя за собой влажный след.

— Ммм... доброе утро, Вань... - прошептала она, увидев, что он открыл глаза, отрываясь всего на секунду от его члена. Голос был хриплым, сонным и стыдливым одновременно. Глаза блестели, когда она посмотрела на него снизу вверх. - Я... не смогла ждать. Проснулась и... захотела тебя. Так сильно.

Иван застонал тихо, рука сама легла ей на голову, пальцы запутались в волосах. Член дёрнулся в её рту, уже полностью твёрдый.

— Оля... боже... ты... - выдохнул он, не в силах закончить.

Она улыбнулась уголком губ - робко, но с новой, пробудившейся дерзостью - и снова взяла его глубже. Губы скользнули по всей длине, почти до самого основания. Она слегка давилась, но не останавливалась, глаза её слезились, а щёки горели. Слюни стекали по подбородку, капали на его яйца. Ольга работала медленно, но жадно: то засасывала головку, то проводила языком по уздечке, то просто держала во рту, слегка посасывая, как леденец. Её рука ласкала основание, пальчики нежно сжимали и поглаживали тяжелые мужские яйца.

— Тебе нравится? - прошептала она, отрываясь и проводя языком по всей длине снизу вверх. - Скажи... я хочу слышать. Я... никогда так не делала. Даже Саше... только пару раз и то... не так.

— Да... очень нравится... - хрипло ответил Иван, глядя, как её губы снова обхватывают его. - Ты... такая горячая... такая мягкая... Соси сильнее, Оля... пожалуйста...

Она застонала от его слов и сделала, как он просил. Голова начала двигаться быстрее, ритмичнее. Чавкающие звуки заполнили комнату. Ольга полностью отдалась процессу: одна рука ласкала его яйца, другая - сжимала свою собственную грудь, щипая сосок. Она смотрела ему в глаза, не отрываясь, и в этом взгляде было всё - стыд, возбуждение, новая, тёмная жажда.

— Кончай мне в рот... - выдохнула она между движениями, голос дрожал. - Я хочу... почувствовать тебя...пожалуйста, Вань...

И мужчина не выдержал. Её слова, её губы, её глаза — всё это накрыло волной. Он схватил её за волосы чуть сильнее, бёдра дёрнулись вверх. Горячие, густые струи спермы вырвались прямо в её рот. Ольга не отстранилась - она лишь застонала громче, глотая всё, что он давал, не проливая ни капли. Её щёки ввалились, она сосала до последней капли, а потом медленно выпустила член изо рта, облизнув головку языком.

— Ммм... вкусно... - прошептала она, краснея до ушей, и вытерла губы тыльной стороной ладони. - Я... я не знаю, что на меня нашло. Просто... захотелось сделать тебе приятно. После вчерашнего... я вся горю.

После оргазма коллега притянул её к себе. Они легли в обнимку - голые, ещё влажные от недавней близости, кожа к коже. Сердца стучали в унисон, медленно и тяжело. Переговоры были только после обеда, времени было достаточно, чтобы просто полежать и расслабиться. Кондиционер тихо гудел, но жара всё равно проникала в номер, делая воздух густым и тёплым.

Ольга прижалась лицом к его груди, уткнувшись носом в ложбинку между мышцами. Её пальцы медленно чертили лёгкие круги на его животе, иногда спускаясь ниже, к линии волос, но не заходя слишком далеко. Она молчала почти минуту, просто дыша в его кожу.

— Вань... - наконец прошептала она так тихо, что он едва расслышал. - Эти два дня... я как будто проснулась совсем другая. В поезде я ещё краснела от одного твоего взгляда. А теперь... я сама сняла лифчик перед переговорами. Сама встала на колени сегодня утром и... взяла тебя в рот. Я чувствую, что внутри меня что-то проснулось. Что-то такое... тёмное. Мне очень стыдно, но... мне нравится, когда на меня смотрят. Когда ты смотришь. Когда Олег Николаевич вчера пялился на мою грудь... у меня между ног сразу стало мокро. Я даже сжала бёдра под столом, чтобы никто не заметил.

