Мы с ней были совершенно разные – абсолютно во всем. Ей везло почти всегда, мне везло от случая к случаю. Например, я любил женщин, но они не всегда отвечали мне взаимностью. Что касается ее, она любила и женщин, и мужчин, и они отвечали ей полной взаимностью. Я обожал искусство, однако, великим музыкантом, художником или поэтом я не стал. Она же сама являла собой произведение искусства. Я любил, как и все мы, грешные, деньги, шикарные дома и тому подобное. Она имела все это. Я не имел ничего.

Вот и теперь она стоит рядом и с улыбкой рассматривает меня. Она знает ответы на все вопросы, она женственнее, чем любая женщина на земле. Она очень красивая: средний рост, идеальные пропорции тела, огромные глаза, цвет которых постоянно меняется, волнистые пепельные волосы. Такая женщина способна свести с ума любого мужчину. Иногда мне кажется, что даже неодушевленный предмет может раствориться в ее прекрасных глазах.

– Давай поговорим, – вкрадчивым голосом спрашивает она. – Ты не устал меня ревновать? Ты не устал мне завидовать?

Глаза ее переливаются игривыми холодными искорками, как и ее бриллиантовое колье, как и вся она.

– Ты боишься меня. Почему? – ее матовая рука отбрасывает прядь роскошных волос. Она приближается ко мне. Губы ее открываются в поцелуе. Мои руки обнимают, сжимают ее талию, она начинает расстегивать мою рубашку.

– Ты любишь всех, – пытаюсь сказать я, но уже не могу, все мое тело горит огнем, оно уже в ее власти.

Мы с ней занимаемся любовью. Она стонет, извивается в моих объятьях.

– Сильнее, сильнее: Мне холодно.

Ну естественно, ей всегда холодно. Она щедро раздает свою страсть и тепло другим, и это еще больше возбуждает меня.

– Сильнее! Сильнее:, – этому нет конца.

Наконец, мы лежим друг возле друга. Она, наклонившись ко мне, трогает языком мои губы.

– Хочешь еще?

– Боже, какая ты ненасытная! Скажи мне, неужели ты такая со всеми?

– Думай, как хочешь, – отвечает она, – согрей меня: холодно.

– Нет, – отвечаю я. – Ты, как языческая богиня любви, отдаешься каждому, всякому... Хотя нет, ты скорее похожа на последнюю...

Она встает. По щекам ее, переливаясь, скользят слезы (она плачет? Для меня это что – то новое. ).

– Сколько раз ты высказывал мне все это: Но всему приходит конец.

– Всему, – соглашаюсь я, хотя мой голос звучит неуверенно.

Она стоит передо мной плачущая, голая и, наконец, произносит:

– Я – такая. Но я естественна. А ты – самовлюбленный эгоист, который не ценит ничего, кроме себя. Ты всегда воображал себя каким – то особенным. Да, мы с тобой разные. Я богата, а ты нет. Ты считаешь себя творческой личностью, но мне это безразлично. Ты боишься своей собственной тени, а страх смерти сводит тебя с ума.

– Ты сама очень похожа на смерть, – говорю я, – убирайся. Нам давно нужно было пересмотреть наши отношения.

После длительной паузы я снова слышу ее голос, голос, доносящийся словно бы издалека:

– Сейчас я приму душ и уйду. Больше ты меня никогда не увидишь.

– Возьми, – она кладет возле меня бриллиантовое колье, которое переливается всеми огнями вечернего солнца. – Считай, что эта вещь – мой прощальный подарок, и последнее:

В ее голосе звучат слезы:

– Ты прав, я люблю всех и дарю им свою страсть, тело и душу. Наверно, тебе этого никогда не понять.

Она машет рукой и медленно уходит в ванную комнату.

Некоторое время я тупо рассматриваю ее украшение, которое горит в моих руках, и вдруг сердце мое сжимает острая боль.

Я вскакиваю на ноги и стучу в дверь ванной комнаты, где шумит душ.

– Дорогая, извини, прости меня! – почти кричу я.

Она не отвечает на мои мольбы. Меня охватывает ужас. Я вдруг понимаю, что за этой проклятой дверью нет ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. Нет ничего живого, кроме громыхающей воды, которая, извиваясь, бурлит и несется по черным ржавым трубам: