.

Вольный перевод рассказа: «Be a good father», на русский язык. Автор рассказа: Taltos305. 2024 год.

Дочь Валерия Сергеевича Вестника, тридцатилетняя Сусанна, недавно родила своего первого ребёнка. Для неё и её мужа Виктора это было своего рода неудача. Они были женаты всего около года. Сусанна принимала противозачаточные. План был подождать несколько лет живя в однокомнатной квартире Виктора, пока они не смогут позволить себе большую квартиру, но Сусанна заболела и была вынуждена принимать сильные антибиотика, который аннулировали противозачаточные действия. Сусанна и её муж Виктор были молоды «Сексуальная жизнь в их возрасте была на высшем уровне», и не понимали, что Сусанна не защищена, от возможности забеременеть. Однажды ночью они занялись сексом, думая, что делают безопасный поступок, и Виктор кончил в неё.

Девять месяцев спустя у Сусанны родился ребёнок, это всё было совсем новым в этой новой жизни став матерью. Прошло всего несколько недель с момента рождения ребёнка, и дочь чувствовала себя настолько подавленной, что вся семья проводила много времени дома, чтобы дать дополнительную помощь Сусанне с такими вещами, как кормление ребенка, подгузники и ежедневное купание ребенка. Не говоря уже, о том, что из-за мужа Сусанны, большую часть времени находящегося в командировках было трудно c младенцем.

Сусанна была их единственным ребёнком. Валерий Сергеевич и его жена Виктория обсудили это и предложили дочери остаться у них, пока муж будет в отъезде. Хотя они были очень рады иметь свою квартиру, только для себя, наконец, после свадьбы Сусанны, они поняли, что значит воспитывать одной ребёнка их дочери, и хотели как можно скорее привести её к себе.

У их дочери всегда было стройное телосложение, и у неё никогда не развивалась большая грудь, даже к тридцати годам. Однако с беременностью её грудь утроилась в размере и теперь была аж пятого номера. Сначала у дочери не было одежды, которая бы ей подходила после родов. Она накупила целый новый гардероб с новыми большими грудями. Ей также нужно было купить бюстгальтеры для кормления, так как молоко, которое скоро понадобилось, для кормления новорождённого, пришло вместе с её новой грудью.

Грудь Сусанны вырабатывала так много молока, что иногда оно даже просачивалось сквозь накладку грудного бюстгальтера, и Валерий Сергеевич замечал, как маленькое влажное пятно на сосках начинает распространяться по одежде.

Ему не нравилось знать такие вещи о своей маленькой девочке. Валерия Сергеевич знал, что она взрослая и замужем, но не мог отвести взгляд, от её большой груди. Он мельком заглядывался, когда думал, что Сусанна и его жена Виктория не обращают внимания на это, но после долгого взгляда всегда чувствовал вину.

А ещё, когда её молоко начинало промокать одежду дочери, Валерий Сергеевич не мог не возбуждаться. Когда её пятно влаги начинало распространяться, его член начал выделять пред эякулят. Он всегда мысленно ругал себя, когда это происходило. Тонкая грань между пышной молодой женщиной и его дочерью в такие моменты всегда была размыта, и ему было трудно сохранить мысли более отцовскими. Хорошо, что его жена Виктория всегда была рядом. Мысль о том, что она может поймать его на восхищение их дочерью, была слишком тяжёлой. Валерий Сергеевич любил свою жену Викторию и никогда ей не изменял. У них был отличный брак, хотя секс, со временем угасал, что часто бывает у пар, которые вместе так долго вместе живут. Некоторые вещи воспринимаются, как должное, и когда знаешь, что всегда можешь что-то получить, ты уже не всегда находишь на это время, потому что это будет и завтра.

Обычно, когда возбуждение становились слишком сильными, Валерий Сергеевич извинялся и уходил в ванную комнату или в спальню, чтобы тайно подрочить свой затвердевающий член. Его жена Виктория и дочь Сусанна не осознавали всей глубины его неудобств. Валерий Сергеевич всегда слышал, как мать и дочь шепчутся и смеются друг с другом, когда он выходил из туалета или спальни добившись извержения спермы из своего возбужденного члена.

Однажды его жена Виктория подошла к нему и сказала, что ей нужно уехать в командировку на выходные, и спросила, поможет Сусанне ли с ребёнком.

Валерий Сергеевич, он был из старой школы отцовства, где мать занималась воспитанием, кормлением и купанием ребёнка. Его задача заключалась в том, чтобы приносить домой деньги, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Не то чтобы его не было рядом с женой и ребенком, они всегда были вместе, но он менял всего один подгузник в жизни, а жена Виктория, никогда не позволяла ему участвовать в процессе грудного вскармливания, утверждая, что молоко для малыша и ему нельзя тратить его на любопытство или желание. Валерий Сергеевич не был уверен, насколько хорошим помощником будет дочери на выходных.

Муж Сусанны снова был в длительной командировки, а жена Валерия Сергеевича уезжала в пятницу днём и не вернётся до понедельника утром из командировки.

Жена поцеловала его в губы, взяла голову в ладони, посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «У тебя всё получится Валерочка. Ты лучше, чем думаешь. Всё будет хорошо. Просто будь рядом с нашей дочерью и делай всё, что она попросит. Просто наличие второй пары рук будет огромной помощью, для неё». Затем Виктория улыбнулась и отправилась в свою командировку.

В тот день всё шло нормально. Сусанна, уже кормила ребёнка грудью и уложила его спать. Они вдвоём тихо сидели в гостиной, читая, при этом музыкальный центр был включен на низкий уровень музыки, но достаточно тихо, чтобы при необходимости слышать радио няню.

Это был обычный пятничный день, Валерий Сергеевич начал думать, что возможно, в эти выходные всё будет не так уж плохо.

Примерно, через десять минут они услышали, как малыш начал плакать по радио няне.

Cусанна подняла взгляд от журнала, отложила его и с раздражённым криком: «Ты шутишь?!» вскочила с дивана. Её рубашка была пропитана грудным молоком. Две длинные полосы тянулись, от сосков, до штанов. Валерий Сергеевич поднял взгляд от газеты, чтобы увидеть промокшую рубашку дочери, и ему пришлось положить газету на колени, так как его член невероятно быстро затвердел.

— Что случилось, милая?» — спросил он Сусанну, будто ничего не знал. Он думал, что Сусанна, только что покормила дочь, поэтому не понимал, почему она сейчас капает молоком.

— Ну, папа. Женщина может лактировать, когда слышит плач ребёнка. Это автоматическая реакция на звук голода. Мне говорили, что это возможно, но когда я слышу, как плачет ребёнок, моя грудь думает, что ею нужно прокормить целую ораву детишек. Я чувствую, как молоко льётся, из меня. Мне нужно снять эти вещи и взять сухую одежду. «Папочка можешь проверить ребёнка, пожалуйста?». С этими словами Сусанна сняла рубашку прямо посреди гостиной, прямо перед Валерием Сергеевичем.

Его член вздрогнул в штанах при виде больших грудей дочери. Молоко пропитало её бюстгальтер и сделало его полупрозрачным. Он видел тёмное кольцо её соска и ореолы. Её декольте и живот блестели, от грудного молока. Пока он смотрел на неё, ребёнок снова заплакал, и он увидел, как грудь его дочери пульсировала, чтобы выпустить, ещё больше молока, а новые капли белой амброзии стекали, из-под бюстгальтера и стекали, по прессу живота.

Сусанна не замечала, какое влияние оказывает на отца. В её воображении это был просто отец, сидевший напротив. Мужчина, который её воспитал. Чего она не осознавала, так это того, что он всё ещё мужчина, которому всё ещё была нужна женщина для сексуального удовлетворения.

Глаза Валерия Сергеевич были широко раскрыты, словно он не хотел упустить ни минуты этого потрясающего вида. Его рот отвис, от восхищения при виде тела дочери, блестящего, от молока. Самое тревожное, — размер его члена в штанах. Это было больше и сложнее, чем когда-либо.

Валерий Сергеевич понял, что смотрит на свой пах, прежде чем дочь заметила. Он не хотел создавать неловкость в этом моменте. «Могу ли я, чем-то помочь, тебе Сусанночка?», — спросил Валерии Сергеевич, отводя взгляд.

— Нет, папа. Думаю, я просто пойду привести себя в порядок. Сусанна потянулась назад, расстегнула крючки на бюстгальтере и сняла его с тела. Она, как раз разворачивалась и Валерий Сергеевич мельком заметил боковую часть её груди. Она была круглой и гладкой.

Его взгляд был прикован к этому образу, и когда он наблюдал, как Сусанна идёт, по коридору в свою старую комнату, чтобы переодеться в сухую одежду, образ груди дочери отпечатался на его сетчатке глаз, словно послесвечение, когда слишком долго смотришь в свет и закрываешь глаза.

Когда Сусанна закрыла дверь, Валерий Сергеевич наклонился и снял газету с колен. Его рука поправила твёрдый член, и ощущение пальцев, нажимающих на выпуклость члена, вызвало электрический разряд, по всему телу. Это было так приятно, что ему почти хотелось заплакать, от радости прямо сейчас. Он ещё несколько раз слегка сжал свой возбужденный член, наслаждаясь ощущением.

Он закрыл глаза, запрокинул голову назад, и рука начала давить на пах. Пальцы работали, по длине ствола члена, через спортивные штаны и трусы. Валерий Сергеевич не представлял, что кто-то другой сделает это. Он мастурбировал, но не часто теперь. С таким количеством людей в доме было трудно найти время одному, и прошло много времени с тех пор, как он мог снять сексуальное напряжение. Хотя он любил, когда жена его ласкала, никто не знал, как лучше снять сексуальное возбуждение, чем он сам. Он делал это всю свою жизнь с двенадцати лет. Он знал именно нужные точки давления и чувствительные места, чтобы не только довести себя до оргазма, но и как долго оставаться в возбужденном состоянии.

