Город тонул в солнечных лучах, Паша, двадцатилетний студент с вечно растрёпанными волосами и взглядом, который всегда бегал по сторонам, сидел в автобусе напротив симпатичной девушки. Ей было лет двадцать пять, короткая летняя юбка, загорелые ноги, скрещенные так, что Паша уже минут пять пытался разгадать тайну теней ее подола.

Он слегка наклонился вперёд, делая вид, что смотрит в телефон. На самом деле телефон давно спал, а Паша пытался поймать тот волшебный момент, когда она чуть-чуть раздвинет коленки. Сердце колотилось, как у подростка на первом свидании.

И тут ему на левое ухо мягко, почти ласково зашептал Ангел:

— Паша, ну что ты делаешь? Это некрасиво. Она человек, а не бесплатный стриптиз. Отвернись, подумай о чём-нибудь возвышенном. О работах Пикассо, например. Или о том, как ты любишь мир.

На правое ухо сразу же, горячо и с ехидцей, влез Бес:

— Да ладно тебе, ангелочек. Смотри, какие ножки. Гладкие, как у модели из рекламы крема для бритья. Чуть-чуть ниже взгляд... ещё чуть-чуть... Ооо, почти! Представь, какие там трусики. Может, кружевные? Может, с котиками? А может, вообще без ничего? Рискни, Паша! Жизнь коротка, а автобус длинный.

Паша сглотнул. Девушка чуть поёрзала на сиденье, юбка немного задралась. Сердце ухнуло куда-то в район колен. Он сделал вид, что поправляет рюкзак, и наклонился ещё на пару сантиметров.

Ангел вздохнул так тяжело, что у Паши даже ухо слегка заложило:

— Паша, ты серьёзно? Тебе двадцать лет, а ведёшь себя как пацан в первом классе. Если она заметит — будет стыдно. А если не заметит — всё равно стыдно. Ты же не животное.

Бес заржал прямо в ухо, горячо и весело:

— Животное? Да он просто мужик! Нормальный, здоровый, с рабочим оборудованием. Смотри, как она ногу чуть-чуть отодвинула... Бинго! Розовые! С маленьким бантиком! Паша, ты гений! Фотографируй глазами, потом дома пересмотришь в замедленной съёмке.

Паша покраснел до ушей. Розовые трусики с бантиком действительно мелькнули на секунду. Он почувствовал, как в штанах стало тесновато. Автобус тряхнуло на кочке, девушка качнулась, и юбка снова предательски приподнялась.

— Ох, бля... — тихо выдохнул Паша.

Ангел возмущённо пискнул:

— Паша! Язык! И вообще, прекращай! Это унизительно. Для неё. И для тебя. Представь, если бы какая-нибудь тётка пялилась тебе на ширинку. Приятно было бы?

Бес тут же подхватил:

— О, отличная мысль! Пусть она тоже посмотрит. Может, у тебя встанет ещё круче. Покажи ей, какой ты «большой парень». Сделай вид, что почесал ногу и слегка раздвинь коленки. Взаимность — это святое!

Паша закусил губу. Ситуация была абсурдная: сидит он такой, красный как помидор, с полустояком в джинсах, а в голове два голоса спорят, что ему лучше делать.

Девушка внезапно подняла глаза и посмотрела прямо на него. Паша замер, как суслик перед ястребом.

Она улыбнулась уголком губ. Потом медленно, очень медленно, чуть раздвинула коленки... и тут же снова их сомкнула.

Паша чуть не подавился собственной слюной.

Ангел торжествующе:

— Видишь? Она всё поняла! Теперь ты в её глазах — обычный извращенец в автобусе. Поздравляю.

Бес, восторженно:

— Да она же заигрывает! Розовые с бантиком, Паша! Она специально показала! Это знак! Приглашение! Спроси номер! Скажи, что у тебя дома коллекция трусиков и ты хочешь пополнить её сегодня !

Автобус остановился. Девушка встала, одёрнула юбку и, проходя мимо Паши, наклонилась к самому его уху. От неё пахло вишнёвым жвачкой и чем-то сладким.

— Следующий раз, — шепнула она тихо, — хотя бы делай вид, что смотришь в окно, придурок.

И вышла, виляя бёдрами.

Паша остался сидеть с открытым ртом.

Ангел довольно хмыкнул:

— Ну что, получил по заслугам?

Бес заржал так, что у Паши зазвенело в голове:

— Зато теперь у тебя есть материал на неделю дрочки! Розовые с бантиком, братан. Ты победил.

Паша закрыл лицо руками и тихо засмеялся. Автобус поехал дальше, а он всё сидел и думал: то ли ему теперь стыдно, то ли, наоборот, чертовски весело.

Скорее всего, и то, и другое. Как обычно.