Она замолчала, пряча лицо глубже в его грудь. Иван почувствовал, как её щека стала горячее, но промолчал. Он чувствовал, что его любовнице очень надо выговориться, поделиться тем, что у нее на душе. И он не мешал ей.

— Подруги в универе всегда мне говорили: «Оль, нагуляйся перед свадьбой, а то потом всю жизнь будешь жалеть, что только одного мужика знала». Я тогда смеялась над ними, называла дурами. А теперь... думаю, они, наверное, были правы. Я с шестнадцати лет только с Сашей. Он такой нежный, заботливый.. За это и полюбила... А здесь я вдруг захотела другого. Грубого. Запретного. И мне страшно, Вань. Мне правда страшно, что я уже не смогу это забыть. Что я вернусь домой... и буду думать об этом.

Голос у неё дрогнул. Иван молча гладил её по спине - от лопаток до поясницы, медленно, успокаивающе. Его пальцы иногда запутывались в её волосах, он наклонялся и целовал её в макушку, вдыхая запах её волос и кожи.

— Оля... милая моя... - мягко сказал он наконец. - Посмотри на меня.

Она нехотя подняла голову. В глазах блестели слёзы.

— Ты не плохая, - продолжил Иван, глядя ей прямо в глаза. - И ты не стала какой-то другой. Ты просто... живая. Мы оба сорвались. Эта жара, поезд, одна кровать на двоих... всё сложилось так, что мы не смогли удержаться. Но это не делает тебя плохой женой или плохим человеком. Ты просто позволила себе почувствовать то, что раньше прятала даже от себя.

Ольга шмыгнула носом и уткнулась ему в шею.

— Но мне нравится это чувство... когда на меня смотрят как на женщину. Когда ты вчера в парке сказал, что хочешь меня при всех... у меня внутри всё сжалось. И сегодня утром... когда я сосала тебя... я чувствовала себя такой... развратной. И мне это понравилось. Саша никогда не смотрел на меня так, как ты. Он любит меня, но... не так. А я вдруг поняла, что иногда хочу совсем другого.

Иван крепче обнял её, перекатился на бок, чтобы они лежали лицом к лицу. Его рука легла ей на талию, большой палец медленно гладил кожу под грудью.

— Я понимаю, - тихо ответил он. - Мне тоже... страшно и сладко одновременно. Я женат, ты замужем, мы коллеги. А я лежу здесь и думаю только о том, как сильно хочу тебя. Как мне нравится, какая ты сейчас - растерянная, возбуждённая, честная. То, что проснулось в тебе... мы можем с этим жить. Или попробовать спрятать, когда вернёмся. Главное - не вини себя, Оля. Я тоже хочу тебя. Каждую секунду. И мне очень нравится та ты, которая сейчас лежит рядом.

Ольга всхлипнула тихо, одна слезинка скатилась по щеке. Иван сразу наклонился и поцеловал её - сначала в мокрую дорожку, потом в губы, медленно и нежно. Она ответила, прижимаясь ближе, её нога перекинулась через его бедро.

— А как же Саша? - прошептала она, когда поцелуй прервался. - И твоя жена? Я чувствую себя такой предательницей...

— Мы оба чувствуем, - честно ответил Иван, целуя её в висок. - Но сейчас мы здесь. И пока мы здесь - давай просто будем честными друг с другом. Без вранья и без самобичевания. Расскажи мне ещё... что именно тебе понравилось за эти дни? Что сильнее всего возбудило?

Ольга покраснела, но не отвернулась. Её пальцы продолжали гладить его грудь.

— Когда ты вчера в парке прижал меня к дереву и сказал, что я мокрая сучка... - призналась она шёпотом. - И когда все смотрели на мою грудь без лифчика. И сегодня утром... когда я сама взяла инициативу. Я никогда раньше не просыпалась с желанием сделать минет. А сегодня... просто захотела. И мне было так стыдно и так приятно одновременно.