Вдруг, когда Валерий Сергеевич приближался к ошеломляющему оргазму, он услышал, как его дочь Сусанна сказала: «Папочка, сможешь помочь мне, пожалуйста?».

Валерий Сергеевич вернулся в реальность и открыл глаза. Его рука отпустила член в спортивных штанах, и он вскочил с дивана, чтобы посмотреть, чем нужно помочь его дочери Сусанночки. Перед тем как пойти в её комнату, он поправил спортивные штаны, так как головка члена торчала, из-под пояса спортивных штанов. Это было бы неприемлемо, видеть дочери.

— Иду, дорогая! — крикнул Валерий Сергеевич в коридоре.

Когда Валерий Сергеевич вошёл в её комнату, она стояла спиной к нему и всё ещё не была в рубашке. Её спина была обнажена, а новые бретельки бюстгальтера были закинуты, но не зацеплены вместе. Валерий Сергеевич видел, что Сусанна скрестила руки перед собой, прижимая бюстгальтер к груди.

— Чем тебе нужно, помочь дорогая? — спросил Валерий Сергеевич, стараясь звучать как можно поласковее.

Сусанна повернула лицо в сторону, чтобы хоть как-то его видеть, и сказала: «Мне трудно зацепить бюстгальтер папа. Размер меньше, чем нужно, но это единственный чистый, который у меня есть. Если бы не лактация, я бы просто решила остаться без бюстгальтера всю оставшуюся ночь. Можешь помочь мне зацепить крючки на нём?», — спросила Сусанна.

— Конечно, дорогая. Твоя мама сказала, что я должен делать всё, что ты попросишь в эти выходные. Валерий Сергеевич подошёл к дочери, прекрасно осознавая, что его член снова пульсировал, от возбуждения при мысли о том, что дочь будет без бюстгальтера весь оставшийся день и ночь.

Валерий Сергеевич опустил руку и взял её бюстгальтер с обеих сторон. Когда он собрал их вместе, он услышал, как дочь ахнула. «Ты в порядке, дорогая?», — спросил Валерий Сергеевич свою дочь.

— Да, папа. Просто, из-за меньшего размера грудь сжимается вверх и вместе, и сейчас она очень чувствительная. Плюс материал трет о соски, что не помогает. Кроме того, из-за дополнительного давления кажется, что я слёживаюсь, даже не стараясь это делать, — ответила Сусанна.

Мозг Валерия Сергеевича в какой-то момент отключился. Он снова и снова стягивал лямки бюстгальтера вместе и из-за своего положения над ней, наблюдал, как её грудь поднимается, опускается и покачивается, и не мог остановиться.

— Папа? — спросила Сусанна.

— Всё в порядке там?

— Нет, подумал он, и да. «Прости, дорогая. Я стараюсь. Это действительно тяжело. Однако эти две стороны бюстгальтера, даже близко не сходятся. Есть ли способ просто обойтись, без него?

Наступила пауза, когда Сусанна задумалась, об этом. Она застенчиво повернулась к отцу, и он попытался смотреть ей в глаза, а не в её пышную грудь.

— Я могла бы это сделать, папа, но мне нужно было бы, выпустить молоко, из грудей. Они такие полные, даже после того, как я сцеживалась буквально недавно. Плач заставил их снова волноваться за новорожденную дочь. Если, я пойду, без бюстгальтера, груди будут продолжать протекать молоком на меня и оно промочит вновь мою чистую рубашку. Но я так устала. Можешь помочь мне папочка, пожалуйста?» — Сусанна чуть не плакала.

В третий раз, за день Валерий Сергеевич услышал в своем мозгу, слова жены: «Делай всё Валерочка, что Сусанна наша доченька просит тебя».

— Конечно, дорогая. Скажи, что тебе нужно, чтобы я сделал Сусанночка?», — сказал Валерий Сергеевич.

— Ну, мы можем сделать это одним, из двух способов. Мы можем взять насос, и мы сможем опустошить их». Здесь Сусанна остановилась говорить и отвела взгляд.

— А какой второй способ? — спросил Валерий Сергеевич.

Сусанна повернулась к отцу и искренне, но застенчиво сказала: «Я могла бы тебя папочка покормить своим молоком из своих грудей».

В этот момент в комнате воцарилась долгая, неловкая тишина. Валерий Сергеевич уставился на дочь, не будучи уверенным, что правильно её услышал и понял. Сусанна застенчиво смотрела в пол, не осмеливаясь смотреть на отца.

Сусанна позволяла кормить своего мужа, когда у неё было слишком много молока. Обычно они, после этого заканчивались сексом, потому что она была очень чувствительна, а не потому, что ей нравилось её доить. Но это был её отец. Ей придётся сдержать свои обычные чувства. Она не думала, что отец захочет увидеть, как она становится влажной, потому что он её стимулирует.

Тем временем Валерий Сергеевич пытался заставить свой член успокоиться. Это было похоже на попытку не дать Солнцу выйти утром. Мысль о том, чтобы не только увидеть груди дочери, но и помочь их доить, была для него невыносимой. Но он не хотел её пугать. Не могло быть, чтобы его дочь так думала о своём отце, и если бы она увидела его эрекцию, она могла бы обидеться и испугаться, и это могло разрушить их отношения навсегда.

Наконец Валерий Сергеевич сказал: «Давай сделаем второе, что ты сказала доченька», он даже не смог произнести эти слова. «Просто скажи, что делать. Твоя мама, никогда не позволяла мне это делать». Сердце забилось быстрее, когда он услышал, как он сам соглашается на это.

Сердце Сусанны тоже забилось быстрее. Это совсем не входило в её планы, когда она проснулась этим утром.

— Ладно, вот что нам нужно сделать папочка, — начала она, отпуская бюстгальтер с тела и обнажая грудь.

— Просто выбери любую грудь и обхвати её руками. А потом ты прижмёшься к моему соску, словно выжимаешь зубную пасту из тюбика... Прежде, чем она успела предупредить, как быстро и сколько выйдет наружу, Валерий Сергеевич, уже схватил её за левую грудь и сжал. Её молоко вытекло из соска, и попало на грудь отца.

Валерий Сергеевич чувствовал, как молоко, из груди дочери промочило его рубашку. Было так тепло. Он перестал сжимать грудь дочери и просто наслаждался моментом. Он не мог поверить, как здорово было помочь дочери сделать это. Это было не совсем морально правильно. Это был отец, помогающий дочери. Но это влияло на него. Валерий Сергеевич чувствовал, как его член пробуждается, под спортивными штанами.

Сусанна была испугана внезапным выделением молока. Это было приятно на многих уровнях, во-первых, просто уменьшение молока в её груди. Во-вторых, руки её отца были мягкими и тёплыми, и он оказывал на неё ровно нужное давление на её груди. Не слишком твёрдое и не слишком мягкое. Ей не хотелось это признавать, но отец использовал её лучше, чем муж. Она чувствовала одновременно облегчение и возбуждение. Это было так запутанно и возбуждающе, и она знала, что должна остановиться и просто пойти сцеживаться одна, но была настолько уставшей, что не могла выдержать время, которое потребуется, чтобы сцеживать обе груди.

Валерий Сергеевич стоял перед дочерью, его пальцы касались её груди. «Так нормально, дорогая? Я слишком сильно наверно это сделал? Стоит ли мне остановиться?».

— Нет! — сказала Сусанна слишком быстро. «Пожалуйста, продолжай. Но у тебя вся мокрая рубашка. Есть лучший способ, если хочешь?» — сказала Сусанна с надеждой.

— В каком смысле? — спросил Валерий Сергеевич.

— Ну, — Сусанна замялась, — «Ты всегда можешь пить моё молоко, а не просто сцеживаться. Так ты сможешь оставаться сухим, и мы не разбрызгаем молоко, по полу». Она ждала и смотрела в глаза отцу. Её грудь пульсировала, от желания опустошиться.

Валерий Сергеевич посмотрел в лицо дочери и увидел в ней необходимость. Он наконец увидел то же самое, что и сам. Она хотела, чтобы это случилось. Сусанна не была расстроена и не переживала, она хотела, чтобы он сосал её грудь и пил её молоко. Он должен был признать себе, что тоже этого хотел.

— Хорошо! Доченька, — сказал Валерий Сергеевич. «Всё, что захочешь».

Валерий Сергеевич сел так, чтобы его рот был на уровне груди дочери. Она подошла ближе и положила руки ему на голову, притягивая ближе к своей груди. Его рот приблизился к соску, и он замялся.

— Всё нормально, папа, правда. Давай, — успокоила Сусанна его.

Валерий Сергеевич наклонился вперёд, открыл губы, обхватил ими правый сосок дочери и обхватил толщину груди руками, и начал сосать. Сначала ничего не выходило. Потом он поднял руку, сжал её грудь и получил огромную порцию молока из её груди в свой рот. Оно было тёплым и сладким, быстро наполнило его рот.

Валерий Сергеевич знал, что помогает дочери в очень стрессовой и сложной ситуации. Он понимал, что ей может быть очень не комфортно и стыдно просить отца сделать такую интимную вещь. С другой стороны, он хотел сделать это, даже если не был обязан помогать дочери во всём, что ей нужно. Он думал, об этом неделями и даже фантазировал, об этом. Но, когда это случилось, когда плоть собственной дочери у него в руках и рту, сосёт её грудное молоко, когда оно наполняет его рот и может принимать его внутрь себя, — он почти плакал, от радости.

Сусанна старалась не получать удовольствие, от ощущения, когда её отец сосёт её грудь. Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Но, да, ощущение его мягких пальцев, идеально массирующих её грудь, лёгкую щетину на лице, словно лёгкую наждачную бумагу, натирающую её соски и очень чувствительную грудь, было таким новым ощущением, по сравнению с тем, как её муж помогал ей сцеживаться. Он всегда хотел вернуться к тому, что делал раньше, просто трахать её, а её отец, казалось, наслаждался этим. Но этого не могло быть. Он был её отцом. Он не видел её в таком ключе. Она была его дочерью. В этом не было ничего сексуального.

