Позавчера ночью всё началось так невинно, что я даже не подозревала, чем закончится. Мы с Катей весь вечер провели спокойно: болтали о всякой ерунде, пили чай. Она легла спать первой, а я ещё повозилась с посудомойкой. Потом приняла душ, надела свою любимую длинную футболку – без трусов, как всегда дома, – и забралась под одеяло. Катя уже дышала ровно, или мне так казалось. Я закрыла глаза, чувствуя приятную усталость в теле, и начала проваливаться в сон.

Но вдруг услышала её дыхание – оно стало чуть тяжелее, прерывистее. Не храп, не сопение во сне, а именно то самое «пыхтение», от которого у меня мгновенно просыпается всё внутри. Сон слетел в секунду. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей, дышала медленно, ровно, закрыв глаза. Однако каждая клеточка тела напряглась и слушала. Сердце заколотилось чаще, а между ног уже начало теплеть – я знала, что это значит. Катя хотела меня, даже во сне, и от этой мысли моя любовь к ней вспыхнула с новой силой, смешанной с похотью.

Сначала она просто придвинулась ближе. Её попа мягко прижалась к моему левому бедру – прямо промежностью. Я почувствовала жар. Не просто тепло тела, а настоящий, влажный, пульсирующий жар, как будто её влагалище дышало на мою кожу. Я прямо ощутила, как её малые губы слегка раздвинулись, прижимаясь к бедру, и я поймала первую каплю её смазки – горячую, вязкую, которая медленно стекла по моей ноге. Она лежала так несколько секунд, словно проверяя, сплю ли я. Потом попыталась чуть извернуться, потереться о мою кожу. Движение было осторожным, почти незаметным, но я ощутила, как её клитор скользнул по моему бедру, оставляя влажный след. Её попа сжалась, мышцы напряглись, и она тихо выдохнула – еле слышно, но с ноткой стона. Я еле сдержалась, чтобы не прижаться в ответ, не схватить её за бёдра и не впиться губами в её шею. Вместо этого я «спала», чувствуя, как моя собственная смазка начинает течь, пропитывая футболку и стекая по внутренней стороне бёдер. Запах её возбуждения уже витал в воздухе – такой родной, что у меня закружилась голова.

Видимо, ей было неудобно – она тихо выдохнула и перевернулась на спину. Взяла мою руку – медленно, будто боялась разбудить. У меня действительно длинные руки, спасибо плаванию в юности, но даже так ей пришлось потянуться. Я «во сне» чуть подыграла: позволила руке расслабленно скользнуть к ней. Она вздохнула протяжно, почти блаженно, когда мои пальцы коснулись её груди. Сосок был уже каменным – твёрдый, набухший, горячий, торчащий сквозь тонкую ткань её ночнушки. Я аккуратно зажала его между указательным и большим пальцем, совсем немного, не сильно, ровно настолько, чтобы чувствительность взлетела до предела. Легонько покрутила, ощущая с наслаждением, как он твердеет ещё больше, как её грудь тяжелеет под моей ладонью. Катя тихо застонала – еле слышно, но я всё поняла. Она начала слегка двигать плечом, будто помогая мне ласкать её грудь, хотя я продолжала «спать». Её тело выгнулось чуть-чуть, сосок пульсировал под моими пальцами, и я представила, как он краснеет, набухает, как её вся грудь становится чувствительной, готовой к большему.

Я изо всех сил сдерживала дыхание, чтобы не запыхтеть самой. Сердце колотилось так, что казалось – она сейчас услышит. Между ног у меня уже было мокро – клитор набух, пульсировал в такт её движениям. Влагалище сжималось в пустоте, требуя заполнения. Футболка задралась, и я чувствовала, как моя смазка собирается в складках, стекает по попе, оставляя мокрое пятно на простыне. Но я держалась, наслаждаясь этой игрой: притворяться спящей, пока она использует меня для своего удовольствия. Это было проявлением нашей любви – она доверяла мне даже в таком уязвимом состоянии, и от этого я таяла.