Иван улыбнулся, поцеловал её в нос, потом в губы.

— Тогда делай, когда захочешь. Я не против. И мне очень нравится, что ты стала смелее. Даже если это немного пугает тебя саму.

Они лежали так долго - обнимались, целовались медленно и лениво, разговаривали обо всём. О супругах, о том, как страшно возвращаться к обычной жизни, о том, как сладко было потерять голову в этом маленьком провинциальном городке. Ольга плакала ещё пару раз - тихо, от стыда и переполнявших эмоций. Каждый раз Иван молча целовал её слёзы, гладил по волосам и шептал, что она не одна, что он рядом и понимает.

После обеда они пошли на переговоры. Ольга надела ту же белую блузку, уже сразу без лифчика. Это было так естественно, как будто так и должно быть. Грудь свободно колыхалась при каждом шаге, соски уже слегка проступали сквозь ткань от волнения. Встреча была только с Олегом Николаевичем. Он сидел за столом, представительный, в дорогой рубашке, и уже не стеснялся. Он как будто понимал, что происходит. Его взгляд сразу упал на её грудь - открыто, тяжело, оценивающе. Переговоры прошли на удивление быстро: документы подписали за полчаса, все условия устроили обе стороны.

— Отлично, коллеги, - улыбнулся Олег Николаевич, пожимая им руки. Взгляд снова задержался на Ольге намного дольше, чем позволяли правила приличия. - Предлагаю вечером отметить. Ресторан прямо у вашей гостиницы. В восемь. Я угощаю. Приходите.

Они согласились.

После встречи они вышли из офиса и сразу свернули в тот же небольшой парк, где вчера едва не сорвались. Солнце уже клонилось к закату, но жара никуда не делась - воздух был густым, липким, как тёплый мёд. Старые липы давали густую тень, однако даже под этой тенью кожа мгновенно покрывалась испариной. Ольга шла рядом с Иваном, лёгкая блузка снова прилипла к телу, подчёркивая каждый изгиб груди. Она чувствовала, как соски слегка трутся о ткань при каждом шаге, и это вызывало лёгкую, сладкую дрожь.

— Вань... - начала она тихо, когда они свернули на узкую тропинку между кустами. - Ты правда не думаешь обо мне плохо за то, что я... сегодня утром сама начала? Я проснулась, посмотрела на тебя спящего и просто... не смогла удержаться. Раньше я бы никогда так не сделала.

Иван взял её за руку, переплёл пальцы и слегка сжал.

— Плохо думать? - он усмехнулся уголком губ. - Оля, я до сих пор чувствую твой рот. Это было... так возбуждающе. Я проснулся и подумал: «Неужели это скромница Оля, которая ещё вчера краснела от одного взгляда». А сегодня сама встала на колени и... ты даже проглотила всё. Мне это безумно понравилось.

Ольга покраснела, но не убрала руку. Они углубились в парк, где аллея почти исчезала за густыми кустами акации.

— Мне самой до сих пор стыдно, - призналась она шёпотом. - Но... когда я брала тебя в рот, я чувствовала себя такой... желанной. Как будто я не просто «хорошая девочка», а женщина, которую действительно хотят. Саша никогда не смотрел на меня так, как ты. А когда Олег Николаевич сегодня снова пялился на мою грудь... я должна была разозлиться, а вместо этого... стало мокро. Я правда такая теперь?

Иван остановился, огляделся - никого. Притянул её к себе резко, но нежно, прижав спиной к стволу старой липы. Его тело было горячим, твёрдым. Он наклонился и поцеловал её в шею - медленно, чуть прикусывая ее кожу. Ольга тихо ахнула, запрокидывая голову.