— Господи! О чём, я думаю!, — подумала Сусанна, — это полная чушь. Это было лучшее чувство, которое у неё было с тех пор, как они с мужем переспали в первый день знакомства. Её отец был твёрдым, но чувствительным, и казался очень отзывчивым на её движения тела и стоны, понимая намёк и определённым образом, когда Сусанна издавала одобрительный звук. Она решила поддаться своим чувствам и насладиться этим.

С закрытыми глазами Сусанна подняла руку и положила её на голову отца, прижимая его к своей груди, как можно крепче. Её пальцы гладили его волосы и подбадривали не останавливаться. Его язык кружил вокруг её брызгающего соска и стимулировал его так, как она никогда не думала. Его зубы давали маленькие щелчки её набухшим кончикам, и казалось, что нервы в её груди перегрузились и внезапно появились нервы, переходящие, от соска прямо к «Детородной дырочке». Она начала сильно промокать. Её трусики казались промокшими больше, чем бюстгальтер совсем недавно.

Сусанна пыталась скрыть своё движение, но одна из её рук скользнула вниз, по телу и протолкнулась между ног, глубоко прижимая промокшие трусики к половым губам, пытаясь остановить поток соков.

Хотя Валерий Сергеевич был поглощён тем, что питался грудью дочери, движение её ощущения себя не осталось незамеченным. Ему было немного приятно осознавать, что он оказывает сексуальное влияние на свою дочь. Он чувствовал, как её молоко начинает затихать. Он начал насыщаться, но не мог остановиться. Особенно, когда он заметил, что её другая грудь капает большими белыми каплями молока. Валерий Сергеевич переместил руки и высунул язык, поймав несколько капель её молока. Ему нравилось наблюдать, как капли молока образуются и падают с её груди к его рту. Её голова была запрокинута, глаза закрыты, Сусанна стонала и начинала немного стонать.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — простонала Сусанна. Её рука прижималась к своей «Детородной дырочке», бёдра были прижаты друг к другу вокруг ладони, и она терлась, о неё.

Этот всплеск сексуального возбуждения дочери, возбуждал ещё больше чувств у Валерия Сергеевича её отца. Он вытянул шею и прижался к её груди, чтобы высосать её грудь досуха.

Соски были невероятно чувствительны, и любое прикосновение или ветерок от отца был словно электрический разряд, пронзающий тело, заставляя колени подгибаться и дрожать. Её ноги подкосились, и она упала к отцу.

Валерий Сергеевич почувствовал, что его дочь начинает терять сознание, и подхватил ее своими сильными руками, направляя ее тело вниз вместе с собой, а сам лег на спину, не отрываясь, от ее груди. Теперь они лежали на полу, и Сусанна прижималась к нему всем телом. Когда дочь начала падать, ее рука выскользнула у нее между ног. Она собиралась положить ее обратно, как только окажется в безопасности, но вместо этого обнаружила, что у нее в промежности есть еще одна твердая часть инородного тела, которую можно стимулировать.

Это был твердый член ее отца. «Боже мой!», — подумала она про себя. «Он же просто огромный, и я чувствую, как он уютно устроился у меня между бедер». Сусанна, никогда не думала, о своем отце в сексуальном плане. Она знала, что он мужчина и что у него есть член, но ей никогда не было интересно его видеть... До этого момента. Это было похоже на то, что она пыталась оценить его размер, ощупывая своей киской. Ее бедра двигались вверх-вниз, стараясь вложить, как можно больше своего возбуждения в твердый член отца.

Тем временем Валерий Сергеевич продолжал пить молоко, из самых сладких сисек, во всём мире, и его рот был настолько наполнен молоком, что оно вытекало, из губ, стекало, по подбородку и шее. Он не хотел тратить ни капли её нектара, но просто не мог справиться с объёмом молока, лающегося, из соска дочери. Это казалось утоплением... Но в очень хорошем смысле.

Валерий Сергеевич чувствовал, как Сусанна сухо терлась о его член, и постоянные движения возбуждали его сильнее, чем за последние годы дела его жена Виктория. Он не хотел, чтобы дочь остановилась, но если она не остановится, он кончит себе в спортивные штаны в ближайшее время.

Сусанна металась на нём. Её руки держали тело над лицом отца, чтобы он мог полностью выдоить её грудь. Её голова металась туда-сюда, и она говорила: «Спасибо, папа. Большое спасибо за помощь. О, папа, это лучшее, что я чувствовала себя с тех пор, как родила ребёнка. Спасибо. Мне нужно, чтобы ты повторил это ещё несколько раз на выходных, папа. Думаешь, сможешь? Ты поможешь мне, папа? Пожалуйста, скажи, что будешь доить меня, до конца выходных. Пожалуйста, папа?». Умоляла Сусанна.

Мысль о том, чтобы провести все выходные, высасывая молоко, из груди дочери, была слишком тяжёлой. Валерий Сергеевич думал, что ему повезло сделать это один раз. Но возможность сосать и лизать её грудь три дня подряд, довело его, до предела. Он застонал, его бёдра поднялись у её паха, и он кончил сильнее, чем за последние годы. Валерий Сергеевич почувствовал, как его сперма разливается в трусах и спортивных штанах, и начинает просачиваться. Он оторвал рот, от груди своей дочери и простонал: «О боже, Сусанна, доченька! Извини. Я кончил в спортивных штанах. Прости. Это неправильно. Ты моя дочь. Мне очень жаль».

Сусанна наклонилась, коснулась его губ и поцеловала. «Всё хорошо, папа. Такое случается. Это естественно. Мне действительно лестно. Спасибо, что помог. Это было, для меня особенным. С нетерпением жду остаток выходных, папа».

Она положила руки и легла на грудь отца, положив голову ему на плечо. Он всё ещё чувствовал, как молоко с её сосков впитывается в его футболку, но ему было всё равно. Он сделал то, что просила его жена. Он заботился об их дочери. И он сделает это снова и снова столько, сколько ей будет нужно, все выходные. Может, всё было не так уж плохо.

Сусанна тихо кормила ребёнка в спальне, и пока она кормила грудью, её мысли о событиях дня нахлынули на неё. Ощущение, когда её грудь опустошается, делало её тело приятным. Мысль о том, что она заботится о жизни, которую создала, заполняла её сердце радостью и теплом, и всегда вызывала слёзы на глазах. Но сам акт грудного вскармливания теперь возвращал её мысли к тем чувствам, которые были всего несколько часов назад, пока губы отца были прикованы к её соскам, высасывая молоко, которое её тело вырабатывало с увеличенной частотой. Однажды она читала, что женский организм вырабатывает столько молока, сколько считает нужным, для кормления детей. Грудь матери компенсировала, если ребёнку или младенцу нужно было больше. Мысль о том, что хочет теперь кормить своего ребёнка, и теперь продолжать кормить отца, застряла в её голове, и чем больше она об этом думала, тем больше становились молока в её груди. Будто она чувствовала, как её тело вырабатывает молоко каждую секунду.

Сусанна знала, что это неправильно, и что её отец, вероятно, не захочет продолжать её доить. После того, как они закончили утром, он извинился, выскользнул, из-под неё и поспешил в свою спальню. Она пыталась постучать в его дверь и заставить поговорить с ней, но он просто придумывал оправдания, говоря, что ему нужно привести себя в порядок и скоро увидится с ней.

Папа сказал, что у него сперма в штанах. Мысль о том, что её отец кончил из-за неё, была чем-то новым и захватывающим и открыла в ней чувства, о которых она даже не подозревала. Но чем больше она об этом думала, тем влажнее становилось её «Детородная дырочка». Сусанна очень любила своего мужа, но он не особо интересовался её телом с тех пор, как она объявила ему, что беременна и после рождения дочери. Она была возбуждена всё время, и теперь нашла замену мужу, которая помогла бы ей не только сцеживать молоко, но и удовлетворить свои сексуальные желания. Проблема в том, согласится ли её отец взять на себя эту работу?

Ей придётся, об этом подумать. Папа был готов к этому, как это показало днём. Но она была его дочерью, и он всё ещё не выходил, из комнаты с тех пор, как они были вместе раньше, а прошло, уже четыре часа.

Дочь Сусанны заснула во время кормления, а её грудь всё ещё была очень полной. Ей было не комфортно, и она становилась всё более возбужденной, думая о том, как её отец сосёт её грудь. Ей нужно было подумать, об этом быстрее.

Утром Валерий Сергеевич извинился и выбрался, из-под дочери. Когда он спускался из сексуального облака, охватившего его, он понял, что кончил спермы больше, чем за последние десять лет. Он и его жена почти не занимались сексом. Было трудно найти время, когда оба были настроены или не были заняты, от повседневных занятий. Он предполагал, что такое случается с парами, когда они становятся старше, но ему не хватало близости с женой. В результате он довольно много мастурбировал, и в зависимости от того, сколько времени прошло после секса между ними, зависело от того, сколько он кончит.

Он всегда наслаждался отличным оргазмом. Когда сперма вырвалась из его члена и изгибалась над животом, разбрызгиваясь большими белыми струями, это было приятнее, чем когда у него выходила небольшая капля спермы. Но на этот раз, с грудью дочери во рту и её сухим сексом, он кончил сильнее, чем когда-либо помнил. По крайней мере, так это ощущалось в его штанах. Он никогда раньше не кончал в штаны. Это всегда было у его жены, во влагалище или на самом себе.

Этот опыт был одновременно и неловким, и немного возбуждающим. Однако это не меняло того факта, что он кончил из-за опыта с дочерью, и он не был уверен, как с этим смириться, хотя в какой-то степени выполнял приказы жены.

Валерий Сергеевич дошёл, до ванной и посмотрел на себя в зеркало. Передняя часть его спортивных штанов была тёмной, а пятно — огромным, занимая всю паховую область и большую часть обоих бедер. Он стянул их с ног. Количество спермы в его трусах было просто невероятным. Валерий Сергеевич не был уверен, связано ли это с тем, что это была его дочь, или с тем, что он сосал грудь, наполненные молоком. В любом случае, он должен был признать, что сочетание этих двух факторов заставляло его член дергаться и подпрыгивать, когда он освободил свои яйца, от спермы и прокручивал последние десять минут в голове.

