Саша и Катя идеальная молодая пара. Ему 25, ей 20. Они познакомились полгода назад на съёмках для lingerie-бренда. Саша зашёл к другу-фотографу просто «на кофе», а увидел её: Кэт стояла в полумраке студии в чёрных кружевных трусиках и бюстгальтере, который едва сдерживал упругую грудь третьего размера. Длинные тёмные волосы падали на голые плечи, тонкая талия, длинные ноги, гладкая кожа, покрытая лёгким блеском масла. Их взгляды встретились и всё. После съёмок он подошёл, протянул визитку дрожащими пальцами: «Я Саша. Можно... кофе?»

Кэт улыбнулась той самой улыбкой, от которой у мужчин перехватывало дыхание, и ответила: «Можно. И не только кофе».

Через месяц она уже жила в его однокомнатной квартире в центре. Саша работал офисным менеджером — белая рубашка, галстук, бесконечные таблицы в Excel. Кэт училась на дизайнера и снималась для каталогов. Днём лекции, вечером съёмки в облегающих платьях, а ночью...

Поначалу секс был везде. На кухонном столе, когда она в одной его рубашке готовила пасту. В душе он прижимал её мокрое тело к плитке и входил резко, глубоко, пока она не кричала его имя. На балконе в три часа ночи, когда она стояла раком, держась за перила, а он трахал её так, что соседи наверняка слышали. Кэт была ненасытной: любила сосать ему медленно, глядя снизу вверх большими глазами, любила, когда он кончал ей на лицо и грудь.

Но последние два месяца всё изменилось. Саша приходил в девять вечера выжатый как лимон. «Прости, малыш, завтра отчёт... я просто труп». Он падал на диван лицом вниз, даже не раздеваясь. Кэт лежала рядом в короткой ночнушке, проводила пальцами по его спине, спускалась ниже... а он уже сопел. Её тело горело. Она тайком мастурбировала в ванной, кусая губы, чтобы не стонать слишком громко. Ей хотелось его — грубо, жадно, по-настоящему. А он... спал.

В тот вечер шёл холодный осенний дождь. Саша возвращался домой, когда увидел во дворе знакомую фигуру. Мурад, 60-летний таджик-дворник, бездомный мигрант. Маленький, сгорбленный, с морщинистым лицом, кривыми жёлтыми зубами и вечно маслянистыми глазами. Грязная куртка, вонючие ботинки, руки в мозолях. Он спал то в подвале, то на лавочке. Все девушки в доме его сторонились особенно Кэт. Старик никогда не скрывал, как на неё смотрит: когда она проходила мимо в короткой юбке, он откровенно лапал себя через штаны и бормотал что-то на своём языке.

Сейчас Мурад сидел под козырьком подъезда, дрожа. Дождь лил за шиворот. Саша остановился. Ему вдруг стало жалко этого старого, одинокого урода.

— Эй, дед... Мурад, да? Иди сюда. Не надо тут мёрзнуть. Поживёшь у меня пару дней, пока не потеплеет. У меня квартира тёплая, душ есть.

Мурад поднял голову. В его маленьких чёрных глазах на секунду вспыхнуло что-то хищное. Он медленно улыбнулся щербатой улыбкой:

— Спасибо, сынок... Большое спасибо.

Саша открыл дверь подъезда и пропустил старика вперёд. Они поднялись на четвёртый этаж. Ключ щёлкнул в замке.

— Кэт! Я не один! — крикнул Саша в прихожую.

Из комнаты вышла она, в коротком шёлковом халатике, едва прикрывающем бёдра. Волосы распущены, ноги босые. Она замерла, увидев грязного старика рядом с мужем.

Мурад медленно обвёл её взглядом от голых коленок до глубокого выреза халата и облизнул губы.

— Здравствуй, красавица... — хрипло проговорил он.

Продолжение следует.