— Ты именно такая, - прошептал он ей в кожу, целуя ниже, к ключице. - И мне это нравится. Очень. Ты хочешь быть желанной - и ты ею становишься. Смотри...

Его рука скользнула под блузку, обхватила тяжёлую грудь прямо через тонкую ткань. Большой палец медленно провёл по соску - тот сразу затвердел. Ольга выгнулась, тихий стон вырвался у неё из горла.

— Вань... - выдохнула она, прижимаясь бёдрами к его паху. Она уже чувствовала, как он твердеет. - Здесь... люди могут пройти... Не надо... или... ну хоть не так сильно...

Но сама она не отодвинулась. Иван улыбнулся в её шею и продолжил ласкать — уже обе груди, сжимая их мягко, но настойчиво, дразня соски через блузку. Его дыхание было горячим у её уха.

— Я не зайду слишком далеко, - пообещал он хрипло. - Просто хочу, чтобы ты почувствовала. Чтобы ты шла в ресторан уже мокрая и знала, что я весь вечер буду думать только о том, как ты возбуждена.

Ольга застонала тише, почти жалобно, её пальцы вцепились ему в плечи.

— Мне... так стыдно... и так приятно... - прошептала она. - Ты меня дразнишь специально... Я уже вся теку, Вань. Но... потом. В номере. Обещаешь?

— Обещаю, - ответил он, всё ещё сжимая её грудь, но уже мягче, почти нежно. - Только потом. А сейчас просто почувствуй, как сильно я тебя хочу.

Они постояли так ещё минуту - прижавшись, тяжело дыша, жара и предвкушение вечера только разжигали огонь. Потом Ольга сама отстранилась, поправила блузку и взяла его за руку.

— Пойдём... а то я правда не выдержу.

Вернувшись в номер, они сразу начали переодеваться. Ольга стояла перед большим зеркалом в одних кружевных белых трусиках. Иван сидел на краю кровати и не отрывал глаз: как она наклоняется, доставая платье из дорожной сумки, как колышется грудь, как бёдра мягко покачиваются при каждом ее движении.

Наконец она достала лёгкое летнее платье на тонких бретельках — бежевое, почти невесомое, облегающее фигуру. Глядя на него, Ольга медленно натянула платье через голову. Ткань скользнула по телу, плотно обхватив грудь. Без лифчика она выглядела невероятно соблазнительно: соски слегка проступали сквозь тонкий материал, ложбинка между грудями была видна при каждом движении.

Иван встал и подошёл сзади. Его руки обхватили её талию, притягивая спиной к своей груди. Он поцеловал её в обнажённое плечо.

— Ты сегодня... невероятная, - прошептал он ей на ухо, глядя в зеркало. Его ладони скользнули ниже, по бёдрам, подол платья приподнялся. Пальцы коснулись голой кожи под платьем. - Все в ресторане будут смотреть. А я буду знать, что под этим тонким платьем - моя Оля. Совсем без всего. Только ты.

Ольга встретилась с ним взглядом в зеркале. Щёки вспыхнули ярким румянцем, но она не отвела глаз. Улыбка получилась одновременно стыдливой и довольной.

— Мне... нравится, когда ты так говоришь, - тихо ответила она. - И когда смотрят... тоже. Раньше я бы умерла от стыда. А сейчас... мне приятно. Но только если ты рядом. Только если я знаю, что ты смотришь на меня сильнее всех.

Иван поцеловал её в шею, чуть прикусил мочку уха и прошептал:

— Я буду смотреть. Весь вечер. И думать, как потом сниму с тебя это платье.

Ольга тихо вздохнула, прижимаясь к нему сильнее, но потом мягко отстранилась.

— Тогда пошли... пока я не передумала и не осталась здесь.

В ресторане Олег Николаевич уже ждал. Он оказался ещё более харизматичным, чем на переговорах: уверенный, с хорошим чувством юмора, рассказывал истории из бизнеса и жизни. Разговор шёл легко - от работы к путешествиям, к семьям. Но взгляд его всё чаще и откровеннее скользил по Ольге. По её груди, по ногам, по губам. Иван замечал это. И замечал, как Ольге это нравится: она краснела, но не отводила глаз, смеялась чуть громче, поправляла волосы, слегка выпячивая грудь.