Он никак не сможет скрыть такое количество спермы, и ему придётся, как можно скорее выбросить всё в стирку. Если бы он просто выбросил их в корзину, для грязного белья, жена наверняка увидела бы их в понедельник, когда вернётся, и спросила, как это произошло.

Это означало, что ему придётся быть особенно осторожным рядом с дочерью в ближайшие несколько часов. Одна только мысль, о ней и её полной груди заставляла его затвердеть и раздуться, и скрыть это в его нынешней одежде было невозможно. Не то чтобы, он был так уж хорошо сложен, но если не будет осторожен, мог даже выскочить, из штанины перед дочерью. Так нельзя...

Он услышал стук в дверь, Сусанна спросила, всё ли с ним в порядке. Он придумывал отговорки и говорил, что скоро выйдет. Но он не был уверен, что сможет встретиться с ней в ближайшее время.

Они дурачились. Отец и дочь коснулись друг друга так, как это было не типично, для отца и дочери, а для мужчины и женщины. Он не был уверен, как примирить случившееся. Сусанна сказала через дверь, что всё в порядке. Что она не расстроена и спросила, не выйдет ли он, чтобы они могли поговорить об этом, но ему нужно время подумать.

Валерий Сергеевич лёг на кровать и прокручивал в голове то, что произошло раньше, и не мог удержаться и залез в штаны, чтобы погладить себя. Его член приятно лежал в руке. Он был тёплым, твёрдым и пульсировал в его руке, и каждый раз, когда он думал, о ощущении и вкусе грудного молока, выливающегося в его рот, он дергался в его руке.

Пока Валерий Сергеевич лениво мастурбировал свой член, Сусанна снова постучала в его дверь, и её голос переключил его мозг, и он кончил снова, — внезапно и с такой силой, как раньше, когда она была сверху. К счастью, он расстегнул штаны и на этот раз промокла, только футболку.

Сусанна отошла от двери, а он лежал и думал, что не помнит, когда кончил дважды за один день, и что никогда не кончал так много, за такое короткое время. Дыхание стало замедляться, пульс вернулся в норму, но футболка, пропитанная спермой, начала ощущаться холодной на коже, поэтому Валерий Сергеевич встал, снял её.

В этот момент Валерий Сергеевич решил, что пора принять душ, ведь большая часть его тела была покрыта спермой, за день. Он чувствовал этот запах на коже и не хотел находиться рядом с дочерью, где она могла бы напомнить, каким ужасным отцом он был и как подвёл её, будучи слабым и воспользовавшись ею в трудную минуту.

Душ был замечателен, а горячая вода заставила его почувствовать себя очищенным, от всех ошибок. Валерий Сергеевич чувствовал, что наконец может выйти и встретиться со своей Бри.

Валерий Сергеевич вышел в гостиную в новой футболке и трусах. Его член был мягким и в данный момент вел себя прилично. Он и не думал, что его член способен возбудиться в третий раз. Поэтому Валерий Сергеевич не боялся встретиться с дочерью.

Когда Валерий Сергеевич свернул за угол, из коридора в гостиную, Сусанна сидела на диване, читая журнал, под одеялом. Оно было подтянуто, до плеч и хорошо скрывала её тело. Валерий Сергеевич был бы за это благодарен в тот момент.

Валерий Сергеевич спросил, не голодна ли она, и Сусанна ответила утвердительно, поэтому он предложил приготовить им ужин. Сусанна сказала, что это было бы здорово, и спросила, не нужна ли ему её помощь. Валерий Сергеевич поспешно ответил, что нет, прежде чем она успела снять одеяло, и направился на кухню, чтобы приготовить им что-нибудь перекусить.

Они оба любили острую пищу, но Валерий Сергеевич знал, что то, что Сусанна ест, может повлиять на вкус ее молока, для ребенка, поэтому он выбрал простые макароны с сыром.

Когда ужин был готов, он спросил, хочет ли она поесть, за обеденным столом или на подносе перед телевизором в гостиной, чтобы они могли включить фильм во время еды.

Сусанна выбрала вариант с телевизором и фильмом, Валерий Сергеевич принес всю еду, чтобы дочери не пришлось снимать одеяло или вставать.

Они ели в тишине, единственным источником звука был телевизор. Валерий Сергеевич чувствовал её взгляд на себе, но смотрел на телевизор так, будто там хранились секреты Вселенной.

После ужина Валерий Сергеевич встал, собрал посуду и отнёс её на кухню, чтобы потом вымыть, прежде чем устроиться на диване смотреть с дочерью фильм.

Прежде чем Валерий Сергеевич успел вернуться в комнату, он услышал, как Сусанна тихо плачет. Он остановился в двери, чтобы она его не видела, и на мгновение прислушался. Ему было больно от того, что она плакала. Он решил, что был полной противоположностью хорошему отцу, чтобы справиться с тем, что произошло раньше, но тем самым причинил боль дочери. Это было недопустимо. Теперь они оба взрослые и должны иметь возможность обсуждать всё, что угодно. Приняв решение, он вошел в комнату и застыл, увидев увиденное.

Там была Сусанна, откинувшаяся на диване, одеяло лежало на полу, рубашка затянута, бюстгальтер опущен, одна рука доила грудь, другая, — под трусиками, и она быстро ласкала свою промежность между ног пальцами.

Член Валерия Сергеевича чуть не порвал материал на трусах, пытаясь вырваться. Его рука автоматически потянулась к члену, словно у него был собственный разум. Кончики пальцев легко касались головки члена, который вырастал из верхней части трусов. Ощущение было невероятным.

Как мотылёк к пламени, он медленно приблизился к взрослой дочери, наполненной сексуальной энергией, полуголой на диване перед собой.

Её глаза были закрыты, поэтому она не видела, как отец подошёл и что он делал. Это придало ему немного больше бравады, и он опустился на колени, словно собирался поклоняться богине. Потому что именно так выглядела его дочь, для него в тот момент. Сексуальная богиня, которой он хотел принести жертву. Всё, что она просит, он ей даст. В этот момент он был загипнотизирован, и его действия были не его собственными, а инстинктивными и животными.

Валерий Сергеевич наблюдал, как её рука массирует грудь, и был очарован тем, как молоко вытекает, из соска. Некоторые капли молока скатывались, по изгибу её груди, через голый живот в отверстие трусиков, которое она создала, засунув руку внутрь.

Он наклонился вперёд, стараясь не трогать дочь. Валерий Сергеевич не хотел, чтобы она прекращала, а её глаза были закрыты, чтобы она не замечала его близости. Её дыхание и стоны в этот момент заглушали его собственные.

Валерий Сергеевич повернул лицо перед её грудью, чтобы его рот мог войти в струю молока, вырывающегося фонтаном, с её груди. Вдруг его рот наполнился сладким жидким молоком дочери. Сначала он даже не пытался проглотить. Он просто позволил этому молоку ударить по языку и горлу. Потом он позволил рту наполниться молоком и вылиться обратно на её тело. Молоко немного проникло в горло, и он попытался его проглотить, не закрывая губы. Но ему было трудно это сделать. И когда губы всё-таки закрылись, струйка молока брызнула по губам и покрыла лицо.

Было тепло и приятно. Валерию Сергеевичу нравилось ощущение, как молоко барабанит, по его губам и щеке, стекает по лицу на подбородок, стекая на её тело. Он закрыл глаза и почувствовал запретное.

Вдруг он полностью погрузился в мысли и просто наслаждался тем, что его поливают тёплым материнским молоком. Он не заметил, что брызги разливаются по всему лицу, и остался неподвижен.

Валерий Сергеевич открыл глаза и посмотрел прямо в свою дочь. Они были тоже открыты, её рот тоже был в форме буквы «О», когда она вращала грудь маленькими кругами, чтобы покрыть его лицо молоком.

Между ними произошёл невысказанный разговор, и они оба улыбнулись, осознав, что оба взрослые и хотят того, что вот-вот произойдёт.

Валерий Сергеевич не терял времени, он рванул вперёд и обхватил ртом сосок дочери, создавая сильное всасывание. Его язык обвил её сосок, и он лизал и стимулировал её, чтобы попытаться вывести, из её груди как можно больше молока. Молоко быстро наполнил его рот, и ему было трудно проглотить всё.

Он пил, как одержимый человек. Он сосал и глотал и сосал ещё больше. Тёплое молоко стекало по подбородку и шее, стекала по груди и промочило, ещё одну рубашку.

Левая рука поднялась и сжала грудь дочери, из которой он сейчас пил. Кожа была такой мягкой и гладкой, и в его руке это было потрясающе.

Валерий Сергеевич всегда был любителем груди. Большая женская грудь всегда возбуждала его и стимулировала воображение. Грудь жены была прекрасной, и ему нравилось с ней играть, когда она позволяла, но груди дочери, наполненные молоком, были вне его самых смелых мечтаний и фантазий.

То, как они ощущались и текли, когда он их массировал, сводило его с ума, от желания. Его член подпрыгивал сам по себе, хлопая по животу. Его бёдра дрожали в воздухе.

Одна из рук Сусанны поднялась и ласково обхватила щёку отца.

Он посмотрел на неё и увидел, как слёзы текут, по её щекам. Это заставило его перестать сосать и оторваться, от её груди.

— Сусанночка! Доченька, дорогая, всё в порядке? Валерий Сергеевич начал паниковать, что ошибся во всём этом, и она расстроена, что отец сосёт её грудь.

Сусанна быстро поправила его: «Да, папа. Всё более чем нормально. Это идеально. Я никогда не была счастливее, чем сейчас. Не останавливайся. Пожалуйста, никогда не останавливайся».

Она легко взяла отца, за подбородок и переместила его рот на другую грудь.