Потом она решилась на большее. Медленно, миллиметр за миллиметром, перенесла мою руку вниз – на свой лобок. Я лежала неподвижно, только пальцы чуть дрожали от напряжения. Она прижала мою ладонь к себе, потом свои пальцы легли поверх моих. Начала двигать бёдрами – крошечные, почти незаметные толчки, но постоянные. Мой большой палец оказался прямо под капюшоном, на самом клиторе – он был скользким, набухшим, горячим, как маленькое сердечко, бьющееся под кожей. Остальные она аккуратно, но настойчиво заправила к себе внутрь – сложив их лодочкой, как будто это был её собственный член. Я почувствовала, как мои пальцы входят в неё: сначала указательный и средний, потом безымянный, скользя по стенкам, которые обхватили их сразу, пульсируя.

Внутри неё было горячо, тесно и невероятно влажно – стенки были бархатными, мокрыми, сжимающимися вокруг каждого пальца. Смазка хлюпнула тихо, когда я вошла глубже, и я почувствовала, как она стекает по моей ладони. Катя начала трахать себя моей рукой – сначала медленно, короткими движениями, чтобы не «разбудить» меня. Но с каждой секундой она делала это всё резче, всё глубже. Я чувствовала каждый спазм: её влагалище начало ритмично сокращаться, сжимая мои пальцы всё сильнее, как будто пытаясь их высосать. Клитор под большим пальцем тёрся о мою кожу, становясь твёрже, больше, скользким от её соков. Она текла обильно – густо, вязко, и запах усилился, смешавшись с моим собственным ароматом.

Дыхание Кати стало рваным, прерывистым. Она прижалась ко мне всем телом, закинула ногу на мою, чтобы зафиксировать руку глубже. Движения ускорились – короткие, но мощные толчки бёдрами, хлюпающие звуки внутри неё, её стоны – тихие, сдавленные, но полные страсти. Я «во сне» чуть подыграла: сжала пальцы внутри, покрутила большим по клитору – не сильно, но ровно, чтобы усилить её ощущения. Она ахнула, тело выгнулось, и я почувствовала, как её стенки начинают конвульсивно сжиматься. Вдруг она резко сжала ноги – скрестила бёдра так, что мне показалось, пальцы сейчас сломает. Тело задрожало судорожно, волнами. Я чувствовала на пальцах, как вход пульсирует, как горячая струйка вытекает – обильные, густые соки пропитывали мою руку, её бёдра, простыню. Её клитор бился под моим пальцем, как в оргазме, и она кончала долго – наверное, минуту, может больше. Тело билось в моих объятиях, стоны были почти беззвучными, но я слышала каждый: «М-мм... да...», шептала она сквозь зубы, прижимаясь губами к моей шее.

Потом она затихла. Просто затихла, не разжимая бёдер, с моей рукой всё ещё внутри себя. Заснула так – расслабленная, удовлетворённая, тёплая, с лёгкой улыбкой на губах. Я полежала ещё минут десять, чувствуя, как её влагалище иногда слабо сжимается вокруг моих пальцев даже во сне, как будто не хочет отпускать. Моя собственная киска была на пределе – клитор болел от желания, влагалище пульсировало, смазка текла по ногам. Я тихо высвободила руку – медленно, чтобы не разбудить. Пальцы были мокрыми по локоть, пахли ею. Я поднесла их к лицу, вдохнула глубоко, потом облизала – вкус был солоноватым, с ноткой её любви, и от этого я чуть не кончила.

Потом осторожно встала, пошла в ванную. Там села на унитаз, и меня прорвало – моча полилась сильно, долго, от возбуждения и от того, что я сдерживалась всю ночь. Она была горячей, обильной, смешивалась с моей смазкой, и я застонала тихо, трогая себя. Пальцы скользнули между губ, нашли клитор – он был огромным. Я кончила быстро, жёстко: кружила по нему, представляя, как это Катя делает, и оргазм накрыл волной – тело содрогнулось, влагалище сжалось, выделяя ещё больше сока. Слёзы потекли от удовольствия, я шептала её имя. Потом помылась под душем, чувствуя, как тело всё ещё дрожит. Вернулась в постель, легла рядом с ней – она спала, чуть улыбаясь во сне, прижавшись ко мне.

Я не выспалась совсем. Но эта ночь была одной из самых сладких в моей жизни. Потому что я знаю: она хотела меня даже во сне. И я хотела её – так сильно, что притворялась спящей, лишь бы почувствовать каждую секунду её удовольствия на своей коже. Наша любовь – такая глубокая, такая грязная, такая романтичная. Готова повторить в любой момент.