Ольга не привыкла много пить. Два бокала вина - и она уже захмелела. Щёки горели, глаза блестели, движения стали мягче. Мужчины заметили.

— Оля, ты в порядке? - заботливо спросил Олег Николаевич. - Давай-ка я провожу тебя проветриться в парк рядом. Свежий воздух поможет. Иван, ты не против? Посиди тут, я быстро.

Иван кивнул, хотя внутри что-то неприятно кольнуло — острое, горячее, как укол ревности, смешанный с неожиданным, запретным возбуждением. Он заставил себя улыбнуться и сказал спокойно:

— Конечно, Олег Николаевич. Проветритесь. Я посижу, допью вино.

Они ушли. Ольга чуть покачивалась на каблуках - вино уже давало о себе знать, - а Олег Николаевич уверенно положил руку ей на талию, будто так и надо. Иван смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью ресторана. Минуты потянулись медленно. Сначала он просто сидел, крутя бокал в руках. Потом беспокойство начало нарастать: десять минут... пятнадцать... «Просто свежий воздух», — повторял он себе. Но ноги уже сами несли его к выходу. Он предупредил официанта, что они вернутся чуть позже и вышел на улицу.

Вечер в парке был тёплым и густым. Солнце уже село, но небо ещё светилось тёмно-сиреневым, а под старыми липами лежали глубокие тени. Воздух пах нагретой травой, цветущей акацией и лёгкой пылью. Фонари только-только зажглись, давая мягкий жёлтый свет. Иван шёл быстро, но тихо, сердце уже колотилось где-то в горле. Он как будто знал, куда идти - к той самой скамейке, где вчера они с Ольгой едва не сорвались в кустах.

И он увидел их.

На той самой скамейке, около которой он прижимал Ольгу к дереву и шептал ей пошлости, теперь сидел Олег Николаевич. Широко расставив мощные ноги в дорогих брюках, он откинулся назад, одной рукой опираясь на спинку скамьи. Его лицо было расслабленным, почти довольным. Ольга стояла перед ним на корточках — красиво, по-женски, но уже без всякой скромности. Лёгкое бежевое платье было задрано до талии, тонкие трусики сдвинуты в сторону, открывая гладко выбритую киску, которая блестела от влаги даже в полумраке. Одна её рука была между собственных ног - два пальца быстро, жадно двигались между красивых ног, иногда ныряя глубже. Второй рукой она крепко держала толстый, взрослый член Олега - тяжёлый, с набухшими венами, уже мокрый от её слюней.

Рот Ольги был широко раскрыт. Она сосала грубо, жадно, без той нежности, с которой делала это Ивану утром. Головка глубоко входила в горло, заставляя её давиться и издавать громкие, чавкающие звуки. Слюни обильно текли по подбородку, капали на платье, оставляя тёмные пятна на тонкой ткани. Её карие глаза были полуприкрыты, ресницы дрожали, но в них не было стыда — только неподдельное, животное удовольствие. Щёки горели, волосы растрепались, а свободная грудь под платьем тяжело колыхалась в такт движениям головы.

Олег Николаевич держал её за волосы - не грубо, но уверенно, направляя ритм.

— Вот так, девочка... - рычал он тихо, низким, хриплым голосом, который разносился по пустой аллее. - Глубже бери... не останавливайся. Хорошая сучка... Я видел, как ты вчера на переговорах сидела без лифчика и тёрла ножки. Знал, что ты мокрая уже тогда.