Валерий Сергеевич подчинился, позволив дочери вести себя так и взять инициативу в свои руки. Подойдя ближе, он заметил, что хотя он и не стимулировал эту грудь, она всё равно выделяла молоко, словно водяной шар, который был переполнен и несколько раз протекал.

Он широко открыл рот, поймав молоко, стекающее из его дочери. В тот момент, когда он всасывал её сосок, взрыв молока прорвался ему в рот и заполнил язык и горло. Он чуть не поперхнулся, от количества молока, которое лилось в него, но приспособился и пил, из тела дочери.

Её руки были на его голове, притягивая к своей груди, массируя его кожу головы, прижимая к своей груди, словно она не могла достаточно сильно обхватить его рот на своих сосках.

Его руки разминали обе её груди. Та грудь, у которой не было рта, разбрызгивала молоком повсюду. Валерий Сергеевич чувствовал, как оно ударяет по бокам лица, плечу и даже задней части икроножных мышц, когда пролетает мимо него дугой и обрушивается на ноги.

Его мозг отключился, и он последовал тому, что подсказывали сердце и инстинкты.

Валерий Сергеевич отстранился от её груди, его губы и зубы легко потянули её сосок, растягивая его настолько, насколько это было удобно, молоко вырывалось из её тела, словно вода из пожарного шланга, в его рот.

Её голова откинулась назад, рот открылся в беззвучном крике экстаза, бёдра выгнулись над диваном, а рука глубоко просунулась между бёдрами, — Сусанна испытала оргазм, который был самым крутым в её жизни.

Никогда раньше, даже с мужем, она не взрывалась так сильно, как только что это произошло. Её рука была промокшей соками, и она чувствовала, как они всё ещё льются, из её «Детородной дырочки».

Тот факт, что Сусанна родила ребёнка всего несколько месяцев назад, означало, что её мышцы влагалища, уже не были такими напряженными, как до рождения дочери. Она не контролировала их и не могла остановить волну своего оргазма с брызгами спермы из него.

Валерий Сергеевич сосал грудь Сусанны и наблюдал за всем этим с восхищением и сильным волнением. Его член пульсировал энергией, словно пытаясь потянуть его к своему новому дому внутри недавно смазанной вагины дочери. Он с изумлением наблюдал, как передняя часть её трусиков потемнела от жидкости, которая вытекала из её письки, словно она писала в туалете.

Тело Сусанны судорожно дергалось и, казалось, не хотело останавливаться. Если быть честной, она этого не хотела. Это был самый длинный оргазм в её жизни и самый интенсивный. Тот факт, что это её отец, который дал ей это, почти разрывало её сердце.

Это было непослушно, грязно и неправильно, но в то же время это было самое восхитительное чувство, которое она когда-либо испытывала, и оргазм, захлестнувший её, словно поглотил всё её тело.

Судороги наконец утихли, и тело Сусанны снова устроилось на диване. Когда она открыла глаза, там был её отец, промокший в её грудном молоке, почти голый, одной рукой ласкал свой член, который казался гораздо больше, чем когда-либо, когда она случайно его увидела, и с самой широкой улыбкой на лице, когда он смотрел на свою полуобнажённую дочь, под собой.

— Папа, ты в порядке? — спросила Сусанна.

— Кроме эрекции размера и твёрдости, которых я никогда в жизни не испытывал, вот-вот взорвётся в моей руке на дочери? — ответил Валерий Сергеевич.

— Честно говоря, я никогда не чувствовал себя так хорошо, — ответил он.

— Это как будто дверь, которую я так долго пытался открыть, бросая плечо, наконец провалилась и открылась в комнату света, о существовании которой я и не подозревал. Я никогда не знала, что в комнате и почему мне не нравится, что я не могу войти, но теперь, когда я здесь, не могу представить, что когда-нибудь снова закрою эту дверь. «Это понятно, дорогая?» — сказал папа.

Сусанна посмотрела на отца и разрыдалась, когда он выразил словами то, что она чувствовала.

Валерий Сергеевич увидел, как Сусанна начала плакать, но видел, что это были слёзы радости, стекающие по её щекам.

Сусанна села и обняла отца, притянув его пропитанную молоком грудь к себе и крепко обняла его. Ей нравилось ощущение его тела в её объятиях.

Валерий Сергеевич тоже обнял её, но из-за угла их тел, с её головой на его груди, его голый, пульсирующий член теперь был плотно устроен между её набухшими грудями.

Они разделили очень интимный, эмоциональный момент, который должен был стать отцом и дочерью, осознавшими, что их любовь друг к другу выходит, за рамки традиционных норм. И это было так.

Однако Валерий Сергеевич, ещё не кончил, и ощущение пульсирующего члена в груди дочери становилось слишком сильным, для него.

Её грудь всё ещё сочилась молоком, оно было тёплым и стекало по животу, в область под яйцами, а затем по каждому бедру.

Сусанна крепко обнимала его, и он изо всех сил старался не двигаться, потому что малейшее смещение веса тела скользило его членом вверх и вниз в её пышном декольте грудей, вызывая самое вкусное трение.

Валерий Сергеевич чувствовал, как его член дергается и пульсирует, и в какой-то момент дочь кашлянула, и это было почти слишком сильно. Валерий Сергеевич простонал и невольно прижался бёдрами к груди Сусанны.

Сусанна поняла, что происходит, и отдернула лицо от груди отца, но не оттянула тело достаточно далеко, чтобы вытащить его твёрдый член, из-под груди.

Она посмотрела на его грудь и увидела, что глаза закрыты, голова запрокинута, а на лице — выражение напряжения.

— Папа? — позвала Сусанна отца.

Валерий Сергеевич открыл глаза и посмотрел на неё. Её щёки были заплаканы, а волосы с одной стороны спутаны молоком. Его член удобно лежал в её пышной груди, прижимаясь к бёдрам и животу. Это зрелище было почти невыносимо, и он снова простонал.

— Да, дорогая? — ответил Валерий Сергеевич.

— Папочка ты сдерживаешь сперму, потому что не хочешь выстрелить семя по всему телу дочери? Или ты просто ждёшь подходящего момента? — спросила его Сусанна.

Валерий Сергеевич посмотрел на свою дочь, пропитанную молоком, и ему стоило всех сил сосредоточиться, чтобы не взорваться мгновенно, увидев вид внизу.

— Правильный момент, — ответил Валерий Сергеевич сквозь стиснутые зубы.

— Папочка, всё хорошо. Я хочу, чтобы ты это сделал. Я хочу, чтобы ты пропитал меня своей спермой. Отпусти её, папа. Покрой грудь дочери всей своей спермой, — умоляла Сусанна.

Этого было достаточно, чтобы Валерий Сергеевич наконец отпустил свою сперму, и это было как настоящий взрыв. Хотя он кончил всего несколько часов назад, казалось, что не кончал, уже много лет. Он почувствовал, как его сперма выстрелила по члену и разрезала головку члена, выпустив сперму, словно из шланга высокого давления.

Валерий Сергеевич наблюдал, как его густая, сперма вырвалась из члена и распылилась на верхней части груди дочери, ударив её по подбородку и разбрызгиваясь по её промокшим, от молока волосам.

Это был не один выстрел. Он кончил снова и снова, словно всю жизнь копил свою сперму. Снятие давления, которое он почувствовал в тот момент, оказалось для него слишком сильным, и Валерий Сергеевич начал безудержно рыдать.

Валерий Сергеевич знал, что это не по-мужски, но не мог это контролировать. Облегчение, которое он почувствовал, когда на дочь вылились струи спермы, было непохожим ни на что, что он когда-либо испытывал. Он всегда её любил. Но эта любовь сейчас лилась, из него во многих смыслах, и слёзы были облегчением, радостью и печалью, но не сожалением.

Его тело сотрясалось, от спазмов, от члена и взрыва эмоций.

Сусанна обхватила отца и вонзилась ногтями в ягодицы отца, прижимая его бёдра к себе и отказываясь отпускать, пока он не кончил поливать её своим семенем. Она была шокирована, осознав, что ощущение, когда её отец кончает на неё, снова её возбуждает, и с каждым впрыском спермы из его члена, её «Детородная дырочка», дергается от радости, и она испытывает маленькие микро-оргазмы.

Сусанна тайно любила вкус мужской спермы, но не хотела слишком шокировать отца. Она сдержалась, чтобы не коснуться рта его члена и глубоко втянуть его, чтобы почувствовать, как его сперма попадает ей в горло и скользит вниз в живот.

Однако она высунула язык и слизала сперму с подбородка, чтобы почувствовать её на вкус.

Её мужу не очень нравилось, когда она принимает его сперму в рот. Ему нравилось целовать её после, и он отказывался от даже намёка на её губы или язык, когда он это делал.

Сусанна, так привыкла к такому поведению, что привыкла держать часть его спермы на себе, чтобы окунать пальцы и лизать, после того, как муж уйдёт в ванную привести себя в порядок.

Её отец, напротив, имел иные мнения, по этому поводу.

Валерий Сергеевич увидел, как Сусанна облизывает губы и подбородок, пока его член продолжал выпускать сперму. Вид, как она ест его сперму, был почти невыносимым. Его жена Виктория, никогда не получала удовольствия, от этого, хотя он неоднократно просил её попробовать хотя бы один раз.

Он рискнул, отстранил своё тело, от Сусанны, взял свой член в руку и потер пропитанную спермой головку, по губам дочери.

Её не нужно было просить дважды. Её губы приоткрылись, и она взяла член отца в рот, чтобы насладиться полным вкусом спермы, которая помогла её зачать тридцать один год назад. Это было лучше всего, что она когда-либо пробовала. Казалось, что вкус был создан специально, для неё. Она пососала его и провела языком вокруг члена отца, собирая, как можно больше его спермы, пока он наконец замедлялся.

Его бёдра двигались сами по себе. Его член казался там, где всегда должен был быть. Рот дочери был тёплым и влажным, идеального размера, чтобы принять его член без лишних усилий. Валерий Сергеевич взял её голову в ладони и лениво двигал членом в её губах.

— Сусанночка, милая, могу я попросить тебя, кое-что для меня сделать? Но я не хочу, чтобы ты думала, что я странный или вульгарный, или что-то в этом роде, — спросил, — Валерий Сергеевич свою дочь.

Сусанна, только посмотрела на него и кивнула, не отпуская его член...

Валерий Сергеевич на мгновение замялся, затем спросил дочь: «Можешь удержать немного моей спермы во рту? Я хочу взять молоко, из твоей груди в свой рот, а потом поцеловать тебя. Это нормально будет, для тебя?».

Сусанна не колебалась. Она схватила его член и всосала несколько порций прямо на свой язык, и прежде чем он успел передумал, она потянула его за бёдра, засунула в рот протекающую грудь и сжала её изо всех сил.

Поток тёплого молока ударил по его языку, и он задержал его в своем рте.

Валерий Сергеевич оторвал её грудь и сел выше на колени, чтобы быть равным с ртом дочери. Глядя друг на друга, они увидели, что из губ у каждого текла белая жидкость.

Отец и дочь встретились, их губы сжались друг, о друга. Они открылись, и их языки начали танец, смешивая телесные жидкости в амброзию, которую могли создавать только они вдвоём.

Казалось, их языки боролись часами, пытаясь попробовать смесь и сделать этот момент, как можно дольше.

В момент совершенства, их языки танцевали и кружились, руки хватали и притягивали друг друга ближе, тела прижались друг к другу сверху донизу, член Валерия Сергеевича вдавливался в промокшую вагину Сусанны, они оба снова кончили.

Чувство было взрывным, и их руки обнялись, удерживая момент, опасаясь, что он закончится. И всё же, в то же время, они оба боялись, что этого не случится, и никто не был уверен, что их тела выдержат гораздо больше напряжения, пока они судорожно дергались и тряслись в том, что позже они признали лучшим оргазмом в их жизни.

Ноги Валерия Сергеевича подкосились, он начал падать назад, но не смог и не хотел отпускать дочь. Они скользнули на пол вместе, сжавшись в сексуальных объятиях. Он оказался на спине, а она легла сверху, осыпая его лицо и шею маленькими поцелуями, словно никогда не могла насытиться его вкусом.

Валерий Сергеевич тяжело дышал, сердце билось в груди, словно отбойный молоток, дыхание было прерывистым. Он не был уверен, не сердечный ли у него приступ, но, честно говоря, ему было всё равно в тот момент. Он был счастлив и доволен, и умер бы с улыбкой на лице, если бы это была его судьба.

Сусанна наконец устроилась и положила голову ему на плечо, всё ещё время, от времени поворачиваясь, чтобы поцеловать его обнажённую кожу. Его руки гладили её волосы, а он прижимался к её голове, впитывая сладкий запах её шампуня и секса в воздухе.

Они промокли с головы, до ног. Между спермой и грудным молоком их тела были покрыты жидкостью. Смазка заставляла их чувствовать скольжение, их тела скользили друг, по другу.

С новым оргазмом у них обоих нервные окончания были сверхчувствительными, и каждое движение было переутомляющим.

Не говоря уже о том, что при их положении малейшее движение заставляло член Валерия Сергеевича, который всё ещё не успокоился, терся о половые губы влагалища Сусанны.

Ей нравилось ощущение члена отца между её ног, а её жаждущее секса тело жаждало ещё большего, к её удивлению. Она пыталась двигать бёдрами небольшими движениями, чтобы поместить отцовский член именно туда, куда хотела, — на её клитор или, что ещё лучше, внутри себя. Она просто не была уверена, сделает ли её отец следующий шаг.

Валерий Сергеевич чувствовал, как дочь шевелится на нём, и чувствовал, что это делает с его телом. Дело было не в том, что он не хотел. Он хотел этого больше, чем когда-либо в жизни. Он просто не был уверен, что сможет. Он не был уверен, что его сердце выдержит это. Ему нужно было немного отвлечь её, чтобы перевести дух.

— Сусанна? — сказал Валерий Сергеевич.

Она поднялась на локтях, выгнула спину, прижала бёдра к его и приблизила его член к своему отверстию «Детородной дырочки».

— Да, папа? — сказала Сусанна с невинным выражением лица, но с озорной, понимающей улыбкой.

— Давай сначала примем душ. Тогда мы можем... Знаешь... — пробормотал он. Валерий Сергеевич хотел это сделать, просто пока не был уверен, что готов это озвучить.

— Трахатся, как сумасшедшие, папа?» — сказала Сусанна, за него.

— Да, ответил Валерий Сергеевич с широкой улыбкой. «Трахаться как сумасшедшие».

Валерий Сергеевич и Сусанна медленно, но неохотно отступили друг от друга. Их тела были покрыты с головы, до ног — спермой и молоком. Они напоминали двух порно-актёров, только что завершивших напряжённую сцену интенсивного секса.

За все годы, что Валерий Сергеевич занимался сексом, он никогда не был таким липким и покрытым соками. От спермы к молоку и слюны дочери, где она целовала и облизывала его, пока они успокоились после событий, меняющих реальность.

Он думал, что сможет честно закрыть глаза и проспать остаток выходных. Затем он увидел обнажённую фигуру дочери, когда она встала на руки и колени, растягивалась по его телу, похожая на кошку, и почувствовал, как его член снова шевелится.

— Нет, — сказал он себе. «Сначала душ, нужно время на восстановление. Если мы дадим сперме, молоку и слюням высохнуть, мы можем слипнуться вместе, как папье-маше, а через день его жена придёт домой, командировки».

Одна только эта мысль заставила Валерия Сергеевича выскользнуть, из-под дочери.

Когда он это делал, он почувствовал, как её руки пытались потянуть его обратно, но он был слишком скользким, и её руки не могли зацепиться, за его тело.

Сусанна вздохнула, смирившись, и позволила отцу встать.

Она снова устроилась на коленях, с обожанием глядя на отца.

Валерий Сергеевич посмотрел на свою взрослую дочь и снова почувствовал притяжение её тела.

Сусанна даже пыталась использовать щенячьи глаза: «Опустила подбородок и подняла глаза, чтобы выглядеть грустной и несчастной».

— Пожалуйста, папа? Ещё пару минут?

Это почти сработало, только она не смогла удержаться. Она начала улыбаться, и Валерий Сергеевич понял, что она играет с ним.

— Мы примем душ, проверим малышку, возьмём что-нибудь поесть, чтобы восстановить запасы, и встретимся здесь, на диване. Если хочешь ещё, мы поговорим об этом после душа. Валерий Сергеевич надеялся дать своему телу достаточно времени на восстановление. Он понятия не имел, как он всё ещё держится так сильно. Он боялся, что что-то скажется рано или поздно, и не был уверен, в спине или в сердце.

Валерий Сергеевич протянул руку дочери, и она схватила её, чтобы он помог ей подняться.

Когда Сусанна встала, её ноги были немного резиновыми, и она упала на отца. Её грудь прижималась к волосатой груди отца, и это восхитительно стимулировало её соски.

Сусанна положила голову отцу на плечо и обняла его тело, наслаждаясь теплом и безопасностью объятий отца.

Они наслаждались этим моментом чуть дольше, чем видно, что подтверждается тем, что член Валерия Сергеевича снова начал расти, прижавшись к мягкому животу своей дочери Сусанны.

Валерий Сергеевич положил руки ей на плечи и нехотя отодвинул её тело настолько, чтобы создать пространство между своим твёрдым членом и роскошным телом дочери.

Сусанна тихо заскулила...

Валерий Сергеевич взял её подбородок между большим и указательным пальцами, поднял её лицо к себе, наклонился и нежно поцеловал её прекрасные, полные, надутые губы.

— Сначала душ, детка, потом секс... В таком порядке, — сказал он, отвернувшись от неё и игриво хлопнув, по ягодицам дочери.

Когда Сусанна отошла от него, покачивая бёдрами, она оглянулась через плечо и сказала: «Ты мог бы присоединиться ко мне, знаешь ли папочка. Будет быстрее принять душ вместе».

Идея была очень привлекательной, но они оба прекрасно понимали, что ничего быстрого не будет. Не говоря, уже о том, что кто-то должен быть рядом с ребёнком на случай, если он проснётся. Они бы никогда не услышали радио няню в душе.

Валерий Сергеевич рассказал об этом Сусанне, и она неохотно согласилась и пошла дальше, по коридору в сторону ванной комнаты

Валерий Сергеевич наблюдал, как дочь медленно уходит от него, и почувствовал, как у него дернулся член.

Он пошёл проверить внуку...

После второго обжигающего душа, за день, Валерий Сергеевич пошёл на кухню, налил два больших стакана не газированной воды и взял два батончика «Сникерса», чтобы помочь им обоим восстановиться, после дневных занятий.

Валерий Сергеевич вошёл в гостиную, а там на диване сидели его дочь и внучка, оба с закрытыми глазами, выглядя очень спокойными и довольными.

Его внучка спокойно сосала грудь матери, а Сусанна откинула голову на диван, с закрытыми глазами, а на губах играла мягкая улыбка.

Сердце Валерия Сергеевича наполнилось такой любовью при виде увиденного. Будто в нём открылась, ещё одна эмоциональная дверь.

В любом случае, здесь, в этот момент, глядя на два поколения его семьи, за которые он отвечал, расслабляющийся и счастливый перед собой, он хотел сделать всё правильно на этот раз.

Он так любил обе эти жизни и был готов двигать ради них всё на полную. Что бы им ни было нужно, он хотел им это дать.

Сусанна открыла глаза и посмотрела на отца. На его лице была самая широкая улыбка и слеза, скатывающаяся по щекам.

— Папа, с тобой всё в порядке? — спросила Сусанна отца.

— Да, дорогая. На самом деле, лучше и быть не могло. Всё просто идеально, — ответил Валерий Сергеевич.

— Садись с нами, папа. Она почти закончила есть, и я могу снова уложить её спать. Тогда мы сможем продолжить. Это нормально папа?» — спросила Сусанна.