Ольга громко застонала вокруг члена - звук получился приглушённым, вибрирующим. Её пальцы между ног задвигались ещё быстрее, шлёпая по мокрым губкам. Бёдра дрожали, она слегка раскачивалась на корточках, полностью отдаваясь процессу. Было видно, как ей нравится: как она сама толкается головой вперёд, пытаясь взять ещё глубже, как её собственные стоны становятся всё громче и отчаяннее.

Иван замер в кустах всего в нескольких метрах от них. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю аллею. Он не мог отвести глаз. Ревность жгла внутри, но одновременно член в брюках стоял камнем - твёрдый, болезненно напряжённый. Он видел всё: как слюни Ольги блестят на члене Олега, как её пальцы блестят от собственной влаги, как она сама себя доводит до дрожи. Это была не та скромная Оля, которую он знал. Это была женщина, которая наконец-то дала волю тому самому «тёмному», о чём они говорили утром.

Олег зарычал громче, бёдра дёрнулись вверх. Он кончил - с низким, протяжным рыком, глубоко заполняя рот Ольги густыми, горячими струями. Она не отстранилась ни на миллиметр — проглотила всё, продолжая сосать и доить его, пока он не обмяк. Только потом медленно выпустила член изо рта, облизнув головку языком, и тяжело выдохнула.

И только в этот момент оба заметили Ивана.

Ольга резко повернула голову, глаза расширились от шока и стыда. Олег Николаевич просто улыбнулся - спокойно, почти по-доброму, - и неторопливо застегнул брюки. Он даже не выглядел удивлённым.

— Ребята, идите в гостиницу, - сказал он ровным, уверенным тоном, вставая со скамейки и отряхивая брюки. - Я оплачу счёт. Приятного вечера.

В номере Ольга сразу бросилась к Ивану, как только дверь за ними захлопнулась. Слёзы уже блестели в её глазах, губы дрожали. Она упала перед ним на колени прямо на ковёр, платье задралось, открывая гладкие бёдра и следы от её собственной влаги, которая всё ещё блестела между ног после парка. Руки Ольги вцепились в его брюки, лицо прижалось к его паху — она чувствовала, как он стоит колом, твёрдый и горячий даже сквозь ткань.

— Вань... прости меня... пожалуйста, прости... - заговорила она быстро, захлёбываясь словами, голос срывался от слёз и возбуждения. - Я не знаю, что на меня нашло... Я правда не хотела... или... хотела, но не так... Он... Олег Николаевич... когда мы вышли в парк, он сразу сказал, что я самая красивая и желанная женщина. Голос такой низкий, уверенный... Положил руку мне на талию — крепко, по-хозяйски. Потом ниже, на попку... сжал и сказал прямо в ухо: «Чувствую, какая ты мокрая, малышка. Вся течёшь». Я... я пыталась отказаться, честно. Сказала, что я замужем, что ты нас в ресторане ждешь... Но он был такой... сильный. По-настоящему мужской силой. Не как Саша и даже не как ты - вы оба всегда такие нежные, заботливые, ласковые... А он... грубый. Взял меня за волосы, притянул ближе и поставил на колени. И я... Не сопротивлялась... Встала. На корточки. Мне было так стыдно, Вань... слёзы текли, а я всё равно расстегнула ему брюки... Прости меня... Я такая грязная теперь...

Она смотрела на него снизу вверх, всё ещё на коленях, глаза мокрые от слёз, губы припухшие и блестящие от недавнего минета. Щёки горели ярким румянцем, платье было испачкано слюнями и её собственной влагой.

— Тебе... понравилось смотреть? - внезапно спросила она шёпотом, краснея ещё сильнее, голос дрожал от стыда и надежды. - Скажи честно... Я видела, как ты стоял в кустах. Твой взгляд... Я видела, как ты возбудился. Скажи... мне нужно знать.

Иван тяжело дышал, грудь вздымалась. Член стоял колом, натягивая брюки до боли. Он видел всё - и теперь эти картинки горели у него перед глазами: Ольга на корточках, чавкающая вокруг чужого члена, её пальцы в собственной киске.