Валерий Сергеевич сначала не ответил. Он подошёл, словно загипнотизированный, к дивану и сел рядом с ними. Его взгляд метался между внучкой, которая сосала грудь, и ангельским лицом дочери.

Сусанна всегда прикрывалась, когда наступало время кормления. Из застенчивости или уважения, потому что она не хотела смущать отца. Но теперь, он собирался попросить дочь больше никогда не прикрываться ради него. Это было невероятно волшебное зрелище, — видеть, как его внучка получает еду через тело дочери. Он не возбуждался, от увиденного. Это было просто подавляющее чувство обожания, перед жизнями, перед ним. Валерий Сергеевич рассказал ей, что думает, и Сусанна согласилась больше не использовать одеяло, во время кормления. Но она спросила, как они собираются объяснить это изменение её маме, — моей жене.

Валерий Сергеевич сказал, что поговорит с ней и разберётся, и чтобы она не волновалась.

Некоторое время они просто сидели и расслаблялись, наслаждаясь покоем и умиротворением дня. Валерий Сергеевич положил руку на бедро Сусанны и тоже запрокинул голову, слушая, как внучка счастливо сосёт маму.

Валерий Сергеевич, даже немного задремал, довольный и комфортно в событиях выходных. Он должен был чувствовать стресс и тревогу, перед возвращением жены, но никогда не был таким спокойным и позитивным относительно того, каким должен быть мир.

Он почувствовал руку на плече, которая слегка встряхнула его, чтобы разбудить. Его сны были прекрасны, и он хотел провести с ними ещё пять минут, как приятную вечеринку с друзьями, от которой никогда не хочется уходить.

— Папа? — прошептала Сусанна. «Папа, пора просыпаться. У тебя есть дела по дому, ты не забыл?».

В полу пробуждённом состоянии Валерий Сергеевич отвернулся, от голоса и руки, которая его пожимала, и сказал: «Ещё несколько минут, пожалуйста. Я займусь делами через пару минут».

— Папа, это не такие дела. Я снова полна молока. У твоей внучки нет такого большого аппетита, как у тебя. Мои груди начинают болеть. Пожалуйста, помоги мне. Это было сказано не в сексуальном смысле или нытьё, а как просьба.

Слова дошли, до Валерия Сергеевича, и его глаза распахнулись.

— Я проснулся доченька, я здесь. Что тебе нужно, чтобы я сделал?

Сусанна рассмеялась. «Спокойно, папа. Я снова чувствую боль, и грудь очень тяжёлая. Как ты хочешь это сделать?».

Это не должно было быть неловко после того, что они пережили ранее, но с возвращением времени и одежды акт раздевания дочери заставил его задуматься дважды.

Он колебался, его руки обхватили её тело, чтобы помочь ей занять позицию, а затем отступил, начиная стесняться, куда идут его руки.

Сусанна стояла и смотрела на него с улыбкой, прекрасно понимая, что у него на уме. Однако с каждым моментом становилось всё более неловко, поэтому она взяла инициативу, положила руку ему на грудь и оттолкнула обратно на диван, затем села верхом.

Эта позиция подняла её грудь на идеальную высоту, для его рта. Всё, что ему нужно было, — поднять или опустить её рубашку и начать пить её молоко. Но всё равно он колебался и выглядел, как комик, пытающийся открыть коробку, из знаменитого шведского мебельного магазина.

Сусанна позволила ему, ещё две минуты барахтаться ради развлечения, а затем одним движением сорвала рубашку и бюстгальтер с головы. Не раздумывая, она подняла левую грудь и положила сосок на губы отца.

Его рот инстинктивно открылся, и она выжала струйку своего молока ему на язык.

Этого было достаточно: «Немного смазки шестерёнок, и всё снова стало работать гладко. Он наклонился, обхватив её грудь руками и втягиваясь, массируя её. Молоко, свободно и тёплое стекающее во рту, смывает все сомнения, которые появились, после дневного сна. Его губы начали сосать и пить сладкий нектар дочери.

Снова казалось, что он должен быть здесь, помогать и делиться этим прекрасным образом с дочерью. Молоко наполняло его тело, стекало по горлу, наполняя его любовью и теплом.

Ее отец сосал и пил как одержимый, Сусанна наслаждалась каждой минутой этого процесса. Ее руки лежали у него на затылке, прижимая его к своей груди. Ее отец не просто сосал, он пил, облизывал, посасывал и покусывал ее грудь. Время, от времени, он высовывал язык и обводил его вокруг ее соска, и каждый раз, когда он это делал, Сусанна сходила с ума от желания. Затем его зубы слегка касались кончиков сосков, когда Ее отец сосал и пил как одержимый, Сусанна наслаждалась каждой минутой этого процесса. Ее руки лежали у него на затылке, прижимая его к своей груди. Ее отец не просто кормил, он пил, облизывал, посасывал и покусывал ее грудь. Время, от времени, он высовывал язык и обводил его вокруг, ее соска, и каждый раз, когда он это делал, она сходила с ума, от желания. Затем его зубы слегка касались кончиков, когда отцу нужно было глотнуть воздуха.

Она не могла ничего с собой поделать, остановить всё это и не хотела этого делать. Чем больше отец пил из неё, тем больше она возбуждалась. Её влагалище смазалась, оставив лужу жидкости в трусиках. Её бёдра начали двигаться сами, по себе, пытаясь стимулировать клитор и половые губы, пока она становилась всё влажнее и возбуждённее.

Пока Сусанна сухо терлась о отца, трение снова стимулировало его член в штанах. Он почувствовал, как он растёт, и это разделило его внимание. Задача заключалась в том, чтобы опустошить грудь дочери от молока и помочь ей. Но, когда его член выходил, из-под контроля и застрял в одежде, его раздражение росло, и он чувствовал, что не делает для своей дочери всё возможное.

Валерий Сергеевич оторвал губы, от её набухшего соска, и его руки скользнули к её бёдрам, оттолкнув её с колен.

Сусанна заскулила и начала возражать, но Валерий Сергеевич успокоил её, как делал это всю жизнь, потому что он был отцом и собирался начать вести себя соответственно.

Она стояла перед ним, почти голой, молоко стекало из сосков и стекало по животу. Её бёдра всё ещё двигались сами по себе, касаясь воздуха. Её губы дрожали, и она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

Валерий Сергеевич без колебаний поднял руку и спустил трусики дочери одним плавным движением. Сусанна ахнула с хриплым рычанием, когда её влажные половые губы были открыты и воздуху, и отцу.

У неё было достаточно умных мыслей, чтобы задать один вопрос. «Папа, что ты делаешь?»

Валерий Сергеевич посмотрел на свою полностью обнажённую дочь, стоявшую перед ним, затем посмотрел в её соблазнительные глаза и сказал: «Папа берёт на себя ответственность, как и любой хороший папа, чтобы помочь дочери. Теперь помоги мне с моими штанами».

Её не нужно было просить дважды. Она буквально вибрировала, от предвкушения и ей нравилось, что её отец берёт инициативу на себя, а не сомневается в каждом движении.

Впервые в жизни они оба были, без одежды друг перед другом.

Её тело было пропитано сексуальным желанием, а его член стоял в полной стойке и подпрыгивал на животе.

— Что теперь папа? — спросила Сусанна, надеясь, что знает ответ.

— Теперь иди сюда и позволь мне заботиться о тебе так доченька, как ты заслуживаешь, — сказал Валерий Сергеевич. С этими словами он схватил её за бёдра и притянул вниз, чтобы снова усадить на себя. Он не спрашивал, не колебался. Он знал, что если не сделает этого, то отвлечётся от того, чтобы правильно опорожнить её грудь.

Сусанна наблюдала, как её отец схватил свой затвердевший член и наклонил его к её промокшей «Детородной дырочке». После рождения ребёнка, даже не будет проблем поместиться внутрь отцовский большой член. Она даже не вздрогнула при мысли, о том, что член отца скользит внутрь её тела. В тот момент она хотела этого больше всего на свете. Сусанна, так сильно любила его за всё, что он делал для неё в эти выходные. За всё, что он когда-либо делал для неё. Тем не менее, она чувствовала его толщину члена, когда он входил в неё, даже растягивая стенки её влагалища.

Это было похоже на форму члена мужа, но на пол размера больше. Валерий Сергеевич почувствовал, как его член проник внутрь и царапает стенки её влагалища. Само осознание того, что он встроен во влагалище дочери, поразило его мозг. Когда он потянул её вниз и их тела встретились, мир успокоился и встал на свои места, всё стало правильно и идеально.

Он прижал её бёдра и посмотрел на неё с глупой, довольной улыбкой.

Сусанна держалась за его плечи и посмотрела на него, но её губы были в «О» от возбуждения. Её муж никогда раньше не проникал так глубоко внутри неё. С ним это, никогда не казалось таким правильным и блестящим. Член её отца задел каждую чувствительную точку внутри её влагалища, и когда она сжимала его и двигалась, она чувствовала, как он трет каждый сантиметр стенки её влагалища.

— Вот, теперь, когда это больше не нависает над нами, я могу заботиться о тебе, доченька», — сказал Валерий Сергеевич, притягивая её тело к себе и вцепляясь в её правую грудь.

При первом впрыске молока в рот, сочетание сосания и секса заставило влагалище Сусанны лопнуть, от самого интенсивного оргазма в её жизни.

Её голова отвернулась, спина выгнулась, а бёдра опустились вниз, чтобы как можно глубже погрузить член отца в себя. Он уже был там, но она хотела большего. Кульминация была по-настоящему потрясающей. Она брызгала, из каждого отверстия. Её киска брызгала, грудь пульсировала, а губы пускали слюни. Вся логика покинула её голову. Всё, что было, — это её отец, она и их тела, соединённые вместе.

Бёдра Сусанны вибрировали, как массажное кресло на высоте, и ударная волна прокатилась, по её телу, затем обратно вниз к пальцам ног.

Это было слишком тяжело. Ей казалось, что она вот-вот развалится на части. Это было мучительно интенсивно. Почти ощущение альгофилии.

Объятия отца держали её и поддерживали, как всегда, чтобы она не упала и не поранилась.

Она хотела больше подпрыгивать на его твёрдом члене, но находила это тонкий баланс между получением максимального удовольствия, от траханья и удержанием груди во рту отца. Она хотела, чтобы обе потребности были удовлетворены.

Ведь, когда она сдаётся и подпрыгивала слишком высоко, её сосок выскакивал из рта отца и брызгал на них обоих своим молоком. Это было похоже на высоконапорный шланг, который уронили и он просто болтался, пропитывая молоком всё в случайных узорах.

Валерий Сергеевич наслаждался тем, как он сводил Сусанну с ума, и обожал ощущение, как она подпрыгивает на его члене, но он относился к своей работе очень серьёзно и, честно говоря, хотел продолжать, поэтому после четвёртого раза, когда её сосок выскочил из его губ, он наклонился и слегка схватил её сосок зубами. А когда Сусанна начала слишком злиться, он начал немного кусать его, чтобы успокоить её и дать понять, кто главный здесь.

Её соски были настолько чувствительны, что сочетание укусов и сосания отца было слишком сильным, и Сусанна потеряла сознание, от стимуляции.

Валерий Сергеевич почувствовал, как дочь обмякла, и остановился, чтобы убедиться, что с его девочкой всё в порядке. Когда он понял, что она дышит, он с любовью переместил её, чтобы она лежала на диване.

Он не был уверен, уместно ли продолжать, и просто поднялся на локтях, его раздутый член всё ещё был глубоко внутри неё, и уставился на её прекрасное тело.

Его бёдра невольно двигались, и он чувствовал, как стенки её влагалища сжимают его член в ответ. Он лёг, взял другой сосок в рот и мягко пососал его, пытаясь выпить, из него молоко, пока его бёдра медленно двигались вверх и вниз сами по себе.

Вскоре Сусанна проснулась, и её руки обхватили тело отца, чтобы погладить его по спине и поднять и опустить, пытаясь ускорить шаг. Он застонал в её большую грудь и услышал, как она сказала: «Пожалуйста, папа. Пожалуйста, просто трахни меня. Не переживай, за мои груди. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты кончил. Мне нужно почувствовать, как ты стреляешь внутри меня своим семенем. Я больше не могу. Я так сильно тебя люблю и не хочу, чтобы это заканчивалось, но моё тело сейчас просто не справляется. Это слишком. Кончи для меня, папа. Кончить внутрь своей дочери», — умоляла Сусанна.

Валерий Сергеевич услышал её слова, и они вызвали в его мозгу тот переключатель, который есть у всех мужчин. Ему разрешили трахать молодую, красивую женщину и кончать в неё. Его «Папин мозг», знал, что кончать внутрь дочери, без защиты, — плохая идея. Его «Мужской мозг», знал только, что другого выхода нет, кроме как выстрелить своё семя в возбужденную «Детородную дырочку» дочери, извивающейся, под ним.

— Раздвинь для меня ноги шире, милая, — сказал Валерий Сергеевич.

Сусанна сделала, как просил ее отец.

Валерий Сергеевич приподнялся на руках, и его бедра опустились еще ниже, глубоко проникая в лоно дочери. Он двигал бедрами вверх-вниз. Ее руки обхватили его, за задницу, и она впилась ногтями в каждую щеку, все сильнее и сильнее втягивая его с каждым толчком в себя.

Они оба вошли в идеальный ритм. Его бедра поднимались, она опускала его обратно. Ее бедра слегка двигались навстречу ему, но не настолько, чтобы они не соприкасались тазовыми костями. Никакой неловкости, никаких колебаний, только плавное, плавное движение, когда он вошел в нее, и она приняла его до глубины души.

Если бы это была музыка, это была бы симфония. Это было совершенство, и как бы сильно ни хотелось, чтобы это закончилось, они оба знали, что близки к финишной черте.

Валерий Сергеевич изо всех сил старался сдержаться. Он хотел, еще несколько минут, чтобы насладиться удовольствием, которое доставляла «Детородная дырочка», его дочери, засасывая его член внутрь себя. Но она не могла ждать.

Сусанна убрала руки с задницы отца и обхватила ими свои груди. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Трахни меня, папочка. Сделай это! Трахни меня! Кончи в свою дочь! Наполни меня своей спермой. Возьми меня. Пожалуйста, папочка? Сейчас же!».

Затем Сусанна сжала каждую грудь, и как салют в Новогоднею ночь, они обе выпустили струи из молока в воздух, чтобы обрызгать лицо и грудь отца.

Вот и всё. Он был бессилен сопротивляться, и его бёдра прижались вниз, прижимая дочь к дивану, пока он не закачал в дочь немыслимое количество спермы. Валерий Сергеевич даже не знал, что у него осталось столько сил. Но его оргазм лился, из него, казалось, часами. На самом деле, это, вероятно, было всего около тридцати секунд. Время для них казалось замедленным, и казалось, что это вечность.

Его тело дергалось снова и снова. Хотя его яйца опустели, каждое подёргивание и движение дочери, под ним заставляли его судорожно дергаться снова и снова.

Валерий Сергеевич опустился на неё, осторожно, чтобы не придавить её своим слегка полным телом.

Его голова легла ей на плечо, и когда его грудь легла на её грудь, он почувствовал, как они выбрасывают ещё больше молока на его тело.

Лежа, снова впитывая жидкости друг друга, они почти одновременно сказали: «Это просто фантастика!».

Сусанна обняла отца, и он легко поцеловал её в шею, и они оба тихо рассмеялись, сказав одно и то же одновременно.

Валерий Сергеевич отодвинулся в сторону, чтобы они оба оказались на диване. Руки и ноги были переплетены повсюду.

Как раз когда Валерий Сергеевич засыпал, он почувствовал лёгкий стук по спине и открыл глаза, чтобы посмотреть на дочь. «Я снова не могу, дорогой. Пока нет. Ты осушила доченька папин колодец со спермой насухо. Я поражён, что кончил столько раз, за эти выходные. Но мне нужно, как минимум четыре часа сна и гораздо больше жидкости, прежде чем, я смогу даже думать о том, чтобы снова заниматься сексом с тобой доченька».

Сусанна ни разу не посмотрела на него, пока он говорил. Она оглядывалась через плечо, и её глаза были широко раскрыты, от шока.

— Папа, кажется, у нас может быть проблема», — и Сусанна кивнула подбородком в сторону дверного проёма.

Страх охватил Валерия Сергеевича и заставил быстро сжаться. Когда его член уменьшился, он выпал, из влагалища дочери, а вместе с ним, — поток спермы, которую он только что выстрелил в её «Детородную дырочку».

Валерий Сергеевич медленно повернулся, чтобы увидеть, что напугало его дочь. В комнате около дивана, были его жена и зять.

Они смотрели на Валерия Сергеевича и Сусанну с открытыми ртами.

Валерий Сергеевич не знал, что делать. Его мозг опустел, как и член несколько минут назад. Совершенно лишённые ни мыслей, ни оправданий. Он начал заикаться, дрожать и слезать с дочери и дивана.

Его ноги запутались в её, и он упал на пол.

Когда Валерий Сергеевич перевернулся, чтобы встать, заметил, что его жена и зять не кричат, не вопят и даже не выглядят злыми, а просто удивлёнными. Они начали выглядеть счастливыми. Он наблюдал, как член зятя начал затвердеть в штанах, резко вытягивая их.

Затем зять встал, за спину жены Валерия Сергеевича, прижал выпуклость к её ягодицам, наклонился и поцеловал её в щёку, его рука легла через её плечо, а рука скользнула в её рубашку и начала ласкать её грудь.

— Ну что же, разве это не интересно?

Валерий Сергеевич и Сусанна наблюдали, как мама Сусанны потянулась назад и начала нащупывать твёрдую выпуклость, давящую на неё, а затем повернула голову, чтобы начать целовать зятя.

Отец и дочь повернулись, чтобы посмотреть друг на друга в шоке и возбуждении.

Когда Валерий Сергеевич и Сусанна смотрели друг на друга, казалось, что они пришли к одному и тому же выводу одновременно.

— Так как давно это продолжается? — спросили они вместе.

Жена Валерия Сергеевича вытащила язык изо рта зятя и повернулась, чтобы ответить.

— Всего несколько месяцев», — ответила она. «Я встретила его в одной, из наших командировок, мы ужинали, выпили, и одно привело к другому. Следующее, что мы помнили, — мы в его номере гостиницы, рвали друг с друга одежду и трахались, как подростки».

— Мы не хотели, чтобы так получилось. Это не было запланировано. Но с тех пор, как это случилось, мы не можем остановиться. Но мы оба чувствовали вину и решили посмотреть, что будет, если тебя оставить одну на выходные с отцом», — добавил муж Сусанны.

Пока они разговаривали, они продолжали касаться друг друга. Валерий Сергеевич и Сусанна всё ещё были голыми и покрыты жидкостями, и этот вид, должно быть, возбудил их супругов, потому что казалось, что они вот-вот сорвут друг с друга одежду.

Сусанна слезла с дивана, оседлала лицо своего отца, засунула свою киску ему в рот и наклонилась, чтобы вернуть его член к жизни, все это время не сводя глаз с матери и ее мужа, которые раздевались догола.

Дальше последовал вечер сексуального безумия между всеми четырьмя взрослыми, которого, никто из них никогда не испытывал в своей жизни. Единственные перерывы были, для воды и ухода за ребёнком. Кроме этого, утром все четверо взрослых оказались запутавшись в телах друг друга. Потные, липкие, уставшие и удивительно довольные, они согласились, что это станет новой нормой в их семье.

Они планировали заниматься групповым сексом каждые выходные, но в будние дни могли быть с кем угодно.

Большинство пар начинают скучать друг с другом, чем дольше они вместе, и это может привести к проблемам и разводам.

Решение, возможно, не для всех семей, но для этих четверых жизнь будет совсем не скучной в ближайшем будущем….