— Да... - признался он хрипло, голос сел от возбуждения. — Понравилось. Очень. Я... чуть не кончил в штаны, глядя на тебя. Как будто ты моя... полностью моя... но при этом отдаёшься другому мужику. Как будто я смотрю на свою скромную Олю, которая вдруг превратилась в настоящую шлюшку. Я ревновал... и одновременно хотел тебя ещё сильнее.

Ольга всхлипнула - от облегчения, от стыда и от новой волны желания. Слёзы скатились по щекам, но она улыбнулась дрожащими губами. Медленно встала, прижалась к нему всем телом, грудь тяжело колыхнулась под тонким платьем, соски уже стояли твёрдыми.

— Тогда... возьми меня. Сейчас. Прямо здесь, - прошептала она ему в губы, голос стал низким, почти умоляющим. - Я хочу почувствовать, как ты... злишься. Как ты берёшь меня после того, как я была у него во рту. Хочу, чтобы ты выебал меня жёстко... как будто наказываешь. Я твоя... но сегодня я была и его тоже. Возьми меня всю... пожалуйста...

Иван понял: она действительно отдалась своим тёмным желаниям. То, что проснулось в поезде и в номере, теперь вырвалось наружу полностью. Он схватил её за талию, резко прижал спиной к стене. Платье задралось до талии одним движением. Трусики были уже мокрыми насквозь - он просто сдвинул их в сторону. Член вырвался из брюк - толстый, венозный, уже блестящий от смазки.

— Ты моя грязная девочка... - прорычал он ей в ухо, одной рукой сжимая её грудь через платье, второй - направляя член. - Сосала чужой хуй... а теперь будешь брать мой.

Он вошёл резко, глубоко, одним мощным толчком - до самого упора. Ольга закричала от удовольствия - громко, протяжно, без всяких тормозов. Её тесные стеночки обхватили его горячо и мокро, всё ещё скользкие после недавнего возбуждения в парке.

— Дааа... Вань... сильнее... - стонала она, впиваясь ногтями ему в плечи. - Я твоя шлюха... Еби меня... жёстче... накажи меня за это...

Иван трахал её жёстко, но все равно ощущая любовь к ней - глубоко, ритмично, шлёпая тяжёлыми яйцами по её мокрой киске. Одна рука шлёпала по округлой попке, оставляя красные следы, вторая сжимала грудь, щипая сосок. Он кусал её шею, оставляя засосы, шептал прямо в ухо:

— Повтори... скажи, что ты сосала его хуй... что кончила от этого...

— Я сосала его хуй... - выкрикивала она между стонами, выгибаясь ему навстречу. - Кончила... пока он кончал мне в рот... Я шлюха...

Он перевернул её лицом к стене, вошёл сзади ещё глубже, одной рукой за волосы, второй - шлёпая по клитору. Ольга дрожала, ноги подкашивались, но она сама толкалась назад, насаживаясь на него.

Они кончили почти одновременно - бурно, громко, сплетаясь телами. Иван зарычал, заполняя её нутро горячими, густыми струями. Ольга закричала, сжимаясь вокруг него волнами, её киска пульсировала, выдавливая его сперму. Слёзы удовольствия и стыда текли по её щекам.

Они упали на кровать - мокрые, сплетённые, тяжело дыша. Ольга прижалась к его груди, целуя кожу, всё ещё дрожа.

— Я люблю тебя... - прошептала она еле слышно. - И мне страшно... но я не хочу останавливаться.

Иван обнял её крепче, целуя в волосы.

— И я не хочу. Командировка закончилась... но не должно закончиться все остальное...

Девушка уснула, а вот Ивану не спалось, несмотря на усталость. Он думал о своей любовнице и понимал одно. Может, он и помог пробудить в ней что-то, но удовлетворить ее желания до конца он не сможет.

Он попытался не думать об этом.

Но мысли возвращались.

Уснул он только под утро, не зная, что будет с ними дальше.